поцелованный солнцем, объятый луной

      Ласковое прозвище «ветерок» было присуждено ему не просто так: Венти в самом деле ему соответствовал. Такой же мягкий, плавный, невесомый… Он проворный и подвижный — не успеешь глазом моргнуть, как испарится, на прощание заключив в воздушные объятия. Невероятно игрив и частенько подшучивал над окружающими.       В извечной спешке Венти был всё время. Куда-то торопился, на месте ему не сиделось, но такой образ жизни стал привычным для него, ведь непоседливому ветру нигде нет пристанища — ему уготована участь бесцельного скитания по всему свету.       Ему не обрести покоя. И пусть хоть рядом будут сотни лиц, никто из них не сможет заполнить ту пустоту, что зияет в сердце уродливым пятном. В трещине, что углублялась с каждым годом, блуждал лишь ветер — ничего больше.       А потом судьба смилостивилась к одинокой неприкаянной душе.       К двум душам.       Всё завертелось стремительно: они закружились в вихре искренности, вместе противостояли нещадным хлёстким порывам, сносящим с ног, а в самом эпицентре бури смогли проникнуться взаимным доверием.       В отличие от лёгкого на подъём Венти, Альбедо и сам был подобен неистовому смерчу. Необузданной силы явление может быть жестоким и губительным, с ним не сладить, от него нужно спасаться. Ещё одно из качеств Барбатоса — отвага, граничащая с безрассудством, и именно это поспособствовало возникновению их связи.       Беспечный ветерок всегда вился подле. Следовал, но осторожничал, дожидаясь дозволения — и неизменно получал его. Венти усмирял: ненавязчиво сумел пробраться ближе, юрко и аккуратно избавился от сгустившихся колец торнадо, пролетел сквозь все барьеры, возведённые Альбедо ранее.       Но воронка смерча никуда не делась — Венти понял это слишком поздно. Его затянуло, а Альбедо опутал слишком плотно. Из мимолётного влечения это стало чем-то гораздо большим, и осознание этого факта стало первым шагом на пути к серьёзным отношениям.

***

      Тот вечер был переломным моментом в жизни обоих.       Венти просил рассказать о жизни больше — Альбедо исполнил. Слова давались лились сплошным потоком, словно впервые после затяжного молчания, и он выложил всё без утайки. Пришёл с повинной, положил голову на плаху, доверился слепо. Говорил до тех пор, пока что-то не раскололось внутри и слёзы не стали неконтролируемо стекать по лицу.       Все люди не безгрешны, но, возможно, Крайдепринц среди всех наиболее удалён от статуса святого — как считал он сам. Венти был вовсе не согласен, в чём горячо убеждал. На все его доводы Альбедо слабо улыбался. Милый-милый ветерок, твой ручной смерч не был таким уж безобидным и способен был обречь на гибель: чьим-то последним видением в жизни стало искажённое гримасой безжалостности лицо с глазами цвета бирюзы, пылающими ненавистью.       Теми самими, что с болью смотрели на Барбатоса снизу вверх, когда тот успокаивающе проводил рукой по блондинистым локонам. Лежавший на коленях юноши Бедо выглядел потерянно, но всё же вслушивался в тихие речи над ухом. Крутил прядку, которую отделил из всей копны волос Венти, невнимательным взглядом изучал его черты лицы, казавшиеся особенно красивыми в приглушённом свете от лампы, вникал в смысл сказанного.       А парень говорил что-то про ошибки прошлого. Про то, что их совершают все, что это вполне естественно и не чуждо каждому. Объяснял простую истину, что так нужна была тогда Крайдепринцу, спрашивал про его чувства и, видимо, был доволен ответами. За один вечер он дал то, чего отчаянно не хватало Альбедо — обыкновенную человеческую поддержку, обладавшую совершенно необыкновенными целительными свойствами.       Или последнее привнёс сам Венти? Но это осталось незначительной деталью, несомненно пустяком, потому что всё их существование сосредоточилось на одной точке, той, где соприкасались собственные губы с чужими. Бедо цеплялся худыми пальцами за плечи напротив — уже не собираясь никогда отпускать парня — и целовал так, что сам удивлялся проявленной нежности.       А отвечал Венти так, что хотелось повторно расплакаться — настолько это было трепетное ощущение. Большим пальцем он оглаживал щёку блондина, надавливал несильно по высохшей дорожке слёз и лишь шевелением губ позволял второму почувствовать себя значимым, разделяя этот момент с ним.       Маленький ветерок нашёл своё спокойствие среди урагана, мрачного на вид, но доподлинно чуткого и бережного.

