Вслед нашему с тобой лету

♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧

      — Догоняй! — Сону с яркой улыбкой на лице бежит вниз с горы прямо сквозь невысокую траву, напрочь игнорируя протоптанную десятилетиями дорожку, а где-то за ним несётся его лучший друг, который отстал из-за дурацких шнурков.       — Ну подожди! — кричит вслед Чонвон, не скрывая радостного смеха.       Наконец-то им разрешили выбраться из приюта в деревню, что находится в долине у подножия гор. Такое не часто случается, но сегодня, в честь приближающегося дня рождения старшего, подросткам не отказали в просьбе. И это даже несмотря на то, что буквально вчера Чонвон опять нарушил правила, лазая по дереву за яблоками, ещё и упал. Поэтому, можно сказать, что парень отделался лишь ссадиной на носу и небольшой лекцией. Правда, на самом деле, их отправили ещё и по делу, потому что нужно купить кое-какие вещи, но для Яна и Кима это ерунда. Самое главное – это долгожданная свобода.       Вокруг высоченные горы, склоны которых покрыты зелёной травой и еловыми лесами, лужайки, усыпанные пёстрыми цветами, и большое озеро, переливающееся на солнце. Далеко внизу то тут, то там раскиданы домики, однако небольшое расстояние между ними обманчиво. На деле, чтобы дойти до соседа, придётся потратить минимум минут десять, а зачастую больше.       Приют для детей-сирот расположен на склоне горы, намного выше деревни. Никто уже и не помнит, почему, при каких обстоятельствах и зачем он был построен. Просто он всё ещё функционирует, в него всё ещё приносят детей, чьи родители либо умерли, либо бросили малышей. Место печальное, зато дети и подростки здесь живут счастливые. Воспитательницы для каждого стали мамами, другие воспитанники – братьями и сёстрами. Пусть все и разбиты на компании, но в случае чего, каждый готов вступиться за другого.       — Ну ты и улитка, — смеясь, говорит Сону, когда постепенно переходит на шаг и, пытаясь отдышаться, берёт за руку своего друга, успевшего, наконец, догнать старшего.       — А ты жулик мелкий, — подросток в шутку бьёт Кима в плечо своим.       — Мелкий тут только ты.       Сону показывает младшему язык, снова начинает хохотать и подставляться под лучи яркого солнца, вдыхая свежий прохладный воздух. Он обожает проводить время вне стен приюта, Ян это знает и, хоть не может полностью понять такого рвения к улице, поддерживает все затеи друга.       Дорога от приюта до деревни в среднем занимает минут сорок, если бежать, то можно и за двадцать пять успеть. А если катиться с горы кубарем, то ещё быстрее, проверено Чонвоном на собственном опыте. Правда не от желания или любопытства, а просто потому что Ян ходить ровно не умеет. Сону тогда бежал за ним всю дорогу, чуть ли не падая со смеху, но так и не догнал. Долго потом обрабатывал ссадины, пылинки сдувал со своего друга, а потом специально тыкал в синяки, заставляя младшего подскакивать от боли. Определённо лучший друг.       Только сегодня, если он решит повторить свой фееричный спуск, никто точно не оценит. Потому что идеально белая рубашка с завязками вряд ли переживёт длинный путь по траве и земле, как и голые коленки, открытые из-за шорт и высоких серых гольфов. Впрочем, если подростки замарают новенькие ботинки, воспитательница их группы лично свернёт им шеи, поэтому мотивация спускаться аккуратно очень даже большая.       — Купишь мне те булочки с клубникой? — старший переводит взгляд на друга, идущего слева, и в его глазах Ян видит ничем не скрытую хитринку.       — Нам дали ограниченное количество денег, — напоминает Чонвон, тут же видя чересчур обиженное лицо Кима, который дует губы и закатывает глаза. Так привычно. — Ну что за ребёнок, — подросток соврёт, если скажет, что ему это не нравится.       Он вообще соврёт, если скажет, что хоть что-то в Сону ему не нравится, просто потому что на самом деле безвозвратно влюблён в своего лучшего друга. Как давно, он сказать не сможет, потому что довольно долгое время отказывался принимать, что его чувства к старшему, выходят за рамки дружбы. Но лет с двенадцати так точно. Уже три года прошло.       Сону в его глазах прекрасен всем. И блестящими глазами, из-за которых подросток похож на лисичку, и манерным поведением, и своими глупыми на первый взгляд идеями. И даже странной привычкой поедать всё клубничное, кроме самой клубники. Наверное, Ян никогда не поймёт, что же творится в розововолосой голове его друга, но это и не важно. В любом случае Чонвон всегда будет рядом, даже если старший опять предложит воровать книжки из спальни их воспитательницы в два часа ночи. К слову, провальный оказался план, нужен новый.       — Тогда куплю я сам, но свалю всё на тебя, — не желая отказываться от любимой еды, заявляет Ким. Младший от такой наглости спотыкается, спасаясь только тем, что всё ещё держится за чужую руку, и округляет глаза.       — Предатель, — обиженно говорит подросток, показательно отпускает ладонь друга и вздёргавает нос.       — А ты трусишка, — не остаётся в долгу Сону. Он продолжает шагать вниз, скрещивает руки на груди и слегка щурит глазки.       — А ты дурак.       — А ты ребёнок.       — А ты красивый, — победно ухмыляется Чонвон, когда замечает, как блестят чужие глаза, как Сону смущённо поджимает губы и как его щёки трогает румянец. Как всеми силами Ким пытается показать, что для него эта фраза не имеет значения. Но Ян прекрасно знает слабые места своего старшего.       — Идём уже, — подросток снова протягивает другу руку и спешит вниз, идя вприпрыжку и таща за собой зачарованного младшего, у которого из глаз сердечки сыпятся. Жаль только, Сону их не видит, потому что смотрит на деревню вререди.

♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧

             Первом делом подростки идут к уже знакомой им женщине, что каждый год вяжет для детей из приюта шарфы и шапки на грядущую зиму. Пусть на дворе разгар лета, но именно сейчас у неё достаточно свободного времени, чтобы успеть всё. А подростки постепенно забирают эти заказы в течении нескольких месяцев.       Чонвон уверенно стучится в дверь, приветливо здоровается, кланяясь, и перекидывается с женщиной парой фраз перед тем, как она снова скрывается в доме, чтобы принести вещи. Сону, стоя позади, тоже здоровается, а потом переключает внимание на двух ребятишек, сидящих на траве в саду. Он оставляет младшего одного разбираться с делами, а сам подходит к детям и замечает, что один из близняшек шмыгает носом, стирая слёзы, а второй воюет с пачкой пластырей.       — Привет, — говорит Ким, присаживаясь на корточки рядом с мальчиками. — Что случилось?       — Он с забора упал, — тыча в брата пальцем, отвечает один из мальчиков и наконец-то открывает один пластырь.       — Я случайно, — защищается второй и опять хлюпает носом, потому что очевидно ему не сладко. Сону даже морщится, глядя на все эти царапины и содранную кожу. По себе знает, насколько это больно, не раз ведь падал.       — Давайте помогу, — подросток тоже берёт пластыри и вместе с одним из мальчиков начинает заклеивать чужие ссадины. Больной тихонько благодарит его и маленькой ладошкой стирает очередную слезинку.       Заканчивают они быстро, Чонвон всё ещё стоит у дверей и даже не смотрит в сторону друга, болтая с женщиной о чём-то. Сону мельком бросает взгляд на младшего, а потом в голове появляется идея, и он снова поворачивается к детям.       — А можно мне взять с собой один пластырь? — спрашивает парень.       — Да, конечно, — если близнецов и удивляет просьба, они этого не показывают, просто отрывают один запечатанный пакетик и вручают его Сону, который тут же благодарит их, ярко улыбаясь.       — Сону! — громко зовёт друга Ян, которому уже отдали корзинку с заказом. — Идём!       Подросток тут же поднимается, быстро разминает ноги, подтягивает свои гольфы и прощается с ребятами, последний раз потрепав покалеченного по волосам. Пластырь убирается в карман шорт, а сам Ким со всех ног бежит за младшим, который уже двигается к следующему пункту назначения.       — Корзину понести не хочешь? — явно намекая, спрашивает Чонвон и косится на старшего, что уже шагает рядом.       — Неа, — коротко отвечает Сону и звонко смеётся с выражения лица, которое состроил Ян. — Предпочту понести корзинку с хлебом.       — Потому что она легче, — шуточно возмущается подросток. — Стой.       Ким вопросительно поднимает брови, но слушается и останавливается. А Чонвон в этот момент свободной рукой поправляет широкий воротник с оборками на рубашке старшего. Оценив свою работу, он удовлетворительно хмыкает и продолжает путь, не замечая чужого смущения.       — Милашка, — в пару прыгучих шагов Сону догоняет друга, опускает торчащую вверх прядь волос Яна и сразу же берёт его свободную ладонь в свою. И теперь уже щёки Чонвона пылают.

♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧

      Дорога назад всегда тяжелее, ведь мало того, что нужно идти в гору, так и ноги после долгой ходьбы уже уставшие. А в руках ещё по корзинке со всем тем, что необходимо в целости и сохранности донести до приюта. То и дело приходится останавливаться, чтобы перевести дух и дать ногам отдохнуть, поэтому обратная дорога, как правило, занимает не меньше часа.       — Всё, привал, — тяжело выдыхает Чонвон и садится на ближайший большой камень около дорожки. Корзинка ставится рядом, а подросток устало опускается лицом на собственные колени. — Почему я каждый раз забываю, что дорога назад настолько тяжёлая?       — Потому что мозг стирает из памяти травмирующие события, — из последних сил посмеивается Ким и тоже опускает корзинку, но остаётся стоять, опираясь руками о ноги.       Взглядом он гуляет по поляне, которая вся усеяна мелкими разноцветными цветочками среди зелени. Так и хочется завалиться в эту красоту, порассматривать пушистые облака причудливых форм. И всё это желательно рядом с Чонвоном, держа его за руку, а в совсем смелых мечтах – невесомо целуя его в губы.       — Если я испачкаю рубашку, меня убьют? — это скорее риторический вопрос, ведь ответ вполне очевиден. Да.       Младший разгибается и смотрит на друга, замечает его горящий взгляд, направленный на поляну, и догадывается о мыслях, посетивших эту розовую голову. Ян пускает смешок и поднимается с камня.       — Когда нас это останавливало? — и с этими словами он первый опускается на пёстрое одеяло из цветов, разваливается звёздочкой и глубоко вдыхает приятный сладкий запах.       Сону улыбается и быстро следует его примеру, ложится, вытягивая руки и ноги, и смотрит прямо на небо. Перед глазами плывут огромные кучевые облака, которые кажутся очень мягкими. И не важно, что потрогать их нельзя, старшему всё равно хочется. Вокруг тишина, солнце светит свысока, всё вокруг такое яркое, что хочется это нарисовать. Но Ким, к сожалению, не умеет, поэтому просто старается насладиться каждой секундой, запомнить каждую мелочь.       Неизвестно сколько подростки вот так лежат. Чонвон практически засыпает, так и не открывая глаза, а Сону глаз оторвать не может от неба, которое так любит. Но не сильнее, чем своего младшего. Парень неожиданно вспоминает об идее, пришедшей в голову, когда он помогал заклеивать царапины одного из близнецов.       Сону достаёт из кармана пластырь, открывает его, убирая упаковку обратно, и переворачивается на бок, разглядывая цветочки. Чтобы выбрать самые лучшие. Так совсем скоро на подушечке пластыря уже лежит несколько сиреневых колокольчиков, собранных в крошечный букетик.       Чонвон же, погружённый в свои полусонные мысли, ничего не замечает, но приоткрывает свои начинающие слипаться глаза, когда на лицо неожиданно падает тень. Над собой он видит Сону, наклонившегося слишком близко. Тут же Ян чувствует, что на щеку что-то приклеивают, а потом аккуратные пальцы старшего приглаживают это самое что-то. Своей рукой парень быстро тянется к этому месту и натыкается на пластырь, сверху которого что-то торчит. Видимо растерянное лицо младшего довольно забавное, раз Ким начинает смеяться, ещё раз осматривая чужое лицо и наконец-то ровно садясь на свои пятки.              — Это цветы, — шлёпнув друга по руке, объясняет Сону и тянется к чёрным волосам друга, чтобы убрать лишние мешающиеся волоски. — Не трогай.       Пусть Ян не может увидеть, что же такого придумал в этот раз старший, он уверен, что это красиво. Всё, что делает Ким красиво, даже спотыкается о порожек. Поэтому нет никаких сомнений, что Чонвон сейчас выглядит в разы лучше, чем обычно. Ведь его украсил Сону. И вот опять сердце колотится так сильно, что его звук отдаётся в ушах, а всё потому что парни никак не могут перестать смотреть друг на друга.       — Можно глупость сделаю? — неожиданно спрашивает старший, удивляя, кажется, не только Яна, но и самого себя.       — Ты всегда их делаешь, почему вдруг спрашиваешь? — Чонвон хочет тоже сесть, потому что до жути смущает то, что он всё ещё лежит и Ким смотрит на него сверху. Но ему не дают времени, чтобы осуществить намеренное.       Сону быстро наклоняется вперёд и целует прямо в кончик носа ниже ссадины с запёкшейся кровью. Задерживается всего на секунду, а потом отстраняется, но продолжает чуть нависать над другом, по чьему лицу нельзя точно сказать, о чём он думает. Для удобства Ким опирается руками о землю рядом с головой младшего, продолжая разглядывать его и ждать хоть какую-то реакцию. Внутри смешиваются страх, сожаление и надежда, и эта смесь неприятно сдавливает все органы, мешая нормально дышать.       — Теперь моя очередь, — коротко говорит подросток и за обе щеки притягивает старшего к себе.       Чонвон снова прикрывает глаза и неумело целует в губы, чувствует, как немного неуверенно Сону пытается отвечает. Кажется, что он буквально слышит свой пульс, потому что сердце сходит с ума, как и сам подросток. Он мягко касается таких долгожданных губ, большим пальцем нежно оглаживает щёку и тает от того, как Ким тянется к нему, прижимается ближе, несмотря на то, что приходится сесть на землю и уложить руки на чужие плечи.       — А я влюблён в тебя, — словно между делом произносит Ян, чуть отстраняясь, но всё ещё сохраняя совсем небольшое расстояние между их лицами.       — А я влюблён в тебя, — вторит младшему Сону и дарит ему такую любимую и родную улыбку.       И всё-таки на них будут ругаться не только за испачканную одежду, но и за то, что слишком сильно задерживаются. Но, как и всегда, для парней это не важно, потому что провести время в объятиях, одаривая друг друга поцелуями, гораздо более значимо для них. Как и подаренный букет луговых цветов, который теперь всю неделю будет украшать скучную комнату старшего.

♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