На своих местах

Со дня примирения Кэйи и Дилюка прошло несколько месяцев, а об их отношениях, в которых им было по семнадцать, разговора так и не возникло. Тогда они встречались около года, прежде чем Дилюк совершил самую большую ошибку в своей жизни, и то время, казалось, ушло навсегда. И когда оба совсем отчаялись, одной оговорки хватило, чтобы расставить все по своим местам. Кэйа лежал на спине и перебирал пряди волос нависшего над ним Дилюка. Было в этом моменте свое хрупкое очарование, которое никто из них не хотел нарушать. — Помнишь, как летом ты нырял в воду в одежде и забрызгал меня, чтобы у меня не осталось причин отказаться к тебе идти? — тихо спросил Дилюк. Кэйа еле слышно рассмеялся. Для Дилюка этот смех звучал приятнее любой музыки. Как же он жил без него несколько лет? — Потом нас ругала Аделинда и запретила мочить одежду снова, а на следующий день, стоило нам выехать в город, пошёл дождь, — продолжил он с улыбкой. Кэйа засмеялся вновь. — Нам обязательно нужно было искупаться в одежде под дождём. Так бы никто ничего не понял, — добавил Кэйа. На этот раз смеялись уже оба. — Как только начнётся следующий дождь, толкну тебя в озеро в одежде, если тебе так хочется! Кэйа, счастливо улыбаясь, убрал прядку волос Дилюку за ухо и шепотом сказал: — Не толкнешь, ты же меня любишь. И через секунду он побледнел и одернул руку, а в его глазах появился испуг. Он правда это сказал? Очарование момента разбилось вдребезги. — Прости-прости, я не имел в виду, что ты… Но его попытка оправдаться оборвалась одним словом Дилюка. — Люблю. Кэйа резко выдохнул. Дилюк взял его руку в свою и потерся о неё щекой, чтобы вернуть на прежнее место. У Кэйи дрожали пальцы, и тогда Дилюк осторожно поцеловал их и снова посмотрел ему в глаза. Кэйа смутился от этого взгляда, смотрящего прямо в душу с любовью, которую Дилюк, на самом деле, устал прятать. И Кэйа поцеловал руку Дилюка в ответ. Тогда тот закрыл глаза, наклонился так, что они стали чувствовать дыхание друг друга, и спустя несколько секунд осторожно прикоснулся своими губами к губам Кэйи. А когда ему так же осторожно ответили, Дилюк на несколько секунд разучился дышать. С момента их предыдущего поцелуя прошло больше трех лет, и начинать вновь было так по-хорошему странно и непривычно. Они словно снова изучали друг друга, медленно целуясь и узнавая, что же изменилось в них обоих за несколько лет. Дилюк боялся быть слишком настойчивым, но все больше проигрывал желанию искусать губы Кэйи, как он это делал давно, и как Кэйа безумно любил. И когда тот обнял его за шею, Дилюк не смог больше сдерживаться. Он осторожно прикусил губу Кэйи и, услышав тихий резкий вдох, повторил ещё раз. Руки на его шее сжались сильнее. Так значит, все еще любит. Поцелуй стал более грубым, и в мыслях Дилюка осталось только одно: Кэйа тоже его любит. И каждый из них был готов поклясться, что тяжёлое дыхание другого — это то, ради чего они действительно хотят жить. — Пожалуйста, еще, — прошептал Кэйа припухшими губами, когда Дилюк отстранился на несколько сантиметров, чтобы посмотреть на такого красивого Кэйю. И тот не мог отказать. Дилюк долго целовал Кэйю, казалось, он не может насытиться тем, что было для него недоступно долгое время. В один момент он перестал и какое-то время внимательно смотрел на Кэйю. — Можно… — Дилюк запнулся. — Предложить тебе кое-что большее? Кэйа сначала не поверил своим ушам. Он думал, что больше никогда этого не услышит. Он смущенно улыбнулся. — Можно. И я даже соглашусь. Тогда Дилюк достал небольшую бутылочку масла из прикроватной тумбочки, и аромат сразу же окунул Кэйю в воспоминания о подростковом возрасте. Интересно, Дилюк все так же любит брать полный контроль над ситуацией? — Такое, как раньше... Так ты все спланировал? — Кэйа попытался сделать вид, что недоволен, но аккуратное проникновение тёплых пальцев не позволило ему удержаться от тихого стона. — Может быть, — с улыбкой ответил Дилюк. Мышцы сильно сжимали его пальцы, и он терпеливо продолжал медленно двигаться, зная, что Кэйе такое вряд ли понравится. Обычно тот всегда просил ускориться, а Дилюк считал подготовку одной из самых важных частей, и никогда не