Отныне долгая счастливая жизнь

С утра Олег проснулся от ненавязчивых прикосновений то к щеке, то ко лбу, то к волосам. К удивлению, даже не сработал рефлекс резко вскочить с кровати, хватая руку того, кто его касался. Вадим пару раз так почти получал в нос после очередной попытки разбудить. — Доброе утро, — прошептал Сережа, стоило Волкову открыть глаза. — Доброе, — хриплым ото сна голосом отозвался Олег. — Давно не спишь? Сережа в ответ неопределенно пожал плечами. Давно, значит. Олег уже собрался предложить в следующий раз сразу будить его — все равно спит он плохо и мало, но Разумовский придвинулся поближе, сразу же увлекая в поцелуй. Волков только приоткрыл губы, впуская Сережин язык в свой рот. В этот раз Серый одним поцелуем не ограничился и запустил руки под Олегову футболки, оглаживая грудь и бока. Олег воспринял это как приглашение, тоже скользя ладонями под кофту Разумовского, то оглаживая выступающие ребра, то ненавязчиво задевая пальцами резинку штанов на пояснице. Хотелось как в старые-добрые времена быстро и радикально избавиться от одежды и вжать Сережу в матрас, но сейчас Волкову казалось, что лучше оставить пути к отступлению. Мало ли, кто-то из них решит передумать в последний момент. Вышло ровным счетом наоборот. Не разрывая поцелуя, Серый проворно забрался сверху, вжимая Олега своим весом в матрас. Он только и успел подумать, что пути к отступлению отрезали как раз таки ему. Не то чтобы он планировал ими воспользоваться. По крайней мере не в момент, когда резко нахлынуло осознание, как он успел истосковаться по Сережиной ласке за шесть лет. Все-таки компания в виде собственной руки была довольно унылой. Поэтому, получив негласное разрешение, Олег со спокойной совестью позволил себе распустить руки, пытаясь погладить и дотронуться до Сережи везде, где мог дотянуться — от острых плеч до подтянутых ягодиц. Наличие одежды начинало раздражать, но эта проблема была более чем решаемой. Сережа раздосадовано простонал. Олег сразу осознал, в чем дело — упирающийся ему в бедро член все ещё был мягким. Он уже собрался говорить, что в этом нет ничего страшного — оно и понятно, с таким-то уровнем стресса — и что со своим стояком он уж как-нибудь разберется, но Разумовского, похоже, ситуация вообще не смутила. Заранее заткнув Волкова поцелуем, он проворно забирался рукой под резинку спортивных штанов. — Серый… — хрипло выдохнул Олег, когда Сережины пальцы сомкнулись на его члене. — Волч, завались, — прошелестел Сережа, прежде чем прихватить губами мочку левого уха, слегка посасывая. Волков непроизвольно сорвался на стон, мгновенно оставляя любые попытки сопротивления. — Все еще помню, как тебя обезвредить, — довольно ухмыльнулся Разумовский, кончиком языка обводя изгиб козелка. Олег рвано вздохнул, понимая, что уже находится в том состоянии, когда Сережа мог бы его с легкостью перевернуть, уткнуть лицом в подушку и как следует втрахать в матрас, и он бы не стал возражать. Хотя Серый всегда обладал уникальным умением доводить его до состояния скулящего перевозбужденного нечто в постели за пару минут. Так получилось и сейчас. Отдавшись на милость Разумовскому, Волков расслабился и, стянув резинку с волос Серого, запустил пальцы в растрепанные после ночи пряди, не думая больше ни о чем, кроме его губ на своей шее и руке на члене. Сережа двигал рукой неспешно, явно дразнил, но Олегу этого было вполне достаточно, чтобы дыхание сбилось, а с губ начали срываться тихие стоны. — Серый, блин, — почти простонал он, толкаясь в Сережину ладонь. — Что, Волч, не терпится? — Волков почувствовал, как Разумовский усмехнулся, чем прикусить чувствительную кожу на его шее. — Не терпится, — хрипло выдохнул Олег. — Ну если ты так просишь, — лукаво отозвался Сережа и, прикусив мочку уха, начал быстро двигать рукой. Волков едва не сорвался на практически жалобный скулеж. А может, сорвался и не заметил — все его внимание, кажется, сконцентрировалось исключительно на Сережиной ладони. Кончил он позорно быстро, громко простонав Серому на ухо. Тот выждал несколько секунд и, мазнув губами по щеке Олега, плавно выпрямился и неспешно облизал испачканные пальцы. Вышло очень показательно, но отвести взгляд от такой картины Волков не смог. — Провокатор, — сипло протянул Олег, тяжело дыша. Разумовский только лукаво улыбнулся в ответ. — А ты? — отдышавшись, поинтересовался Олег, поглаживая Сережу по бедру. Тот только фыркнул и демонстративно потерся о ногу Волкова. — Понял, в следующий раз.

