Разорванная нить

Тишина, давящая на чувствительные уши, прерывалась только короткими репликами Сэллоу и новенького пятикурсника. Оминис потер виски, стараясь сконцентрироваться, пока эти двое пытались разгадать загадки одного из основателей. Как вообще этим двоим удалось уговорить его открыть это проклятое подземелье, тем самым загнав их всех в ловушку. Слишком болтливый у него друг, новенький подозрительно много узнал о семье Мракса. Настолько, что нашел и надавил на самые болезненные воспоминания, воспользовавшись ими против самого Оминиса. Загадка исчезновения тетушки Ноктуа, единственной, кто относился к нему по-человечески и разделял его взгляды, мучила его, как раз являясь таким вот своеобразным рычагом давления. Удивительно, что сам Себастьян не догадался использовать это в своих уговорах. Впрочем, сейчас мысли друга были целиком заняты Анной и ее спасением. Оминис понимал и разделял его стремления, но методы, к которым прибегал друг детства, становились все более сомнительными. Сколько еще раз придется перешагнуть через себя, идя на поводу у одержимости Себастьяна, прежде чем он поймет, какой опасности подвергает себя и окружающих. Прежде чем перешагнет черту, за которой пути назад уже не будет. — Еще одни ворота! — раздался тихий голос новенького, заставив Сэллоу оживиться и, судя по шагам, последовать на зов. — Похоже, Слизерину нравилось дразнить других людей. — мрачно ответил Оминис, отрываясь от стены и следуя на звук голосов. — Наверно, это семейная черта! —попытался пошутить Сэллоу, впрочем, звучало это скорее натянуто и отчаянно. Как, впрочем, и все, что в последнее время говорил однокурсник. — На себя посмотри, Себастьян. — устало огрызнулся Оминис, подходя ближе и слыша, как скрепит решетка, открывая им путь к тому, что уже погубило его тетушку и, вполне возможно, погубит и их. На протяжении всего пути встречались записки Ноктуа, которые Оминис бережно складывал, печально вздыхая. Какое-то шестое чувство подсказывало, что в конце пути они найдут ее останки. Ничего хорошего Салазар Слизерин не мог оставить в наследие. Само его имя давно и прочно срослось с темной магией, становясь почти синонимом. — Ноктуа упоминает не только мучительные и тяжелые испытания, но и награду. Тихо шепнул новенький, а Мракс иронически усмехнулся, принимая из его рук очередной потрепанный временем листок пергамента. Мучительно и тяжело, именно так и никак иначе, это же Слизерин. Даже награда наверняка будет таким же тяжелым и мучительным бременем. — Вот «мучительно» меня как раз и волнует… — едва слышно отвечает Оминис и даже не удивляется, слыша рядом очередную, по задумке, ободрительную реплику Себастьяна. — Лично я слышал только что-то о награде. Идем дальше. У Мракса чешутся руки надавать идиоту оплеух, но сейчас не время и не место. Новенький, как всегда, убегает вперед. Возможно, чувствует вину и старается хоть как-то облегчить им задачу, беря все трудности на себя. Возможно, стоило поговорить с ним, объяснить, почему Себастьяну, одержимому спасением сестры, не стоит потакать. Но сейчас уже поздно, это нужно было сделать еще тогда, у Крипты, или позже. Но Мракс был слишком обижен на болтливого друга и упустил момент. Позволил этим двоим сблизиться настолько, что Себастьян, потерявший надежду, словно удав обвился вокруг доверчивого однокурсника, гипнотизируя его уговорами и мольбами. «Ради Анны», — твердил он все время, хватаясь за любую соломинку, и, не раздумывая, тащил друзей за собой, наплевав на опасность. Восторженно воскликнул Себастьян под шум очередной решетки, а Оминис усмехнулся. Типично для Сэллоу — радоваться достижению своей цели несмотря ни на что. Но даже его пробило предчувствие чего-то темного, давящего и вызывающего противные мурашки на коже. — Там впереди что-то есть. Что-то недоброе. Мракс покачал головой, удивляясь, разве может быть что-то доброе в подземельях Салазара Слизерина. Чего он вообще ожидал? Фанфар и радостных приветствий? Стоило им миновать арку прохода, как тяжелая решетка с лязгом опустилась, отрезая им путь назад. — Ворота! Кажется, мы заперты здесь. В очередной раз. — констатировал Себастьян, проходя мимо, пытаясь понять, что ждет их дальше. В углу завозился новенький, издавая подозрительные звуки, полные ужаса. — Салазар Слизерин не планирует нас выпускать. Иронично ответил Мракс, прислоняясь спиной к стене. Пользы от него не так много, так что пусть эти двое сами разбираются с неприятностями, в которые вляпались сами и утянули за собой еще и его. — Оминис, здесь скелет. И последняя записка Ноктуа. Она пишет, что оказалась в ловушке, не могла выйти из-за непростительного заклятия. Тихий голос новенького подтвердил самые худшие опасения Мракса. Паника накатила удушливой волной вязкого страха. Сердце сбилось с ритма, грозясь вот-вот выпрыгнуть из груди. Непростительные! Ну конечно! Почему он сразу не догадался. Липкие нити ужаса сковывали его вместе с осознанием того, что сейчас произойдет, что требует от них Слизерин в обмен