Dream Tenderly

***

Минджон с досадой снова кашляет, но это бесполезно – комок в горле не уходит, а только усиливает боль. Преодолевая легкое головокружение, Минджон встает с кровати, но тут же садится ообратно из-за слабости. Если бы она еще раз встала, то просто рухнула бы на пол. Когда сигнал тревоги пронзает ее мозг, напоминая Минджон, что ей нужно принять лекарство, у нее нет выбора, кроме как снова встать, но на этот раз медленно и аккуратно. Нет никого, кто бы о ней заботился. В общежитии она совсем одна. Менеджер и девушки так торопились утром, что совсем забыли о ней. Только когда пришло время идти на работу, менеджер постучала в ее дверь, с явным раздражением в голосе спросив, почему она все еще не готова. - Я себя плохо чувствую, — прохрипела Минджон, а затем менеджер, быстро измерив ее температуру, оставил ей лекарства и поспешил обратно. Оказалось, что Эри и Джимин уже ушли, потому что она слышала только звонкий голос Ниннин: - Заболела? Как ей повезло, я бы отдала все, чтобы сейчас уснуть в постели! "Глупая», — подумала Минджон. В ней зашевелилась обида, не на Ниннин, а на Джимин. Старшей девушке было видимо так все равно, что она даже не отправила ей ни одного сообщения. И это было еще больнее, потому что воспоминания о днях стажировки были еще свежи. Особенно то, как Джимин заботилась о больной Минджон, не отходя от нее. "Забудь, это больше не повторится", - говорит себе Минджон. У Джимин теперь новые заботы, и Минджон не одна из них. «Мы уже близки, и я теперь лидер, мне тоже нужно познакомиться с другими девушками», — сказала ей Джимин, когда они выбирали соседок по комнате. Черезмерное дружелюбие Джимин действительно раздражало и то, как она всегда пыталась включить всех. Потому что это означает что…Одной Минджон недостаточно. "Не думай, не думай об этом" , - напоминает себе Минджон и на шатающихся ногах идет на кухню, чтобы выпить стакан воды. На полпути слабость в мышцах заставляет ее искать опору у стены. Она пролежала в постели весь день, но вместо того, чтобы чувствовать себя отдохнувшей, она чувствует себя так, будто работала как рабыня без перерыва. На кухне она запила таблетку теплой водой, лицо ее поморщилось от вкуса таблети, горькость которой не перебила даже вода. Ей нужно выпить чего-нибудь горячего, и она ставит чайник на плиту. В томительном ожидании она садится за стол, кладет голову на твердую поверхность, веки опускаются вниз… Из дремоты ее выводит звук захлопнувшейся входной двери и громкий свист чайника. Легкий страх охватывает ее, когда она замечает густой дым, идущий из чайника, она резко встает и бежит к плите. Однако чья-то рука хватает ее за запястье, останавливая Минджон на месте. - Минджон, — говорит кто-то, кого она меньше всего ожидала встретить в это время и в этом месте. - Онни? — спрашивает Минджон, не в силах скрыть своего недоумения, и словно в замедленной съемке наблюдает, как Джимин отпускает ее руку, делает большой шаг к плите, выключает ее, а затем еще медленнее поворачивается к ней лицом. Она смотрит на нее с осуждающим выражением. "Что случилось" , - Минджон собирается спросить, но как только она открывает рот, чтобы... - Что за фигня, Минджон? Включаешь плиту и идешь спать? Ты что, пытаешься спалить общежитие? Но при таких обстоятельствах Минджон была бы мертва. Еще одно доказательство того, что это не просто ее излишние размышления, Джимин на нее наплевать, даже какая-то квартира ценнее ее. - Извини. — тем не менее бормочет Минджон, чувствуя себя неуютно из-за пристального взгляда и тона голоса старшей девочки, словно