Жизнь в крови

Мои ноги затекли настолько, что я перестал чувствовать боль. Колени стёрлись до крови о выпирающие из пола камни, лицо покраснело от слёз. Тишина. Темнота. Я не знаю, если провёл в этой комнате три часа или трое суток. Я знаю, что хочу есть настолько, что согласился бы принять объедки от других, обглодал бы голые кости, съел бы все, что попалось бы мне под руку. Даже плакать уже не получается, не могу выдавить ни слезы, ни звука. Где-то вдалеке наконец слышатся шаги и я молюсь Богу, чтобы они направлялись в мою сторону, шепчу молитвы пересохшими губами. Впервые в моей жизни они срабатывают. Дверь распахивается и я зажмуриваюсь от яркого света. – Ты был заказан, продолжишь своё наказание в другой день, Франциск, – звучит знакомый высокий голос. Франциск. Это не моё имя. А может и мое, я не знаю. Не помню, если мне его дали родители или сеньора Бьянка когда она купила меня семь лет назад. Я поднимаюсь на ноги и с трудом следую за ней. Всё тело болит, как будто я был раздавлен камнями, а не стоял на них на коленях. Какое глупое наказание за плохое поведение, но оно было совершенно заслуженно. Она оборачивается ко мне. – Пойдешь быстрее? Я киваю и пытаюсь ускориться, кровь с коленей стекает вниз по ногам. Я оступаюсь, она подхватывает меня и грубо ставит обратно на ноги. – Мальчишка, это первый раз, когда кого-то заинтересовал лично ты. Давай, иди. Ложь. Когда я был в комнате с остальными мальчиками, на меня смотрели все клиенты, многие выбирали меня. Но она права, впервые кто-то попросил привести меня, когда я был отстранён от сравнения с другими. Я ненавидел каждого, кто покупал меня. Я жил только потому что ненавидел их, ненавидел маленькие комнатки, куда нас заводили. Ненавидел их руки, пальцы, губы, прикосновения, стоны, вздохи. Ненавидел эти склизкие, влажные звуки, когда они двигались внутри меня. Я ненавидел человека, который выбрал меня сейчас, а я ещё даже не знал его. Сеньора Бьянка открыла очередные деревянные двери и мы вошли в ту комнату, где принимали клиентов. Большинство мальчиков и девочек которых я знал сидели в этой комнате, некоторые на грязных диванах, некоторые прямо на полу. Не на всех из них была одежда, повсюду мелькала обнажённая кожа разных цветов, грязные волосы. А в центре комнаты стоял тот самый мужчина, ради которого меня привели. Увидев его, я сразу же опустил взгляд, чтобы меня не посчитали слишком смелым. Не ради дерзости меня покупают. – Это тот самый мальчик? Тот самый. Тот, который иногда умоляет, чтобы его отдали очередному клиенту, которого он будет ненавидеть. Тот, который приветливо расставляет ноги при входе каждого нового посетителя. Тот, который сейчас стоит в крови, слезах и грязи только потому что он не смог сдержать слезы от боли при последнем клиенте. – Да, сеньор Санкто. Санкто. Практически святой*, вот только какой святой окажется в этом месте, в самой главной дыре Рима? Я смотрю на его чистые туфли, слушаю глубокий голос. – Сколько ему? – Он не старше пятнадцати, это точно. Мужчина подходит ко мне и мягко дотрагивается до моего подбородка, позволяя посмотреть ему в глаза. Они синие, как свободное небо. Коричневые прямые волосы спадают на плечи, губы расплываются в улыбке, обнажая острые зубы. Два клыка сильно выделяются среди остальных. Не глядя на сеньору Бьянку, он протягивает ей что-то и я слышу позвякивание монет. – Сеньор, за ночь с ним вы можете заплатить всего… десятью серебряными. – Это не за ночь, Бьянка. Я забираю его, – спокойно отвечает незнакомец и разворачивает меня, опускает руку на моё плечо. Его, кажется, даже не беспокоят кровь и слезы, грязь, отчаянье во мне. Бьянка безразлично кивает. Её волнует лишь золотые монеты в руках. Сеньор Санкто выводит меня на улицу под ночное небо, а я не могу выкинуть из головы его странные зубы и невероятно длинные ногти, которые впились в моё плечо.