продолжал раньше, чем становился уверен в том, что Кэйе не будет неприятно. Кэйа протянул Дилюку руку, и тот взял её в свою свободную. Рука немного дрожала от волнения. — Расслабься, прошу, — голос был нежный и тихий. Кэйа кивнул несколько раз, правда стараясь расслабиться. Дилюку стало легче двигаться, и он с одобрением улыбнулся. Он стал немного более настойчивым, но все еще безумно аккуратным. И Кэйю это совершенно не устраивало. — Пожалуйста, быстрее. Дилюк, ты же знаешь, ты же такой хороший, пожалуйста, — в перерывах между стонами просил тот. Дилюк, по собственному мнению, не был таким уж хорошим сейчас. Он намеренно игнорировал просьбы Кэйи ускориться, чтобы подчинить его себе, заставить быть настолько послушным, насколько тот мог быть. Поэтому Дилюк не менял темп, несмотря ни на что. И Кэйе пришлось подчиниться. Он больше не просил, лишь сжимал руку Дилюка и неровно дышал, постоянно срываясь на стоны. — Дилюк, ты прекрасен. Так прекрасен, — Кэйа говорил с трудом, путаясь в мыслях. И наконец Дилюк решил, что тот достаточно готов. — Ты… просто… — Кэйа уже не мог говорить. Он наконец чувствовал Дилюка внутри себя, и это стирало остальные мысли. — Что такое? — Дилюк чуть замедлился, позволяя Кэйе сказать. А Кэйа сильно сжал мышцы, заставляя Дилюка простонать, упав лицом в подушку. Тогда тот схватил запястья Кэйи, прижав их к кровати над головой и говоря чётко и уверенно: — Только я здесь могу делать так, — и медленно вышел, оставляя после себя пустоту. — Нет-нет-нет, пожалуйста, Дилюк, — Кэйа дернул рукой, слишком поздно осознав, что сделал только хуже. — Я не продолжу, пока ты не станешь послушным. И нет, я не поведусь на твои уговоры, — прошептал Дилюк Кэйе в самое ухо. Как же чертовски приятно было видеть такого Дилюка. Кэйа задрожал от возбуждения и случайно дернул руку во второй раз. Дилюк был недоволен. Это было видно по его лицу, и по тому, как он сжал запястья Кэйи одной рукой, чтобы второй обнять его за талию и притянуть к себе. — Я, кажется, сказал тебе быть послушным, — его голос прозвучал слишком любяще, но в нем чувствовалась твердость. — Я восхищен, — как будто издалека Кэйа услышал собственный голос. Дилюк улыбнулся одними уголками губ и снова ввел в Кэйю два пальца. Он медленно двигался, намеренно избегая чувствительной точки, а иногда останавливался, чтобы вызвать разочарованный вздох. Ему нравилось. Ему определенно нравилось доводить Кэйю до такого состояния, чтобы тот ничего не мог сделать и лишь стонал в моменты, когда особенно приятно. Кэйа так хотел сам насаживаться на пальцы, но усиленно держался, чтобы заслужить член Дилюка в себе. И тот видел это, с удовольствием отмечая, как Кэйа становится все податливее. Но ему было мало. Он вынимал и вставлял обратно пальцы, пока Кэйа дрожал от возбуждения и так сильно хотел большего. Дилюк словно испытывал его терпение. И Кэйа каждый раз думал, что сейчас вот-вот он почувствует, как член растягивает его изнутри, ощущаясь так правильно, но каждый раз ощущал лишь пальцы. — Пожалуйста, Дилюк, перестань, — почти плакал Кэйа. — Перестать совсем? — Дилюк усмехнулся, оставляя пустоту вместо пальцев. — Нет, ты же знаешь, чего я хочу. — Так скажи мне, — шепот звучал так красиво, так возбуждающе. — Хочу тебя внутри. И Дилюк наконец исполнил его желание. Кэйа ничего не чувствовал, кроме всепоглощающего удовольствия: весь его мир ограничивался Дилюком, и больше ему ничего не было нужно. Он едва нашел шею мужчины и притянул его к себе, чтобы поцеловать, заглушая собственные стоны. Дилюку сносило голову от этого. Кэйа был целиком создан для него, а он — для Кэйи. И было хорошо, когда после наступившего оргазма Кэйа так сильно сжал его шею, что Дилюк едва не задохнулся. И он кончил внутрь. Не спрашивая, можно ли. Потому что он и так это знал. Дилюк лег рядом и положил голову Кэйи к себе на плечо. Даже тут он сделал все по-своему. Но Кэйа и не был против. — Я, кстати, тоже люблю тебя, — прошептал он, устраиваясь удобнее. — Я догадался, — посмеялся Дилюк, крепко обнимая возлюбленного. Впервые за долгое время Кэйа и Дилюк спали спокойно и крепко, полные уверенности в том, что все наконец-то вернулось на свои места.