뽀뽀 (bbobbo)

— Ты боишься меня целовать? — такой вопрос задал Субин, с искренней претензией смотря на Кая, который чуть не поперхнулся карамельным попкорном. — Аха, что? К чему вопрос? — единственное что смог ответить младший, с самой неловкой в мире улыбкой.       Конечно же, он понимал, о чем идёт речь, но не был до конца уверен в этой версии. В конце концов, Субин ведь прикалывается. Они целый час спокойно смотрели фильм, а тут внезапно такой неуместный вопрос. Он же не ждёт реального ответа на это. Не ждёт же?       Субин откопал пульт в проёме между матрасом и подлокотником дивана, и поставил фильм на паузу. От наступившей тишины и взгляда Чхве всё внутри напряглось. Всё-таки старший настроен серьёзно. — Сегодня, когда ты получил наказание от Ёнджуна, ты замялся. Что-то тебя смутило.       Что-то? Да у Кая мозг сломался, когда Субин начал настойчиво просить поцеловать его, подставляя свои пухлые губы. Только громкий истерический смех помог Хюнину хоть как-то сбросить напряжение, и не смотреть на них. Он еле заставил себя чмокнуть старшего в шею и быстро сбежал к другим мемберам.       Было наивно полагать, что лидер ничего не заметил.       Хюнин посмотрел куда-то вверх, будто пытался вспомнить о том, что происходило сегодня. Но, видимо, эта идея пришла к нему слишком поздно, и он снова слишком долго смотрел на Субина, пытаясь подобрать слова.       А Субин, тем временем, хочет прочитать Кая, и у него это удаётся слишком легко. Нужно было просто продолжать спрашивать и наблюдать за тем, как выражения на его очаровательном личике сменяют друг друга. Загонять его в угол, слушая нелепые отговорки. А когда они закончатся, получить то, зачем он здесь с Каем смотрит фильм, хотя по-хорошему им обоим нужно видеть десятый сон. — С другими же ты справился просто. Так в чём дело? — перебил все мысли Кая Субин. — Тебе показалось, Субини-хён, — да, это всё, что пришло к нему в голову за всё это время. Он сильно вымотался за день, и умственных сил на то, чтобы придумать что-то другое, просто не хватило. Не говорить же правду. — Давай уже досмотрим фильм и пойдём спать, я жутко устал.       Кай взял пульт и хотел было нажать на «play», как вдруг пульт схватил Субин и своим пронзающим взглядом встретил глаза Кая. — И сейчас ты опять так делаешь. — Как делаю? — Кай застыл. — Натягиваешь улыбку, молча смотришь на меня, и, так и не найдя, что сказать, сбегаешь, — с каждым словом рука Субина двигается всё выше по пульту, пока плавно не накрывает кисть Кая, от чего сердце последнего начинает биться всё быстрее. — Я не сбегаю, хён, — его голос стал заметно тише, что хоть как-то скрывало в нём дрожь.       Хюнин очень сильно хочет смотреть куда угодно, только не в глаза Чхве. Но не может. Это будет означать, что оставшийся контроль над ситуацией полностью будет в таких тёплых руках старшего. — Это фигурально, — отвечает Субин и сжимает кисть макнэ. Кай роняет пульт.       Субин убирает предмет куда подальше и всем телом поворачивается к нему, устраивая свои ноги на диване. Но, в отличие от Хюнина, не прижимает их к себе, а садится «по-собачьи», подгибая под себя. И всё держит с ним зрительный контакт, который уже не на шутку начал напрягать.       Субин чувствует это напряжение через прикосновение к руке младшего. — Я бы не задал этот вопрос, если бы такое происходило в первый раз.       Субин видел всё. И данный факт заставил Кая испытать стыд. Стыд за то, что он просто не может дать Субину то, что даёт другим старшим, иначе он мог бы себе позволить даже больше чем требуется. Ему было стыдно от этих мыслей, и что из-за глупой симпатии он всё больше отстраняется от самого близкого друга. Конечно, просто другом он Субина больше не может назвать, а очень хочет, лишь бы перестать чувствовать навязчивых бабочек в животе. — Чем быстрее ты ответишь, тем скорее мы досмотрим и пойдём спать, — говорит Субин и заманчиво тепло улыбается, поглаживая пальцами руку Хюнина.       