Ртуть

— Готовы? Синдер незачем даже спрашивать. К тому времени, когда турнир фестиваля Вайтела завершится, большинство охотников, охотниц, студентов и мирных жителей будут мертвы, и Меркури взойдет по этим трупам, чтобы обрести силу, которую ему обещали с самого начала. Однако по ходу боёв становится всё яснее и яснее одно обстоятельство: Пирра Никос действительно дойдет до финального раунда, как и Меркури. Их уровень мастерства намного выше, чем у большинства соперников на турнире, так что оказаться вместе на центральной сцене будет несложно. Он знает, что она не будет его соперницей — у Синдер на нее свои планы, учитывая, что Пенни Полендина, студентка из Атласа, на самом деле боевой андроид и, следовательно, полностью сделана из металла, — его сердце все равно болит от аплодисментов, радостных возгласов, от тиканья часов, приближающих их к нежданному концу. — Зачем тебе вообще нужны силы Девы? — спрашивает он, когда очередной бой подходит к концу, наблюдая, как побежденная команда, пошатываясь от стыда, уходит с Колизея Амити. — В чём суть? Синдер протягивает руку к его бедру. Он напрягается, мгновенно готовясь: её рука становится обжигающе горячей, когда она сжимает сустав, где его протезы соединяются с плотью, и боль вспыхивает в его теле ослепительной агонией. Благодаря тренировкам он никак не реагирует, но пот, выступивший на его висках, свидетельствует о том, что его слабая аура не в силах противостоять повреждениям. Однако это лишь на мгновение. Она отстраняется. — Ну-ну, Меркури, — тихо прошептала она, — не очень-то вежливо разговаривать о личном на людях. Но, отвечая на твой вопрос, — и она улыбается, гладко откидывая волосы на плечи, — с силой ты можешь сделать всё, что угодно. Блэк ничего не отвечает, сосредоточившись на дыхании, — его аура довольно быстро ослабляет боль. Он не знает, зачем вообще спросил. Синдер никогда не даст хорошего ответа: она одержима силой, сколько он себя помнит. Впрочем, ему не так уж и важно знать причины этого. Но после того как все поединки первого тура завершены, Меркури не может удержаться от того, чтобы не прикусить язык и не начать гневную тренировку в одиночку, потому что теперь, когда события наконец-то действительно пришли в движение, он может думать только об одном. Пирра Никос скоро умрет. Его никогда не волновала мысль о потере жизни. Все существа на Ремнанте умирают — такова непреложная истина их мира. Никто не заслуживает того, чтобы жить дольше других. Никто не заслуживает вообще ничего — разве тот факт, что у него так легко отобрали силы, не является тому достаточным доказательством? Однако когда вечером он сталкивается с Пиррой на ярмарочной площади, он не знает, что делать. Инстинкт подсказывает ему, что нужно протянуть руку, подойти к ней. К сожалению, она сидит в ларьке с пельменями вместе со своими товарищами: Жон рядом с ней, вся группа оживленна и жизнерадостна. Он не знает, как вмешаться. Да и какой в этом смысл? Ему здесь не место — через несколько дней все они превратятся в трупы. Однако прежде чем он успевает убежать, на него падает взгляд Пирры. Её рот на мгновение приоткрывается, когда она отвлекается от разговора с товарищами по команде, чтобы как следует рассмотреть Меркури. Затем она улыбается, выражение её лица становится теплым и приветливым, зеленые глаза радостно зажмуриваются, когда она робко поднимает руку. Она машет ему. Она зовет его к себе. Она хочет, чтобы он присоединился к ним. Она делает это постоянно: каждый прием пищи, каждый урок, каждая случайная встреча — она предлагает ему место рядом с собой, чтобы он мог стоять, чтобы он мог говорить, чтобы он мог принадлежать. Он не принимает приглашение. Никогда не принимает, и не примет. Всё когда-нибудь исчезнет. И все же, покачав головой и одарив её натянутой ухмылкой, он не может не прийти к выводу, что не хочет смерти Пирры, потому что в мире больше нет никого, кто улыбался бы так, как она, даже при виде такого чудовища, как Меркури. Однако ассасины и убийцы не нуждаются в сочувствии, так что её доброта в конце концов окажется бесполезной. Даже если он желает иного.