Мы оба были грешниками

      Он был верующим. Я был атеистом. Он верил в праведность, я не верил. У меня были свои убеждения, которые он не понимал. Я не понимал его.        Однажды он мне подарил крестик со словами «он должен быть у тебя». Он подарил его, потому я был его лучшим другом. Тогда я ещё не понимал почему меня так ранило то, что он просто назвал меня «лучшим другом». Позже я понял, что я не хотел быть его просто «лучшим другом» и понял, что для него я был бы грешен.       Мне нравилось в нём всё — его русые кучерявые волосы, серые глаза, еле заметные веснушки, его улыбка, да его улыбка особенно, она была безумно красивая и чистая. Мне нравился его смех, нравилось как молился перед каждым приемом пищи, и то как он отводил глаза, когда я устанавливал долгий зрительный контакт и неловко улыбался.        Он любил читать. Он много читал помимо религиозных текстов. Он любил засиживаться подолгу за книгами погружаясь в их мир. Он любил гулять, ему нравилось наслаждаться миром и находить прекрасное в каждом пейзаже. Он любил заводить непроизвольные беседы с незнакомцами и незнакомками, ему искренне нравились люди, какой бы веры они не были. Он наслаждался миром настолько, насколько мог, настолько, насколько бы не ограничивала его вера. Он любил жизнь во всех её проявлениях. А я любил его.        Он много молился и я долго еще не понимал почему. Возможно его подобие ангелу было причиной и он просто хотел вернуться туда, где ему было место. Я часто присутствовал при его молитвах и меня это завораживало. Я не верил в Бога, но видеть то, как он искренне верит в него и делит со мной такие сокровенные моменты было для меня подобием собственной молитвы. Я всегда сидел тихо рядом с ним и смотрел на него, он же ни разу не кидал взгляда на меня в эти моменты.        Я прочитал Библию, чтобы лучше его понимать. Дважды. Это не было потерянным временем зря только потому, что это было ради него. Я не принял его веру, наоборот я стал ещё более твёрд в своих убеждениях. Но когда я её читал, он был искренне рад и благодарен мне. А я ему. Не за то, что он обрел надежду, когда я сидел с этой книгой в руках, а за то, что он сидел рядом каждый раз когда мои пальцы прикасались к бумаге, чтобы перевернуть страницу. Он много говорил после этого и цитировал отрывки, которые стали для меня уже знакомыми. В эти моменты я много молчал и просто кивал. И всё это, чтобы увидеть его ангельскую улыбку.        Однажды, он увидел то, что ему не стоило видеть. То, что я бы не хотел ему показывать. В тот день появилась отрешённость и холод в наших отношениях. Он раскрыл ящик Пандоры, который не стоило открывать. Он увидел то, что в некоторых источниках называлось «мужеложество», а в других «содомией». Я не верил в Бога, поэтому мог это сделать, а он верил, поэтому я стал для него грешником.        Позже, он предложил помолиться за меня. Я не отказал ему. Он знал, что мне это не нужно было, но я знал, что это нужно было ему. Тогда я уже понимал почему он так много молится, и знал почему он предложил помолиться за меня. Я знал каким взглядом я смотрел на него всё это время.        Когда пришло время, когда он был готов прочитать молитву за меня, он пригласил меня к себе. Он встал на колени передо мной и молился. Хоть я не слышал, так как он не мог ничего физически произнести, я знал, что он молился. Он долго молился.        В тот вечер стоя на коленях он стал грешен.        А я стал его Богом.