***

      Ассоциация возлюбленного с дождём сформировалась как-то сама по себе. Мелко и мерно накрапывающий, он освобождал разум от тяжких раздумий, заставляя считать интервал между каплями, а не числа в документах. Когда начиналась изморось, облака не темнели, а сохраняли прежнюю безмятежность, делясь ею и с окружающими.       Просвет в небе после минутного погодного ненастья пропускал лучи солнца, что зализывали образовавшиеся лужи. Мелкий дождик обычно случался в тёплую пору и не ледянил кожу — приятно, даже освежающе скатывался мокрыми бусинами по открытым частями тела. Было что-то отрадное в том, чтобы остановиться и запрокинуть голову навстречу бескрайнему небу, подставиться под падение капель.       Подробно записав все прелести этого явления, Альбедо издал короткий смешок. Действительно, всё это в точности олицетворяет Венти, такого же бодрящего, беззаботного и неуловимого. В следующий раз Крайдепринц не просто выйдет на улицу в дождь, но и вытащит с собой своего парня. Хотя, это кто кого ещё вытащит…       Любовь к ливню у Барбатоса привита с детства. Будучи ребёнком, он постоянно прилипал к окну, восхищённо вздыхая при виде темноты кучерявых облаков, знаменующих погодное буйство. Непрерывная стена из дождя зачастую сопровождалась вспышками молний и раскатистым громом, но это не отпугивало любопытного малыша, в отличие от многих других. Опасность ему приходилась по душе.       Вкусы со временем не поменялись — Венти пребывал в восторге всякий раз, когда наблюдал за этим. Может быть, это было одной из тех причин, что побудили его завести знакомство с Альбедо. Парень также таил какую-то загадку, способен был внушить страх, некоторых и вовсе приводя в ужас, но настоящие ценители во всём этом отыщут прекрасное.       Грозовое полотно в непогоду испещрено зигзагами молний так же, как тело Бедо — шрамами. Барбатос любил водить по ним ладонью, соединять невидимыми линиями обезображивающие отметины на коже, точно складывая из них созвездия. Редким зрелищем было раздражение Альбедо — его партнёр мог счесть такие разы по пальцам. Но когда это случалось, бури было не миновать. Подражая молнии, он излучал зловещую ауру и, казалось, даже метал искры тока.       Конечно, в этой ситуации его примирял с неисправимой глупостью собеседника молодой человек. Достаточно было осторожно коснуться плеча злящегося, как тот тут же переставал унижать оппонента язвительными насмешками и стихал, а взгляд, затуманенный до этого угольными клу́бами, прояснялся. Каким бы сильным ни был ливень, после него всегда поднимается солнце.