Кай был бы рад ответить. Был бы рад поделиться тем, что каждый раз, когда Субин подставляет свою щёку для простого невинного поцелуя, мир Кая переворачивается с ног на голову. Но он просто не мог.       Он пытается абстрагироваться от ситуации, просто в надежде на то, что Субину это скоро надоест. Но это сложно, когда объект твоего обожания с такой нежностью поглаживает твою кисть и смотрит прямо в душу.       Чхве отпускает руку младшего, и он немного расслабляется, пока Субин не встаёт на четвереньки и резко приближается к его лицу. Плечи Кая приподнимаются вверх, словно у насупившегося кота, а его брови, слегка дрогнув и выдав его настоящие эмоции, возвращаются в прежнее положение. Забавно, как Кай всё ещё пытается держать лицо невозмутимым. Будто ничего не происходит. Субин ели как прогоняет ухмылку со своих губ. — Давай поиграем в игру.       По спине Кая пробежала волна мурашек. Какую игру затеял старший? С каждой секундой он становится всё более непредсказуемым. В глазах напротив пляшут игривые огоньки.       Кай, насколько может, смело принимает судьбу. На самом деле он просто не убегает и не запирается в комнате. Не только потому, что не может, а потому, что это не имеет никакого смысла. Чхве не испарится. Из его мыслей уж точно. — Я буду задавать вопросы, и в то время, пока ты будешь молчать, я буду становиться ближе, — на слове «ближе» Субин приблизился чуть ли не вплотную, из-за чего Кай, который ранее держался на руках, откинулся на локти.       Это было уморительное зрелище. В горле Субина застрял смешок. Он не мог посыпаться прямо сейчас. Только не когда началось самое интересное. Кай так легко принял правила его игры, почти с самого начала, что Чхве никак не мог позволить младшему сорваться с наживки.       Хюнин, такой вовлеченный и нервный, поверивший в серьёзность его намерений, даёт понять Чхве, что с самого начала он задал правильный вопрос. В нужное время и в нужном месте. — Ты спокойно заигрывал с остальными. Почему от меня так быстро ушёл? — Я не знаю, — сразу ответил Кай, но Субин придвинулся ближе, — Эй, я же ответил! — крикнул Хюнин, нервно смеясь. — Ответ не принимается. — Так не честно!       Субин приближался, а Кай отползал дальше, помогая себе ногами. — Ты так быстро проиграешь, — сказал Чхве и уголок его до одури красивых губ приподнялся.       Чёртов садист. Кай ещё давно заметил в нём эти наклонности. Они были более выраженные, чем у других мемберов. И что в его понимании означало проиграть? Кай догадывался, но никак не мог поверить в то, что это может быть правдой. А если так и есть, проигрывать он очень не хочет.       Возможно уже это была неправда. Хюнин сам не понимал чего хочет. — Ох... Ты просто был первый. Я не придумал что с тобой сделать, — этот ответ не был ложью, просто Хюнин много чего не договорил.       Субин остановился, и у Кая появилось время перевести дыхание. Но нужно было это сделать не слишком заметно, чтобы не выдать свою нервозность.       Наивный Хюнин и не предполагал, что полностью себя выдал, и уже веселил Субина тем, что пытается скрыть свои настоящие эмоции. Дальше — больше. — Хорошо.       Ничего хорошего. Это только первый вопрос, а младшему уже тяжело прятать своё учащенное дыхание. — Мы не достаточно близки? — спросил Субин и "случайно" положил руку на тыльную сторону ладони макнэ, лежащего не в самом лучшем положении для того, чтобы хоть как-то её убрать. Поэтому Хюнину оставалось только смущаться и ещё раз смущаться. — Нет, — выпалил Кай. Но завидя как Чхве склонил голову в бок, как щеночек, тут же поспешил поменять свой ответ, — То-есть да, — лучше не стало. — В смысле, мы очень близки, конечно. Но дело не в этом, хён...       