она совершила тяжкое преступление, - Я просто хотела заварить горячий чай и выпить его. Взгляд Джимина смягчается. - В твоем состоянии тебе лучше оставаться в постели. Джимин говорит так, будто у Минджон есть альтернатива: если она останется в постели, то просто умрет, потому что никому нет до нее дела. Игнорируя Джимин, Минджон с угрюмым видом идет к плите, но когда сильные руки Джимин во второй раз останавливают ее, она разворачивает ее слабое тело и толкает ее в спину, пока они не доходят до обеденного стола. - Что ты делаешь, онни? — просто спрашивает Минджон, у нее нет сил сопротивляться.Вместо ответа Джимин надавливает ей на плечи, заставляя сесть на стул. - Подожди здесь, - Джмин одаривает ее странной улыбкой, прежде чем исчезнуть в коридоре. Она возвращается с белым пакетом и ставит его на стол. Минджон с недоумением наблюдает за ее действиями — она ставит перед собой тарелку и различные гарниры. - Что это? - Минджон указывает на тарелку, хотя ответ уже не нужен. Внутри вспыхивают воспоминания… воспоминания с Джимином, когда их было только двое. - Чонбокчук. Тебе следует есть, пока горячее. - Джимин подвинул миску поближе к ней и протянул ей ложку. Аромат каши наполняет ее чувства и заставляет ее глотать. Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как она ела ее в последний раз. Ее рука тянется к ложке, но горечь внутри останавливает ее. Она может показаться мелочной, но она не простит Джимин только потому, что она купила ей кашу. В конце концов, Минджон могла бы сделать это сама, есть же доставка еды. - Я не хочу, — коротко говорит Минджон, отодвигая миску как можно дальше от себя, чтобы не дать себе передумать. Она почти встает со своего места, когда Джимин кладет руку ей на плечо и заставляет ее сесть обратно. Минджон ненавидит то, как Джимин себя ведет... она, кажется, не может выйти из своей роли лидера даже в повседневной жизни, Минджон скучает по старой Джимин, по их дням стажировки. - Мне не нравится такая каша, — снова отказывается Минджон. - Правда? Но ведь раньше тебе это нравилось? — Джимин приподнимает бровь. Она помнит. Она помнит.Она помнит. Неважно. Она помнит всё и обо всех. - Времена изменились, — угрюмо говорит Минджон. Ничего не изменилось. Только ты, Джимин. - Минджон, не притворяйся, я видела, как ты глотаешь... ты, наверное, не ела с утра. Ощутимая пустота в ее животе подтверждает слова Джимин. - Джимин. - Минджон резко поворачивается и поднимает голову, чтобы посмотреть прямо в глаза старшей девушке, - Почему ты здесь? - Ого, — выдыхает Джимин, — Почему я дома? Разве это не слишком грубо? - затем она многозначительно добавляет, - Минджон. Минджон смотрит на свои колени, а потом украдкой закатывает глаза на Джимин. - Ты знаешь, о чем я говорю, тебе сейчас пора на работу. - О, это... Я закончила раньше. - тон Джимин странный и необычный. И Минджон точно знает, что это значит — ложь. Однако она ничего не говорит, ее больше интересует что-то другое. - Разве ты обычно не остаёшься ждать Эри и Ичжоу? — в голосе Минджон проскальзывает непреднамеренное обвинение. - Рассказать тебе секрет… моя Минджон? - рука Джимин проводит по волосам Минджон, которые были растрепанные после долгого сна, - Мне на них плевать. Сердце Минджон пропускает удар, то ли из-за нежной руки Джимин в ее волосах, то ли из-за ее слов. И кажется, Джимин хочет, чтобы ее сердце перестало биться навсегда, когда она наклоняется к ее уху и шепчет, - Ты — моя единственная забота. Через секунду она отстраняется и обходит ее, чтобы сесть рядом. Их стулья как-то слишком близко, слишком близко, чтобы Минджон могла связно мыслить. - ...