***

— А я уж думал, вы до вечера не выйдете, — в качестве приветствия съязвил Вадим, устроившийся за кухонным столом с кофе и бутербродами. — Что, Поварешкин, комары замучили? — Какие еще комары? — невозмутимо переспросил Волков, проходя мимо Дракона. — Да рыжие такие. Вон всю шею искусали. Олег только закатил глаза, засыпая в одну кружку кофе для себя и кидая во вторую чайный пакетик для Серого. — Вад, в город можешь сгонять? — сразу меняя тему, спросил он, заливая в кружки кипяток и переставляя их на стол. — Тебе надо, ты и езжай, — отмахнулся Дракон. — Бороду накладную выдам для конспирации. И завтрак мой не трожь. Олег, демонстративно забрав один из бутербродов с тарелки, уже собрался по привычке огрызнуться, но в этот момент Сережа положил перед ним бумажку с адресом. — Что это? — Квартира для тревожного чемоданчика на случай непредвиденных обстоятельств. Документы, наличка, техника, — невозмутимо ответил Разумовский. — Ключ под левой верхней панелью на двери. Вадик, услышав это, присвистнул. Олег, напротив, ничуть не удивился. Он-то знал, что Серый был человеков тревожным, на один шаг просчитывавшим пять-десять альтернативных вариантов просто на всякий случай. — А ты хорошо себе отступные пути подготовил, Рыжуль. Сережа только пожал плечами, усаживаясь за стол и беря последний бутерброд с тарелки Вадима, несмотря на его возмущение. — Мне не хотелось остаться ни с чем на случай, если что-то пойдет не так. — Ты уверен, что менты до этой квартиры не докопались? — уточнил Волков. — Не должны были, — Разумовский покачал головой. — Она за мной не числится официально, через подставное юрлицо выкупал. — Вот тебе и гений-филантроп, борец за все хорошее, — ухмыльнулся Вадик. — А офшоры есть, Рыжуль? — Уже попилили, подозреваю, — поморщился Сережа. — На квартиру я сейчас сгоняю, — прервал их разговор Олег. — Серый, еще чего надо? — уточнил он, помня, что из личных вещей у Разумовского сейчас была одна резинка для волос. — Очки на минус четыре. Или линзы. Лучше и то, и другое, — мгновенно ответил Сережа. Волков только вздохнул, с большим трудом заставляя себя не начинать ворчать про посаженное постоянным сидением за компьютером зрение.

***

В город и обратно Олег умудрился обернуться за два с половиной часа. К счастью, удалось обойтись без накладной бороды, на которой продолжал настаивать Вадик, пока Волков, в очередной раз послав его, не сел за руль автомобиле. Удалось обойтись натянутой по брови шапкой и медицинской, в которую Олег демонстративно кашлял, когда заходил в оптику, чтобы схватить готовые очки. Стоило признать, к возможному побегу Серый подготовился основательно — «тревожный чемоданчик» оказался внушительных размеров чемоданом, достаточно комично смотревшийся в практически пустой необжитой квартире. Внутри помимо полного наборов документов на левое имя и налички в трех валютах обнаружились два ноута, несколько комплектов одежды и ключи от неизвестно где припаркованного автомобиля. По мнению Волкова, очень не хватало хотя бы пистолета, чтобы уж наверняка иметь возможность дать деру. Вернувшись на базу, Олег затащил чемодан в спальню и оставил Сережу разгребать свои вещи. — За крысой когда едем? — спросил он, подсаживаясь на диван к Вадиму, которому, судя по всему, уже надоело сидеть на жопе ровно. — Да хоть сейчас, — хмыкнул Дракон, игнорируя скептичный взгляд Олега. — Давай-ка завтра в четыре утра выезжать. Не хочу дольше суток по лесам ползать. — Принято, — просто ответил Волков. У него и самого не было большого желания долго сидеть по кустам в засаде.