Этот сумбурный ответ был более чем понятен Субину. Всё-таки его догадки подтвердились и он прямо сейчас не зря "мучает" своего донсена.       Хюнин был таким милым, когда врал, а когда говорил смущающую его правду, становился ещё милее. Кай отвёл взгляд в сторону и заметно покраснел. Видимо вспомнил реальную причину.       Смотря на это, Субину захотелось передвигаться быстрее и уже самому сделать то, чего требует душа. Но его девиз на сегодня: «Тише едешь — дальше будешь» — Я тебе надоел? — пошёл отсчёт.       Субин часто его тискал. Иногда даже откровенно доставал. Называл милашкой, в ситуациях когда Кай ждал этого меньше всего. И, в конце концов, периодически смущал его своими частыми прикосновениями. Точнее, почти всегда смущал, как угодно и где угодно. Но даже брошенная вскользь фраза, отсылающая на Кая, запускала в нем ураган разных эмоций и заставляла думать только о Субине. Хюнину иногда кажется, что он уже сходит с ума и странных намёков на самом деле не существует, потому что никто кроме него этого не замечает.       В любом случае, Каю нравилось любое внимание со стороны лидера. И он всегда искал его, осознанно или нет.       Такой вопрос даже умилял, поэтому Кай намеривался развеять эти глупые сомнения. — Нет, ни в коем случае.       Хюнин произнёс этот ответ увереннее чем всё, что говорил до этого. А в его взгляде, которым он одарил Субина, не смотря на всю свою неловкость, была абсолютная нежность. По телу Чхве разлилось тепло, и он сам стал дышать чаще. Вот это уже было интересно.       Если бы Субин в самом деле был щенком самоеда, то он бы непременно завилял своим хвостом.       Ещё пара вопросов, заставляющих Кая задуматься, и Субин уже будет совсем близко. Тогда то младшему уже не отвертеться. — Может, я тебе не нравлюсь?       Субин сделал слишком самодовольное выражение лица для такого заявления. И поставил в тупик Кая, хотя, казалось бы, сколько можно.       По сути это был тот же вопрос, что и прошлый, просто более прямолинейный и достаточно многозначительный. «Нравлюсь» в каком смысле? Хюнину нравятся мягкие игрушки. Нравятся на вкус яичные пирожные. Нравится заниматься своей работой. Нравятся мемберы, каждый по-своему.       Только Субин нравился по-особенному.       Ему надо сказать, что он ему нравится в том самом смысле, в котором Кай думает о Субине каждый день? Он не уверен.       Хюнин переключил своё внимание на парня, который медленно но верно становился всё ближе. Такой домашний и уютный образ Субина не вязался с тем, как напористо он себя ведёт. Это было явное давление, но сам Чхве выглядел невероятно мило с растрепанной причёской, будто он только что проснулся.       Но эти сползшие на переносицу очки от чего-то будоражили.       Хюнин сглотнул, вцепившись руками в ткань дивана.       И что ему сказать? Нет? Да? Нравишься? Нравишься настолько, что уже хочется раствориться под этим взглядом?       Время шло, а Кай всё не находил что ответить. Субин медленно подкрадывался, а в ушах гудело. У него не было выбора. — Н-нравишься, — смущённо ответил Кай и тут же себя проклял. Он звучал как стеснительная школьница, которая в первый раз призналась в своих чувствах.       Сердце Чхве растаяло. Кажется, в этих невинных глазах, что смотрят слегка исподлобья, вся вселенная. И она — подтверждение того, что это правда.       Но следующие слова Хюнина всё портят. — Мне все хёны нравятся, без исключения.       Субин и забыл, что у этого слова много значений. Кай увильнул от ответа, но его горящее румянцем лицо, часто вздымающаяся грудная клетка и расширенные зрачки красноречиво говорят за него. — Хорошо, тогда последний вопрос, — вздохнув, говорит Субин, и не на долго задумывается.       