и поэтому я должна убедиться, что ты съела эту кашу. Близость старшей девушки завораживает, настолько, что она не отразила в своем сознании, когда Джимин зачерпывает кашу и настойчиво прижимается к ее губам, а Минджон послушно открывает рот. И Джимин делает это до тех пор, пока миска не опустеет. Джимин подносит салфетку к ее рту и осторожно вытирает его, заставляя младшую недовольно хмуриться. - Я знаю, что тебе это нравится. - в голосе Джимин действительно чувствуется непоколебимая уверенность, как будто она знает каждую частичку Минджон. И Минджон не могла отрицать этого. Она любит это. Она наслаждается каждой секундой, той заботой, с которой Джимин дула на горячую кашу, грациозно складывая губы трубочкой, и тем, как она осторожно подносила ее ко рту. Это то, о чем она мечтала с утра, надеясь, что болезнь заставит Джимин обратить на нее внимание. Однако она никогда не произнесет этого вслух, никогда не поставит себя в ситуацию, когда Джимин сможет увидеть, в каком она отчаянии. Удовлетворенная улыбка расплывается на лице Джимин, и она начинает собирать посуду, чтобы отнести ее на кухню. Чуть позже Минджон тоже встает и идет за ней, она все еще не налила себе чай. Но у нее нет возможности что-либо сделать, так как Джимин ставит перед ней стакан, до краев наполненный водой. Минджог машинально берет его и отпивает, но как только жидкость касается ее вкусовых рецепторов, она тут же выплевывает ее на стол. - Какого черта? — восклицает Минджон. Жидкость не попала внутрь, но горький и обжигающий привкус все еще остается на языке. - Водка, — небрежно говорит Джимин, а затем подносит к ее рту стакан, идентичный тому, который она дала Минджон, с той же прозрачной жидкостью. Минджон не решается что-либо предположить. Джимин выпивает половину с серьезным лицом, но все равно хмурится в конце. - Что? Это на самом деле помогает от лихорадки. - Джимин, ты серьезно? Когда есть таблетки? - Минджон не может поверить в то, что только что произошло. Это совсем не похоже на Джимин. Куда делись ее утонченный вкус и привередливость к алкоголю? Джимин только хихикает и выпивает остаток. - Таблетки? Звучит не так уж весело. Нет. Но водка тоже не звучит весело. Выпивая алкоголь, когда она больна, и особенно рядом с Джимин, она не могла поручиться за себя, что не сделает что-то опасное, когда они обе не трезвые. - Так ты не хочешь этого? - Джимин указывает на стакан, и Минджон отрицательно качает головой. Глаза закрываются от несуществующей боли, когда она наблюдает, как Джимин тоже выпивает содержимое ее стакана. Джимин тихонько кашляет и со стуком ставит стакан на место. - Ты в порядке? — осторожно спрашивает Минджон. - У меня такое чувство, будто я выпила эту жидкость, знаешь, ту, которой очищают кожу перед уколом. - Джимин наклоняется вперед, опираясь на стойку, и кладет руку ей под голову. - Перекись водорода? Это не то же самое, ее нельзя пить. - Почему же тогда она пахнет одинаково? — Джимин полностью обхватывает голову руками и икает. Кажется, алкоголь уже подействовал на ее мозг. Странные мысли начинают лезть в голову Минджон — Джимин обычно не может вспомнить ничего из того, что она делает, когда пьяна. Нет. Нет. Нет. Минджон бьет себя по голове, достает кружку из шкафа и заваривает себе ромашковый чай с медом. Оставив Джимин на кухне, она спешит в свою комнату. Там она выпивает чай, а затем сироп для горла. "Отвратительно" - думает Минджон и ложится на кровать, завернувшись в одеяло. Усталость быстро охватывает ее, и она погружается в сон.