***

Птица не подавал голос целый день, что показалось Олегу достаточно подозрительным. Не появился он и когда уже ночью провалился в сон в Сережиных объятиях. Ему бы и хотелось просто спокойно поспать, но за внезапно притихшего пернатого было тревожно. Искать Птицу в собственном подсознании оказалось той еще задачкой, но Волков все же с большим трудом отыскал его забившимся в какой-то темный сырой угол. — Ну и чего ты тут? — поинтересовался Олег, присаживаясь на корточки рядом с Птицей. Тот сидел, подтянув колени к груди и прикрывшись крыльями. Вопрос он проигнорировал. — Птиц, родной, давай не будем в молчанку играть, — вздохнув, попросил Волков. — Иди со своим ненаглядным Серым говори, — огрызнулся пернатый, практически полностью прячась за крыльями. Олег вздохнул и, плюнув на меры предосторожности, положил ладонь на черные перья, оказавшиеся на удивление мягкими. Не укусит же он его за руку в конце концов. — Обиделся? — мягко спросил Волков. Птица немного опустил крыло и наградил его злым взглядом. — Тебе не плевать? Олег тяжело вздохнул. — Не плевать. Во-первых, ты сидишь в моей голове, и я чувствую часть твоих эмоций, а во-вторых, мне завтра на миссию, и хотелось бы без сюрпризов. — А в-третьих, действительно не плевать тебе только на свою рыжую принцессу, — в очередной раз огрызнулся Птица и дернул крылом. — Руку свою убери. — Не уберу. — Отгрызу. — Отгрызай. Руку пернатый, конечно, отгрызать не стал, зато, отвесив оплеуху крылом, сиганул на Олега и повалил на пол, пытаясь прижать собственным весом. Волков, впрочем, не сопротивлялся. — Ты на утреннюю дрочку обиделся? — прямолинейно спросил он, глядя в полные злости желтые глаза. Подмывало спросить, не подрочить ли ему Птице, но у того на лице читалась такая искренняя обида, что даже Олегу становилось неловко шутить. — Удобно тебе было бы, если бы остался только твой ненаглядный Серый, да? — сощурившись, ядовито спросил Птица и рывком отстранился, снова отворачиваясь. Волков вздохнул и сел, опять кладя руку на черное крыло и легонько поглаживая мягкие перья. По крайней мере, ответ, что беспокоило пернатого, он услышал. Тон у него был точь-в-точь как у мелкого Серого, когда тот после очередной драки в приюте не выдержал и разревелся Олегу в плечо, между всхлипами спрашивая, за что его так ненавидят и не лучше ли было, чтобы его здесь вообще не было. Ему тогда удалось убедить Сережу, что тот нужен и любим. Птице этого, кажется, не говорили никогда. Если подумать, быть нежеланным придатком в чужой голове без возможности высунуться в реальный мир, действительно было довольно грустно. — Ревешь, что ли? — спросил Волков, заметив, как дрожат перья на птичьих плечах. — Не реву, — дрожащий голос говорил об обратном. Олег пересел так, чтобы оказаться лицом к Птице. Тот плотно сжал губы и мокрыми от слез глазами упрямо смотрел в сторону. Волков тяжело вздохнул, чувствуя, как в груди проклюнулось давно забытое чувство жалости, и протянул руку, кладя ладонь на жесткие рыжие волосы. — Можешь пореветь в меня, — спокойно предложил Олег, заранее готовясь к новому нападению. — Мне не нужны твои подачки. — Слушай, мне не нужно, чтобы ты копил в себе обиду, лишь бы обозлиться на меня еще больше, — вздохнув, продолжил Волков. — Мы делим одну голову на двоих, и мне бы хотелось какого-то взаимопонимания между нами. Чего ты хочешь сейчас? Птица вскинул голову, одаривая Олега подозрительным взглядом. — А если я захочу того же, что ты даешь Сереже? — Ты и так этого хочешь, — констатировал факт Волков. — И я не могу тебе этого дать в полной мере. Но конкретно сейчас я могу подставить тебе свое плечо, чтобы ты проревелся, погладить по голове и сказать, что ты имеешь полное право обижаться. Абсолютно бескорыстно. Птица долго и внимательно смотрел на него, будто пытаясь найти подвох. — Ладно, — после долгого молчания все-таки ответил он и нерешительно придвинулся поближе к Олегу. Тот молча развел руки в приглашении и терпеливо подождал, пока Птица найдет удобную позу и положит голову ему на плечо, после чего аккуратно обнял. — Лучше? — спросил Волков, легонько поглаживая оперенные плечи. — Дернешь перо — прибью, — проворчал Птица. Олег только усмехнулся в ответ.