***

      Первая капля сорвалась с самой большой тучи ровно тогда, когда Венти закончил колдовать на кухне своего парня и с гордостью протянул ему кружку с дымящимся содержимым, во второй руке удерживая свою — ту, которая была любимой у Бедо, что он и заметил. Вместо ответа Барбатос состроил рожицу и поспешил припасть к краю, отпивая ромашковый чай. Он заварил именно его, потому что напиток оказывал, как утверждал парень, успокаивающий эффект на организм.       Альбедо относился к этому суждению с долей равнодушия, лишь наслаждаясь вкусом. В этом мире успокоение ему приносило одно — чудо, обладающее зелёно-голубыми косичками, смеющимися глазами и желанными губами. То самое, которое почти что поселилось у него — не только на кухне, но и где-то там, где должен быть перекачивающий кровь орган, что бьётся с живительной силой каждый миг рядом с ним.       Благодарно клюнув Ви в щёку, Бедо забрал кружку и уставился в окно. За пеленой дождя затруднительно было что-то рассмотреть, и, судя по собравшейся черноте кучных облаков, это затянется надолго. Стоило воспринять это как подарок судьбы и не пренебрегать выпавшим шансом, поэтому один из парней обратился к другому:       — Ветерок? — после заинтересованного мычания он продолжил, — пойдём гулять?       Отразившийся на лице скептицизм выразил всё мнение Венти относительно данной идеи, однако, к удивлению, юноша согласился.       — Я догадывался, что у тебя есть проблемы с восприятием мира, — хихикнул он, но сразу после надул губы, — я намокну, а мне не в чего переодеться.       — Разумеется, намокнешь, я же рядом. Советую переехать ко мне, вещи будут под рукой. Заодно добавишь яркости в мой скучный гардероб, — невозмутимо ответил Альбедо.       Реакция его возлюбленного была максимально восторженной — он никогда не был скуп на эмоции, что остро контрастировало с постоянным лицом-камнем Крайдепринца. Зато от живо сменявшихся черт лица сразу становилось ясно, в каком состоянии Венти.       Как и тогда: он, радостно вскрикнув и отставив чашку на столешницу, притянул к себе блондина и крепко сжал в руках. Уткнулся носом в излюбленное место у основания шеи и мирно засопел, но, немного погодя, слегка отодвинулся, чтобы взглянуть парню в глаза. Признался честно:       — Я думал, что ты предложишь свою одежду… Но так намного лучше. Ты по-настоящему зовёшь меня к себе? Насовсем?       — Нет, поживёшь чуть-чуть, я увижу, что ты не моешь за собой посуду, и выгоню, — фыркнул Бедо, но тычок локтем под бок вынудил его одуматься. Он усилил хватку на чужой талии, другой ладонью поднял Ви за подбородок и, глядя прямо в светлые сияющие глаза, проговорил намного серьёзнее, — абсолютно по-настоящему. Я очень хочу этого, и своим согласием ты осчастливишь меня. Но…       Что за тайна хранилась в этом «но» узнать уже не удастся, потому что Барбатосу было не до того. Эти деловито сдвинутые светлые брови, внимательные глаза, окружавшие заботой, и весь хладнокровный вид вкупе с заверением намерений сводили с ума, поэтому он не сдержался и заткнул Альбедо поцелуем. Возможно, боялся что тот передумает? Нет уж, теперь не отделается так просто.       Разомкнуть губы вынудила жажда обрести простуду — вдруг дождь всё же прекратится или, наоборот, усилится до назойливо стекающего за воротник, а они не успеют. Прихлопнув Венти по бедру, Альбедо попросил подождать в прихожей, пока он будет переодеваться из домашнего костюма. Ясное дело, Ви не послушался: с коварным хохотом унёсся в чужую спальню, чтобы позже кидать оценивающие взоры на наряд Бедо, запускать прохладные пальцы под одежду и пересчитывать выступающие рёбра, отлично помня изгиб каждой косточки.       На все его выходки Крайдепринц будет улыбаться. Поморщится из-за выступивших от холода мурашек, но притворно: по сравнению с его ледяными руками, у Венти они даже тёплые. По крайней мере они грели блондина. А быть может, грел жар, расползающийся по нутру от той нежности, что он получал.       От того, как Барбатос смотрел, когда горячим дыханием плавил его костяшки, чтобы привести температуру посиневшей кожи в норму; как щекотал Альбедо после какой-нибудь саркастичной шутки того; как пропускал белокурые пряди через пальцы, игрался с волосами и расчёсывал их, заплетая искусно причёску; как непроизвольно и резко смыкал хватку на бёдрах партнёра под мольбы не останавливаться.       От того, как он сцеплял свою ладонь с ладонью Бедо, если они отправлялись на прогулку. Как утянул того в танец прямо посреди улицы, когда они вышли под дождь, и смог оградить их от остального мира незримым куполом — нельзя иначе обосновать то, что Крайдепринцу, несмотря на ливень и яростный ветер, было очень тепло.       Он множество раз уверялся в том, что Барбатос — маг. Первый признак тому — овладение разумом Альбедо с помощью колдовских чар и подчинение себе, но не это самое невероятное. Казалось, Венти было под силу управлять погодой — словно по малейшему его жесту нескончаемому ливню с извержением грома на смену вскоре приходило безоблачное умиротворение неба.