***

Сознание начинает возвращаться к ней, когда она чувствует какое-то движение рядом с собой. Холод ударяет ей в спину на секунду, прежде чем его место занимает восхитительное тепло. Резко отвернув голову назад, она едва не сталкивается носом с Джимин. Девушка глупо улыбается, обхватив руками талию Минджон, она даже пытается прижаться поближе. - Онни, — сонно бормочет Минджон, пытаясь освободиться от ее хватки. Она не уверена, как давно она заснула, Джимин, вероятно, все еще пьяна, и она не хочет находиться рядом с ней, пока она не протрезвеет. Как бы ей ни хотелось обманывать себя, она думает против этого, в конце это только навредит. - Джи-мин, — Джимин произносит свое имя по слогам, - Меня зовут Ю Джимин. - Я знаю, — вздыхает Минджон. - Тогда скажи это, - палец Джимин проводит по губам Минджон, - Скажи это своим ртом. Джимин нажимает слишком сильно, и ее палец проскальзывает внутрь, Минджон быстро хватает его и сжимает кулак. - Онни, пожалуйста, уходи. - Мое имя. - Ю Джимин, пожалуйста, уходи. - Нет. - Джимин только сильнее прижимается к Минджон, кладя голову ей на шею. - Но... - Минджон, ты такая доверчивая, — смеется Джимин.  - Тебе нельзя находиться рядом со мной, когда я в таком состоянии, ты заразишься! — Минджон приводит самый сильный аргумент, но Джимин, похоже, не осознает, какую опасность это представляет для ее здоровья. Минджон не может поверить, что послушала ее, когда Джимин отпускает ее. Однако вместо того чтобы выйти из комнаты, Джимин надавила ей на плечо, заставив ее лечь на спину. - Может быть... - глаза Джимин пристально всматриваются в лицо Минджон, ресницы последней трепещут. Не в силах выдержать это, Минджон закрывает глаза, - Может быть, я тоже хочу заболеть. О чем она говорит? Если бы Джимин знала, как ужасно себя чувствует Минджон, она бы не хотела испытать это сама. И сама Минджон, несмотря на свою обиду, не желает этого для старшей девочки. Однако уже слишком поздно вразумлять Джимин. Не тогда, когда губы Джимин накрывают ее губы в поцелуе, бесстыдно для Джимин и неловко для Минджон. Джимин настойчиво проводит языком между ее губами, скользит во внутрь и начинает ласкать ее язык своим, старательно исследуя ее внутренности. В то время как Минджон различает характерный вкус водки, другой сладкий вкус, приторный, как сироп, смягчает горечь.  Действия Джимин заставляют ее сердце биться чаще, и на мгновение ей кажется, что Джимин действительно имела это в виду, и что она не забудет об этом позже. Когда Джимин наконец отстраняется, ее губы блестят алым. Язык высовывается, чтобы облизать их. - Ты на вкус как лекарство. - Джимин сияет, совершенно не замечая, что она делает с Минджон — заставляет ее сердце выходить из ритма, то ли от удовольствия, то ли от боли. Она не знает, и поэтому для нее это так легко. - Зачем ты это сделала? — спрашивает Минджон серьезным тоном. - Мы вместе заболеем, останемся одни в общежитии, а потом сможем обниматься без всякой предосторожности. Грудь пронзает от ее слов. В конце концов, они смогут спокойно сделать это, когда Минджон поправится, она же не будет болеть вечно. Она молчит, позволяя болезненным воспоминаниям поглотить ее. Она помнит каждый раз, когда Джимин выбирала кого-то другого вместо нее, каждый раз, когда она плакала в одиночестве в своей комнате, пока Джимин веселилась. И теперь ощущение присутствия Джимин стало невыносимым. Сколько еще она будет оставаться в своей постели? Джимин смотрит на нее, используя ее локоть как рычаг. - Минджон~, — она замолкает сладким голосом, голосом, который Минджон не хочет, чтобы слышали другие, - Ты такая милая! Нога Джимин обхватывает ее торс, а ее палец тычет в мягкую плоть щеки. - Я хочу съесть тебя! Это настолько ошеломляет, что Минджон лежит неподвижно, ее реакция кажется заторможенной. И она по-прежнему не проявляет никакой реакции, когда рука Джимин смело оказывается на воротнике ее пижамной рубашки и тянет ткань вниз, обнажая ее плечо. Половина веса Джимин приходится на Минджон, а губы на ее шее, жадно целуют ее чувствительную кожу. Минджон должна остановить ее, в каком-то смысле она ответственна за это. Она единственная, кто здесь в ясном состоянии ума. Но слишком приятно чувствовать влажные поцелуи на каждом дюйме своей кожи.  