Ртуть

Когда он впервые замечает миниатюрную Пирру Никос, машущую на прощанье скучной другой девушке из своей команды, Меркури не обращает на это особого внимания. В его обязанности не входит возиться с одноклассниками в течение нескольких месяцев пребывания в Биконе. Кроме того, Синдер уже определила Пирру как потенциальную угрозу — любая, кто известна как «непобедимая девушка», может стать препятствием в их общем плане, так что Меркури лучше не терять бдительности рядом с ней. И всё же, наблюдая за тем, как она идет по коридору, за её сильными, гордыми плечами, за длинными ногами в темных колготках, направляющимися к пожарной лестнице (почему именно к пожарной?), Меркури не может не задержать взгляд на длинных алых прядях, мерцающих даже под тусклым, тошнотворно-желтым флуоресцентным свечением потолочных светильников. Краснота её волос почти шокирует, думает он. Она так отличается от жгучего багрянца огня Синдер. Та яркость, которую несет в себе Пирра, та легкость и искренность — от этого у него слегка скручивает живот. Он не знает, почему. Впрочем, долго размышлять ему не пришлось: подошла Эмеральд и положила руку ему на плечо, слегка дернув головой в сторону, давая понять, что у них встреча и им пора уходить. Так что он уходит, подавив в себе любопытство. В конце концов, Пирра Никос — всего лишь ещё одна угроза, которую однажды уберут с дороги... По крайней мере, ему хотелось бы так сказать. Во второй раз, когда он действительно замечает её, его внимание привлекает не её поразительный хвост из волос, хотя он не может не отметить длинную ленту алых прядей, уникально повторяющую каждое движение Пирры Никос; вместо этого его удивляет её походка. Несмотря на то что уже конец долгого дня, она идет, слегка подпрыгивая, с довольной улыбкой, направляясь после уроков к той же пожарной лестнице, а затем машет на прощание другой девочке из своей команды, как будто эта рутина совершенно обычна. Меркури вспоминает схему Бикона, которую его заставили выучить перед их инфильтрацией: лестница, по которой она идет, никуда не ведёт, кроме как на небольшую крышу над общежитием Бикона. Там не должно быть ничего. Тем не менее у него есть дела и собственные тренировки, которые нужно завершить. Благодаря имиджу, который он сам себе создал на территории Бикона, Меркури должен продолжать играть роль дурачка в команде Эмеральд, добиваясь лишь того, чтобы его считали хорошим бойцом, но никогда не демонстрируя свою истинную силу. К сожалению, из-за его притворного идиотизма он может заниматься собственными тренировками только во время после отбоя, и это обстоятельство он ненавидит больше всего на свете. Он хочет сражаться. Комфортный образ жизни в Академии Бикона делает его медлительным и самодовольным. Он не может позволить себе потерять преимущество, которое ему едва дают его навыки. Без проявления нет места ошибкам. Он должен быть достаточно сильным, чтобы выжить — в ином случае его сожрут. Он прожил так долго не ради того, чтобы быть поглощенным сейчас. И всё же... и всё же (на самом деле здесь не должно быть «и всё же», и мысль, о его колебаниях мучает его постоянно) несколько дней спустя, выходя вслед за Эмеральд из класса в конце учебного дня, он видит, как тот же длинный хвост колышется, когда Пирра уходит, подпрыгивая на ходу, двигаясь по коридору. Меркури замедляет шаг, наблюдая, как мелкая рыжая девочка из команды Пирры запрыгивает на спину красноволосой и весело щебечет ей что-то на ухо. Высокая девушка кивает и смеется, её лицо сияет, а по щекам разливается румянец. Меркури ошарашен этой улыбкой. Пирра Никос всегда спокойна и уравновешенна на занятиях и во время боя, так что вид её смущения интригует его до глубины души. Нора знает о её слабости? Может, есть что-то, чем он может воспользоваться? Ему нужно выяснить. Он не говорит Эмеральд, что оставляет её. Она не станет беспокоиться о нем — она никогда этого не делает. Пирра не замечает его шагов, хотя его металлические ботинки слегка звенят о бетонные ступени. Аловолосая, похоже, больше сосредоточена на пункте своего назначение, куда бы она ни направлялась, и её шаги легки и воздушны, даже когда она почти бежит вверх по последней ступеньке. Ему не удается выбраться с пожарной лестницы, чтобы рассмотреть, что же так ее заворожило, но, задержавшись на верхней площадке, с которой Пирра ушла, он слышит гулкие, неловкие шаги, торопливо поднимающиеся по лестнице с нижнего этажа, и знакомый, неуклюжий голос Жона Арка, когда блондин, возглавляющий команду Пирры, поднимается. Меркури быстро прижимается к углу лестничной площадки. К счастью, Жон слишком сосредоточен на дыхании во время своего подъема до верха лестницы, дабы вообще заметить, что Блэк там, и оставляет Меркури позади, не удостоив его даже взглядом. Прежде чем дверь успевает полностью закрыться за Арком, Блэк берется за ручку. Осторожно, как только может, он проскальзывает между дверью и проемом, прислушиваясь к разговору, и любопытство сжигает его нутро. — Прости, что опоздал, Пирра! — кричит Жон, задыхаясь. — Профессор Ублек... — Хотел, чтобы ты просмотрел свои ошибки на экзамене, я знаю, — усмехается Пирра, её голос ровный, приветливый и теплый. — Но я рада, что ты здесь. Готов к тренировке? — Конечно! — чирикает блондин, и в воздухе раздается звон металла, выскальзывающего из ножен. Меркури тихонько проскальзывает обратно на лестничную площадку, стараясь, чтобы щелчок двери за ним был как можно тише. Она там тренирует Блонди? Какой в этом смысл? Он всё равно никуда не годится — разве это не пустая трата времени? — спрашивает он себя, бесшумно спускаясь по лестнице. Часть его довольна этим открытием. Сколько бы она ни тренировала Жона Арка, он, скорее всего, всегда будет помехой. Если Пирра будет занята его обучением, она тоже не сможет по-настоящему совершенствоваться. Беспроиграшная ситуация для группы Синдер. Выйдя из здания, Меркури задерживает взгляд на крыше. Он не видит её, но представляет, как длинные алые волосы развеваются на ветру, резко контрастируя с темно-синим фоном раннего вечернего неба. Именно этот образ снова и снова возникает в его голове в тот вечер, когда он вспоминает нежность её голоса, волнение и искреннюю, открытую радость в её глазах. Румянец ей идет, думает он. Он едва замечает эту мысль, но она прочно засела в его мозгу, татуируя себя под его кожей. Пирра Никос может быть «Непобедимой девушкой», но в её поступках есть невинность, и по какой-то причине образ её улыбки не желает уходить.