***

      А ещё Бедо знает, что его избранник — это солнце. Персональное и маленькое, светящееся исключительно для единственного человека, но превосходящее по всем параметрам гигантское небесное светило. Венти озарял своим присутствием, потому что был очень-очень ярким. Но, глядя на него, щурить глаза не хотелось — напротив, возникало желание любоваться как можно дольше.       Он согревал в морозные долгие ночи, без труда поднимал настроение с отметки хмурого до радостного, ласкал кожу пальцами-лучами, отпечатывая в местах прикосновения отблески золота. Венти пах летней порой, переходящей в раннюю осень, от него веяло ленивым уютом и комфортом родного дома.       Альбедо любил зарываться носом в макушку Ви, где волосы начинали отрастать в естественном цвете, вымещая крашеные. Он вдыхал привычный запах и знал, что приятнее этого аромата не сыскать во всём мире: в благоухании смешались цветочный мёд и яблочный пирог, который так обожал Барбатос, с травяным оттенком от жжённой соломы. Всё это почти неосязаемо оплетал щекочущий ноздри морской бриз, напоминавший о хозяине.       Несмелое «солнце», впервые озвученное Бедо, произвело потрясающее впечатление на того, кому это было адресовано. Это прозвище ко второй половинке наиболее распространённое, уже не оригинальное, но оттого не умаляет своей прелести. Помимо этого, важно не звучание, а смысл, вкладываемый в него — и всего шесть букв въелись Ви под кожу, пронзив всё тело чуть ли не до онемения. Два слога, но столько чувств — попросту немыслимо.       У Венти однажды должна случиться остановка сердца из-за Альбедо: флегматичный блондин иногда говорил что-то настолько неожиданное, что изумлял, смущал или побуждал партнёра реагировать кулаками. У Бедо сердце не замедлится — если к его убийству и будет причастен парень, то результатом смерти станет удушение. Барбатос был чересчур тактильным и прилипчивым, будто домашний кот. Но Крайдепринц совсем не против того, чтобы пострадать от его лап.       Нащупав почву и избавившись от опасений, Альбедо продолжил звать возлюбленного солнцем. Тот спросил, можно ли считать Бедо луной, но суровая реальность, как поведал блондин, была такова, что солнце и луна не могут быть вместе. Венти тогда насупился, но от своей теории не отказался, так как парень взаправду чем-то походил на спутник.       Большую часть суток он активен в ночь — сова по натуре. «Днём моя мозговая активность не так функциональна», — оправдывался, когда сонный сожитель, жаловавшийся на одиночество в спальне, гнал его спать. К тому же, луна далёкая и недосягаемая, на неё засматриваются, но не покоряют. Бедо тоже такой — и овладеть его сознанием удалось лишь бесстрашному завоевателю.       Тусклый диск на небосводе не имеет собственного свечения — отражает солнечное. Но в этом Ви нашёл не схожесть, а различие в сравнении: его молодой человек хорош сам по себе и затмит кого угодно. Но объект исследования не согласился — на фоне Венти он был бледным пятном, всё внимание окружающих привлекал славный ветерок. За такое высказывание Барбатос наградил его парой немилосердных укусов и вернулся к анализу.       Магнетизм луны очевиден. Она притягивает взоры и удерживает на себе, она завораживающая и пленяющая. Её отсветы красиво стелятся на плоских поверхностях, кратеры не уродуют её, а добавляют особенности, и даже не взирая на окружение мириад звёзд, все смотрят на неё. Луна уникальна — Альбедо уникален, что упорно доказывал Венти, расчудесный и солнечный.