на свои тайны. Воспоминания, тяжкие, мучительные, всплывали в голове. Крики боли и дикий нечеловеческий хохот родственников, когда к ним в поместье попадал очередной магл. Это длилось часами, а иногда и днями. Будучи маленьким, Оминис сначала прятался, зажимая ладонями уши и сотрясаясь от рыданий. После, ведомый жалостью, пытался помогать, но очень быстро был пойман и наказан. Вина, упавшая на его хрупкие плечи много лет назад, с новой силой сдавила сердце и перекрыла доступ кислороду. Он задыхался тут, в святая святых своего предка. Задыхался от паники и безысходности, хотя внешне оставался как каменное изваяние, боясь даже пошевелиться. Стены словно сужались, давя на него своей тяжестью. — Здесь… Здесь она и умерла. Мы все здесь умрем. И зачем я только вас послушал?! Сбивчиво прошептал он, запуская пальцы в волосы и до боли сжимая их. Чертово любопытство. Чертов новенький со своими уговорами и дьявольской проницательностью. Чертов Сэллоу, так спокойно отреагировавший на происходящее, вкрадчивым голосом обращающийся к нему. — Оминис, мне очень жаль твою тетю. Но я знаю, что делать. Будет непросто. Мракс едва не сорвался с места, желая добраться до друга и выбить из него это чертово спокойствие. — Не стоило вообще доводить до этого. — тихо шептал Оминис, с трудом возвращая себе контроль над телом и отчаянно топчась на месте, боясь двинуться дальше. Боясь узнать, что же именно требует Салазар Слизерин, чтобы пропустить нерадивых глупцов к своим тайнам. — Оминис, у меня и в мыслях не было, что мы можем оказаться в ловушке. — еле слышно прошептал новенький, подходя ближе. Мракс сжал кулаки, тяжело выдыхая и понимая, к чему сейчас всё идет. Себастьян, поняв, что однокурсник очень умело находит слабые места, заслал его в надежде, что ему вновь удастся уговорить его на очередную глупость. — В отличие от Салазара Слизерина. Он виновен в немыслимых вещах. Я слышал, о чем вы говорили с Себастьяном, и я отказываюсь в этом участвовать. Заклятие Круциатус причиняет нестерпимую боль. Мне это хорошо известно. На последних словах Оминис не смог сдержать нервную дрожь, которая пробежала по телу, вызванная воспоминаниями и отголосками боли прошлого. И в этот раз никакие уговоры не могли сбить его решимость. Он помнил крики боли и помнил, что ему пришлось пережить, прежде чем его собственная палочка смогла вызвать их. Эти крики преследуют его в кошмарах каждую ночь, разнося по телу фантомную боль воспоминаний, разгоняя ее, как натянутая тетива лука стрелу. Он понимал, что малодушно сваливает решение проблем на друзей, но ничего не мог с этим поделать, и новенький отступил, возвращаясь к Себастьяну. Оминис ненадолго выдохнул, на секунду даже радуясь тому, что ему не придется участвовать в этом. Так малодушно, но он просто не мог. Не нашел бы в себе достаточно решимости и желания. Не на тех, с кем жил в одной комнате, не на тех, с кем дружил столько лет, как с Себастьяном, например. Погрузившись в мысли, последнее, что он ожидал услышать, это отчаянный, оглушительный крик, полный боли и страдания, многократным эхом отразившийся от стен подземелья. Крик, рвущий барабанные перепонки, заставляющий волосы вставать дыбом и леденящий кровь. Крик новенького и последующий глухой стук колен оземь. Осознание, что Себастьян, его друг, единственный близкий человек после исчезновения Ноктуа, только что применил непростительное на их однокурснике, ударило, словно молот о наковальню. Откуда? Как он мог узнать… Выучить это проклятое заклятие. От ужаса по коже пробежали мурашки, заставляя замереть на месте, вновь возвращаясь в прошлое и словно заново испытывая ту боль. Голос ровный, спокойный, такой же, как был у его брата и отца. Словно произнести это заклинание привычнее, чем дышать. Он почти физически чувствовал, как земля уходит из-под ног. Словно между ними отныне пропасть, и ее не перепрыгнуть, через нее не докричаться до сознания друга. — Ты в порядке? Осторожно подходя к новенькому, дрожащим голосом спросил Оминис. Страх и отчаянье сковывали движения и речь. Мерлин, он и правда боялся… Боялся Себастьяна. Так же, как боялся отца и братьев. И даже отшатнулся, стоило Сэллоу приблизиться, в защитном жесте выставляя вперед палочку. Новенький что-то невнятно пробормотал про то, что всё в порядке, охрипшим от крика голосом, чем отвлек внимание Себастьяна от нервного движения Оминиса. — У нас получилось! Мы нашли скрипторий Салазара Слизерина! Оминис ужаснулся спокойствию, звучавшему в голосе друга. Вынужденная мера. Так он это назвал. Это пугало до ужаса, он не решился следовать за ними, оставшись в коридоре, давая себе время обдумать происходящее и позаботиться о останках Ноктуа Мракс как следует. Ему нужно время, чтобы определиться. Чтобы решить, как дальше жить с осознанием того, что его лучший друг ничем не лучше тех, с кем он прожил всю свою жизнь. Сейчас, стоя на развилке, ему нужно выбрать, идти ли дальше, пытаясь спасти того, кто не желал спасения, или навсегда разойтись в разные стороны.