Каю нужно было ответить на него сразу. Эти несколько секунд равнялись нескольким сантиметрам между их лицами. И то в случае, если Субин продолжит быть таким же медлительным.       Кай даже не понимал чего боялся. Они уже очень близко друг к другу, и он, конечно, не мог сказать, что всё это действо находится в зоне его комфорта. Но и ничего страшного не случилось. Что может сделать Субин? — Тебе не нравится меня целовать?       К сожалению, рациональная сторона Кая растворилась в томном полушёпоте Субина, в его сонном взгляде и в этих губах, по которым прошёлся языком их владелец.       Кай вёлся на все эти уловки, что было ну уж очень забавно. До того момента, пока Субин сам не втянулся. Глядя на такого смущённого, лежавшего под ним парня, такого искреннего в своих ответах и не высказанных эмоциях, Чхве просто не мог не проникнуться.       Задумывал ли Субин всё это как шутку? Он думал что да. Сейчас уже не уверен. Он даже больше склоняется в сторону того, что всё это было его подсознательным желанием. Заставить младшего наконец-то сказать правду, без возможности скрыться от его жадных до Кая глаз. Чхве хотел убедиться, что у них всё взаимно.       Он тоже мог бы быть в уязвимом положении, если бы Кай не выдал себя с самого начала. Ведь если он сейчас ответит, что ему не нравится, Чхве просто не поверит в это.       Но он не хотел брать всю инициативу в свои руки. Ему было принципиально, чтобы Хюнин тоже сделал шаг навстречу.       Кай уже хотел сказать хоть что-то, лишь бы Субин остановился и наконец-то перестал неосознанно, как думал макнэ, играть на его чувствах. Но он забыл как говорить. Просто забыл.       Кай весь скрючился, лишь бы лицо его хена не было так близко. Лишь бы его губы не были так близко. Иначе может случиться непоправимое.       Он не выдерживал такого давления, и физического, и морального. Он не мог. Не мог и всё тут. Хюнин не хочет давать никаких объяснений. Ему хочется просто сбежать, а бежать уже некуда. Он замер, зажмурив глаза.       Внутренний голос сам вырвался наружу. — Нравится.       Тишина.       Субин в восторге. От голоса, которым Кай произнёс ответ. От его учащенного дыхания. От того, как по-домашнему он выглядит. Хотелось бы застыть на часик другой в этом положении, просто чтобы лицезреть Кая таким.       От Кая пахло карамельным попкорном и таким же гелем для душа, что создавало впечатление, будто он весь в карамели. Как ягодка в стекле, которую Чхве вот вот раскусит.       Хюнин слышит легкий смешок и не спеша открывает глаза, надеясь на то, что "опасность" миновала.       Как бы не так.       Прямо перед носом острая ключица его хёна, а слуха касается не только вдох, но и звук открывшихся губ, за которым следует обдающий жаром шепот: — Ты проиграл.       Кая пробрало мурашками с ног до головы — Что теперь? — Теперь ты должен доказать, что все твои слова были правдой, — воркует Субин и отстраняется, чтобы подставить щёку для долгожданного поцелуя.       Закрывает глаза. И ждёт.       У Кая путаются мысли. Неужели всё было ради этого? Хёну настолько не хватало его внимания? Или ему не хватало чего-то другого? Если бы Субин просто попросил чмокнуть его в щёчку, где-нибудь в перерыве, он бы не отказал ему. Да, он бы страдал от того, что не может полностью покрыть лицо Чхве поцелуями, но это можно было пережить. А вот сейчас Кай не уверен в том, что сердце не выпрыгнет из груди прямо в руки его пассии.       Кай машинально облизывает свои пересохшие губы и, взяв пример с Субина, медленно тянется к нему, ещё раз прокручивая всё в голове. Пока поток мыслей не прерывают. — У тебя ко мне особое отношение, ведь так?       Кай фокусирует свой взгляд на ямочке на щеке, а после лицезреет полную картину того, как Субин подглядывает, ухмыляясь не только ртом, но и глазами.       Он поймал Кая.       