***

      Влюблённые отправились в первый совместный отпуск в середине лета. Пусть людей может быть много, зато погода не разочарует. Солнце будет припекать, а бескрайние воды манить к себе… Да, отдых вдвоём на берегу моря — как раз то, что им было нужно.       Три недели незабываемого веселья зарядили энергией на год вперёд. Размеренный темп жизни обеспечивало отсутствие необходимости куда-либо спешить. На острове время текло по-другому: пара могла подолгу оставаться в постели, вылезая ближе к обеду. Пища в ресторане отеля была многообразной, на любой вкус, баловала деликатесами и кулинарными изысками. Но Ви всё равно вздыхал по яблочному пирогу, который регулярно готовил ему парень дома.       Каждый день отличался от предыдущего, связывало их только купание в море. Парни гуляли часто и подолгу: обходили все узкие улочки, пересекали вдоль и поперёк главную площадь, сновали между магазинчикам, в некоторые из них заглядывая. Тратили деньги на ерунду — в основном, этим занимался Ви, Бедо же потакал его желаниям, — потому что непременно надо накупить кучу сувениров на память.       Крайдепринц никак это не комментировал. Лишь однажды с сомнением поглядел на гигантского плюшевого моржа в руках возлюбленного и спросил, зачем он нужен. Тот заявил, что будет спать с игрушкой. Подозрения на лицо его собеседника добавила высоко поднятая бровь, но он промолчал. Следующей ночью во сне Венти ожидаемо отбросил своего моржа, а проснулся в обнимку с Бедо.       На архипелаге проходили фестивали: красочные представления с приглашёнными актёрами, теневой театр, салют. Людей было полно, и влюблённые заглянули на огонёк только три раза, вдоволь натанцевавшись на дискотеке в конце вечера. Вместо этого они предпочитали шагать по опустевшему пляжу, провожая закаты.       В последний день перед отъездом они не изменили своей традиции. Как и всегда, избавились от шлёпанец, взялись за ладони и направились вдоль кромки воды. Лазурные волны с негромким шипением набегали вперёд, намачивая ступни, но покрыться коже мурашками не давал песок под ногами, ещё не остывший после жаркого дневного солнца. Ветер умолк, и, казалось, на пляже наступила абсолютная тишина.       Это было идиллией, непостижимой мечтой и сладким сном, который мог кончиться в любую секунду. Потому что нельзя было поверить в то, что можно оставить все свои заботы с проблемами позади и прогуливаться по острову дивной красоты за руку с любимым человеком. На всякий случай Венти попросил Бедо ущипнуть его, и тот самым злостным образом атаковал в уязвимое место, в бок через ткань рубашки.       А после Ви мстил, колотя невыносимого блондина по груди. Жертва отвечала хохотом, слабо сопротивлялась и решилась вообще добить — Альбедо притянул своё чудо и завалился с ним прямо на песок. Второй растерянно захлопал ресницами, но бой прекратил, расплывшись в улыбке. Лежать на Бедо было удобно, хоть песчинки и успели забиться всюду.       С ним всегда так — непросто, но смехотворно, до абсурда по-родному. И Ви снова убедился, что не ошибся в своём выборе — его парень самый-самый, второго такого не найти. И пока этот «самый-самый» барахтался в песочной пустыне, создавал «снежного ангела» и дурачился, Барбатос решительно поднялся. Отряхнулся, поправил свою модную гавайскую рубашку и достал коробочку из кармана шорт.       В бухте на окраине острова, неподалёку от низких сводов грота, в то время не было ни души, кроме двух. И этот момент стал их личным, сокровенным и главным в жизни. Закатное солнце окрасило берег в алый, дополнило атмосферу, а море, чуя интимность происходящего, затихло. Наверное, тогда всё вокруг прекратило своё движение — в том числе сердце Альбедо.       Четырём словам не суждено было быть озвученными: ураганом пролетел Крайдепринц, прежде чем повторно сбить Венти с ног — лишь мелькнули тёмные косички. Со счастливым видом и затопившей зрачок любовью в бирюзовых радужках он принялся расцеловывать возмущённого Ви.       — Эй!.. Я даже ничего не сказал!       — Я согласен.       Озадаченное выражение лица словно спрашивало, можно ли назвать это полноценным предложением руки и сердца и исполнил ли он свою роль достойного кавалера. Но реакция Бедо была однозначным показателем — радостнее него человека не было на всём свете. Парень нескоро оторвался от второго, а когда это свершилось, Барбатос подрагивающими руками смог одеть кольцо на безымянный палец Альбедо.       Они поженились в родном городе. Нашли отдалённое место, занялись планировкой пространства и рассадкой гостей, в качестве которых выступали родные и близкие, пригласили на церемонию священника. И, стоя у алтаря, Бедо готов был молиться на светлый лик Ви, облачённого в тёмно-синий костюм — так он был прекрасен.       В противоположном ему цвете одет был Крайдепринц, и, надо признать, нежно-голубой ему очень шёл. Подстраиваясь под торжественность обстановки, клятву молодожёны произносили тихо и искренне, а под конец у Венти в уголках глаз блестели слёзы. Их стёр пальцами Альбедо, когда скреплял союз поцелуем.       Кольца были не идентичные — парные, соответствующие им. Белое золото на пальце Бедо сверкало бусинами, обрамляющими полумесяц, классически золотое украшение Венти выделялось венчающей его моделью солнца. Форма колец подходила друг к другу: вместе они образовывали идеальное соединение. Как и их обладатели.       После официальной части и празднования молодожёны могли наконец-то отдохнуть от внимания толпы дома. Разбирая подаренное и подсчитывая пополнение их бюджета, Альбедо проговорил задумчивое:       — Муж… — словно пробуя на языке новое слово, и сознался, — так непривычно.       — Зато теперь никто с тобой знакомиться не будет, увидят окольцованного и испугаются, — в привычной манере подразнил Венти.       — Не знакомлюсь. Лучше скажи, куда отправимся на медовый месяц?       — Подумаем потом, — отмахнулся парень и лукаво прищурился, оглашая долгожданное, — сейчас пора исполнять супружеский долг. Брачная ночь!       И пока Венти утягивал Альбедо в спальню, тот утягивал Ви в поцелуй.       Всё-таки солнце и луна нераздельны.