Может быть, она просто проявит эгоизм и позволит этому случиться. Крик вырывается из ее уст от ощущения зубов Джимин на ее плече. Это так больно, что она уверена, что это оставит след... напоминание о ее безрассудстве. - Извини. - Джимин тут же останавливается, а затем, словно извиняясь, она снова нежно целует Минджон, положив руку ей на щеку, и на этот раз Минджон первая не может сдержаться и вторгается в рот Джимин своим языком. Их поцелуй быстро становится более диким и более похотливым. И Минджон хватается за эту возможность выплеснуть все свои сдерживаемые эмоции. - Теперь я точно заболею! — с ликованием говорит Джимин, отстраняясь. Ее грудь вздымается и опускается, и Минджон рада, что она не единственная, кого это затронуло. - Я чувствую себя странно, — бормочет Джимин, и ее голова ложится на грудь Минджон, волосы щекочут ее лицо, а запах ее шампуня доносится до ее ноздрей. - Две рюмки водки оказались для тебя перебором. Джимин бормочет что-то неразборчивое в ответ, а Минджон просто обнимает ее, лелея тепло ее тела. В то же время она изо всех сил старается скрыть свое прерывистое дыхание, и, возможно, ей это удается, но она уже не так уверена, когда ее сердце начинает биться слишком громко. - Слишком жарко, — тяжело вздыхает Джимин, касаясь пальцами открытой кожи на талии Минджон, — но я не хочу отпускать тебя. Но они все равно лежат некоторое время в тишине, дыша в унисон, пока Джимин не откидывает одеяло. Кожа Минджон тут же покрывается мурашками. - Мне холодно, онни. - Минджон дрожит и трет руки. Но даже когда ей холодно, она не может не заметить, сколько кожи Джимина открыто из-под шорт и свободной футболки, спущенной с плеча, почти ничего не скрывая. - Тебе лучше пойти в свою комнату, — говорит Минджон, собираясь с силами и отводя взгляд. Это не ее желание, это голос разума: Джимин должна уйти, пока они не зашли слишком далеко. - Нет, — твердо говорит Джимин и снова встает, так что между их лицами не остается никакого расстояния, - позволь мне... Я заставлю тебя почувствовать себя так же горячо. И не дожидаясь ответа Минджон, ее рука тянется к пижамной рубашке Минджон и начинает ловко расстегивать пуговицы, одну за другой, еще немного и... - Джимин, - Минджон хватает ееза запястье , останавливая на последней пуговице, потому что это граница, последняя пуговица, и они ее пересекут. Джимин внимательно смотрит на нее и, кажется, все понимает, или, может быть, Минджон так отчаянно хочет увидеть это понимание в ее глазах, но о чем бы ни думала Джимин, она просто закрывает рот Минджон свободной рукой. - Будь терпелива, скоро ты не будешь чувствовать холода, — говорит Джимин с каким-то успокаивающим видом, словно гипнотизируя Минджон, заставляя ее доверять ей. И последняя пуговица расстегнута. Лицо Джимин расплывается в довольной улыбке, когда ее рука ощупывает ее хрупкое тело, медленно скользя от грудей к животу. И последнее сопротивление исчезает, когда Джимин оседлал ее бедра и наклонился. Её убы целуют грудь Минджон, а свободная рука обхватывает сосок между пальцами на другой груди, сжимая и скручивая. Это посылает сильный толчок удовольствия в ее сердце, заставляя ее сжиматься на пустом месте. Судорожный вздох