В голове был только однозначный, без капли лукавства ответ. — Можешь не отвечать- — Да, — уверенно говорит Кай и целует Субина.       Казалось бы, поцелуй в щёку — всего мгновение. Но сколько он стоил этим двоим. И сколько радости он доставил Субину, и какое облегчение Каю.       Они смотрят друг на друга, ожидая, что кто-то из них сейчас сбежит, или вывернет всё в шутку.       Но ничего не происходит. Они просто переваривают всё то, что произошло, думая, что делать дальше, ведь у Чхве больше нет плана. А у Кая и подавно.       И Субин придумал. — А теперь, поцелуй меня, как особенного для себя человека, – говорит Субин и не смыкает губ. И смотрит на него туманно.       Хюнину не послышалось? Он правильно всё понял?       Это был удар отправляющий в нокаут. И Хюнин смутился бы ещё сильнее, если это вообще было бы возможно. Поэтому он просто краснеет как созревшая вишня и медленно снимает с Субина очки, откладывая их на пол, чтобы не мешали.       На лице Субина мягкая улыбка трепетного ожидания, а у Кая в руке подушка, которую он подобрал с пола. — Ааайщ! Ты невыносим Субин-хён! — кричит младший и набрасывается на опешившего Чхве, повалив того на спину. — Ахахавх, не души меня! — мямлит из под подушки Субин, которую Хюнин только сильнее прижимает. — Ты это заслужил, идиот!       В этот момент Кай вымещает всё своё напряжение, неловкость, немного злости и большую любовь.       Из под подушки слышится что-то вроде слов: задыхаюсь, я, идиот, прости. Кай, смягчившись, выдыхает и прекращает экзекуцию, убрав подушку с лица старшего. Теперь у него ещё более растрёпанные волосы и отдышка.       «Заслужил.» — подумал Субин. Но, учитывая его следующие слова, он ни капельки не жалеет. — Может всё-таки... — он не договаривает фразу, хитро улыбаясь, надеясь на то, что это его спасёт. Но лицо Хюнина говорит об обратном.       Кай снова накрывает его подушкой. Эта улыбка... Хюнин просто не может её выдержать. Только когда «глупый хён» оказывается под подушкой, Кай может дышать спокойно. Это ему помогает передохнуть и набраться смелости.       Чхве чувствует на себе вес Хюнина, из-за чего он не может сопротивляться. Ощущение того, что Кай сейчас сидит сверху, заставляет Субина смутиться, и под подушкой становится ещё более душно. Он контролирует желание положить свои руки на талию парня.       Спустя какое-то время старший перестаёт ощущать давление, а когда злосчастную подушку наконец-то убирают. Его глаза, уже успевшие отвыкнуть от света, прикрывают двумя руками.       Снова темно. А на губах чувствуется что-то настолько мягкое, что становится нетрудно догадаться о том, что же это.       Этого прикосновения уже хватает, чтобы Хюнин почувствовал самую настоящую эйфорию.       А Субин не может поверить. Он чувствует, что нежные губы макнэ покоятся на его и не шевелится, боясь спугнуть. Разве что он позволил себе опустить руки на талию его Кая.       Теперь точно его.       Субин даже во время выступлений никогда не испытывал такого прилива целого спектра приятных эмоций.       На стене тикали часы, за окном проезжали машины, но они лишь слышали, как невпопад бьются сердца друг друга. — Ёмае, — разрезает воздух сонный голос.       Кай чуть ли не подпрыгивает на Субине и оглядывается, неловко улыбаясь через плечо. В дверном проёме стоит немного удивленный Ёнджун. Правда было сложно понять степень его удивления, поскольку выглядел он ну слишком уставшим. — Это не то- — И ради этого вы устроили такой шум? — недовольно протягивает, словно зевок, старший Чхве.       А Субин, всё ещё под впечатлением, лежит и смотрит куда-то в потолок, даже краем уха не улавливая суть разговора. Желанные губы фантомом остались на его губах и щеке. Он расплывается в улыбке и уже не может дождаться момента, когда снова и снова Кай будет целовать его, в те же места. Уже не стесняясь.       Ну, может, совсем немного.