срывается с губ Минджон, когда Джимин помещает свою ногу между ног Минджон, упираясь коленом туда, куда она больше всего хочет. И это заводит Минджон еще больше, когда Джимин начинает вращать бедрами, трясь о бедро Минджонг. - Тебе уже жарко? — спрашивает Джимин, продолжая ласкать грудь Минджон одной рукой, а другой скользя к ее талии и сжимая ее. Минджон только хнычет в ответ. Ей жарко, невыносимо, но только внизу. Ее бедра неосознанно поддаются вперед, руки сжимают предплечье Джимин. Она хочет делать это снова и снова, и она, забыв о своем стыде, делает это столько раз, сколько необходимо, пока не начнет формироваться сладкое ощущение — ощущение, которое она хочет продлить. Джимин встречает каждый толчок бедрами, усиливая ее удовольствие. Наконец, мышцы ее нижней части живота сжимаются, прежде чем расслабиться, заставляя Минджон чувствовать себя невероятно эйфорично. Джимин все еще продолжает тереться об нее, но вскоре ее тело дергается, а глаза закрываются. Она дышит через рот, горячее дыхание касается открытой кожи Минджон. Джимин быстро приходит в сознание, быстрее Минджон, и ее руки тянутся к лицу младшей девушки, нежно отводя ее мокрые от пота волосы. Минджон отводит взгляд, Джимин смотрит слишком пристально, и она чувствует себя уязвимой. И как назло, ее щеки предательски начинают гореть. - Тебе так же хорошо, как и мне? - в тоне Джимин нет насмешки, и это успокаивает Минджон. Это потрясающе, гораздо лучше, чем она могла мечтать в своих фантазиях. Что бы ни делала Джимин, это всегда ощущается совершенно по-другому. Одно ее присутствие делает Минджон особенно чувствительной и осознающей каждое, даже мимолетное, прикосновение. Точно так же, как в этот самый момент она болезненно ощущает грудь Джимин сквозь ткань своей бежевой футболки, прижимающуюся к ее собственной. Минджон сглатывает слюну и просто кивает в ответ. - О, Минджон-и, ты смущена? — воркует Джимин и щиплет ее за щеку, - Я не думала, что ты можешь быть еще милее! - Мне не стыдно! — говорит Минджон откровенную неправду. Да, ей неловко, но это останется в ее памяти навсегда, потому что...Джимин ничего к ней не чувствует, для нее это, вероятно, просто забавный эксперимент. - Ладно, ладно, — ухмыляется Джимин и быстро целует ее в щеку, - Тогда... можешь кое-что для меня сделать? - Что-то?— спрашивает Минджон в замешательстве. Джимин покидает их позицию и садится на край кровати, затем возвращается, оседлав голый живот Минджон, с той лишь разницей, что ее шорты и трусики теперь брошены на пол. Только футболка прикрывает ее тело. И, похоже, это не продлится долго, потому что, глядя прямо в глаза Минджинг, она стягивает через голову край футболки, и в конце концов последняя оставшаяся одежда тоже оказывается на полу. Джимин полностью голая перед ней, а Минджонг как будто в трансе смотрит на нее, все еще не понимая, чего хочет от нее старшая девочка. Джимин не заставляет Минджон ждать дольше и берет ее руку, направляя ее к ее центру. Под подушечками ее пальцев гладкая кожа ее складок и ее влажность... это заставило Минджон ахнуть от удивления. Её так много, что она капает на ее руку. - Я хочу, чтобы ты коснулась меня, - Джимин сильнее прижимает ее ладонь к своему центру, - Я хочу снова почувствовать это с тобой. Минджон не уверена, что сможет дать Джимин то, что ей нужно. Она хочет, но у нее мало опыта в этом и... Джимин берет ее указательный палец и кладет его на клитор.  - Пожалуйста, — умоляет Джимин и отпускает руку младшей девушки, - Круговые движения, Минджон. Минджон нерешительно касается ее сама, ее палец, покрытый смазкой, легко начинает скользить круговыми движениями, лаская набухший бутон. Она прилагает все усилия и наблюдает за реакцией Джимин. То, как Джимин прикусывает ее нижнюю губу и слегка наклоняет голову в сторону, заставляет ее стараться еще сильнее. - Надави немного сильнее, — хрипло говорит Джимин и массирует свою грудь. Минджон подчиняется, а Джимин похотливо стонет. - Продолжай, Минджон-а. Тело Джимин извивается волнами под прикосновениями Минджон, и наблюдение за этим доставляет младшей не меньшее удовольствие, поскольку она просто знает, что именно она является причиной звуков, которые издает Джимин. - Твои пальцы внутри... Два пальца легко скользят в ее тепло. Большой палец заменяет указательный палец на клиторе. На этот раз с ее стороны едва ли требуется какое-либо усилие; Джимин начинает подниматься и опускаться на ее пальцах сама по себе, и она отчетливо громко стонет, когда Минджон интуитивно сгибает ее пальцы. Минджон чувствует, как напряжение возвращается к ней, и она сгибает ноги, пытаясь потереть бедра друг о друга. В то же время она не отрывает глаз от Джимин, от плавных движений его бедер и подпрыгивающей груди. Это так похотливо и горячо, и единственная мысль, которая остается у нее в голове — она не хочет, чтобы это заканчивалось. Словно почувствовав ее борьбу, Джимин отводит руку назад и пытается просунуть пальцы под пижамные штаны Минджон, но в ее положении это не получается, поэтому она просто обхватывает промежность через ткань и начинает двигать ладонью в равномерном ритме. Минджон благодарна и чувствует, как приятные ощущения пробегают по ее позвоночнику во второй раз. Это немного короче, чем в первый раз, но тем не менее настолько сильнее, что кажется, будто она на секунду потеряла сознание. Джимин начинает сжимать ее пальцы, а Минджон ускоряет движения. Тело старшей девушки начинает трястись, и Минджон вытаскивает пальцы, горячее возбуждение капает по ее животу. Джимин открывает глаза и улыбается, глядя вниз. - Извини, я все испортила. - и прежде чем Минджон успела моргнуть, Джимин начала ловко слизывать все языком с её живота. Минджон слегка прикусила губу, любуясь этим зрелищем.  - Ты молодец, — шепчет ей на ухо Джимин, устало ложась рядом с ней. - Спасибо... тебе? — неуверенно бормочет Минджон. - Иди сюда, - Джимин притягивает ее к себе и крепко обнимает. Лицо Минджон лежит на мягкой груди девушки, а последняя накрывает их одеялом, еще крепче прижимая к себе Минджон.

***

Проснувшись, Минджон обнаруживает, что чувствует себя на удивление хорошо. Мокрота между ног заставляет воспоминания нахлынуть на нее. Уши тут же начинают гореть. Неужели это действительно произошло? Глупая ухмылка расплывается на ее лице. Кровать рядом с ней пуста, но она слышит тихий смех Джимин из гостиной и не придает этому значения. Даже если Чимин ничего не помнит, самое главное, что это осталось в памяти Минджон. Она идет в ванную и там сталкивается с Джимин. Девушка неловко отводит взгляд. - Ты в порядке? — спрашивает Джимин с искренней обеспокоенностью, - Ты спала весь день? Странно, почему она об этом спрашивает? - Д-да, — Минджон охватывает тревога. - Извини, я не зашла к теье утром и не написала сообщение, потому что сегодня у нас был сумасшедший график. Я пыталась уйти пораньше, но мне все время отказывали. Все вокруг кружится, и на этот раз не из-за лихорадки. У Джмина весь день был расписан по часам и она не уходила рано, чтобы увидеть ее. Джимин никогда не забывала того, что произошло, потому что в реальности этого никогда не было.  Поздравляю, Минджон, ты становишься безумной. - Все в порядке, теперь я чувствую себя намного лучше, — быстро говорит Минджон и бежит в ванную. Она закрывает дверь и прислоняется к деревянной поверхности, сползая на пол. Слезы текли по ее щекам одна за другой. Она просто не понимает.... Почему ее собственный разум так жесток к ней?