Поклонение золотому

      Цзиньлун всегда знал, что Сатору со странностями. С самого момента их знакомства тот вёл себя словно ненормальный: чересчур открытый, весёлый, игривый и приставучий. Все эти качества были чужды самому Вану, поэтому по началу он их не оценил. И даже по сей день он вряд ли сможет назвать характер Годжо идеальным.       Вот только услышать просьбу, откровенно говоря, очень странную и постыдную, он не ожидал. Цзиньлун надеялся, что в Сатору присутствует хотя бы какая-то толика стыда, но он ошибся. Фатально ошибся.       — Цзинни, сядь мне на лицо… Пожалуйста, я очень прошу. И я очень хочу.       Ван после такой просьбы выпучил глаза, удивлённо, но со смесью лёгкого осуждения поглядывая на своего ненаглядного, как на неадекватного. Какой нормальный человек в здравом уме попросит подобное? От такого опешил даже Цзиньлун, вечно успевающий придумать язвительный ответ, но в этот раз на пару секунд замолчавший, чтобы просто осознать смысл сказанных слов.       — Ты с ума сошёл? Хватит шутки свои шутить, всё настроение мне испортишь, — Ван нахмурился в попытках сделать серьёзный вид, чтобы любимый на случай очередного «пранка» передумал воплощать свою хитрую идею в жизнь.       — Но я не шучу. Малыш, ну пожалуйста, — Сатору надулся, наклоняя голову пониже и укладывая её на плечо возлюбленного, как бы жестами упрашивая.       — И я говорил не называть меня так. Я вообще-то старше, так что малыш тут ты, — Цзиньлун слегка засмущался, поэтому поспешил скрыть ненадолго промелькнувшую эмоцию за привычным непробиваемым фасадом.       Ван действительно был старше Годжо, даже если всего-то на пару месяцев. Это было единственным его преимуществом, о котором он упомянет при первой же возможности. Сатору был выше и сильнее, причём и физически, и шаманскими способностями. Вообще, про Годжо Сатору можно было сказать одной поговоркой: «И швец, и жнец, и на дуде игрец». Так что соревноваться с ним было бесполезно.       — Хватит валять дурака, — Цзиньлун закатил глаза, надеясь скрыть тот факт, что идея, несмотря на её абсурдность и глупость, была странно привлекающей. Всё-таки не каждый день предлагают сесть на лицо сильнейшего шамана.       — Я серьёзно. Ну, пожалуйста, — Сатору решил использовать один из самых выигрышных приёмов: смотреть прямиком в эти янтарно-золотистые глаза, слегка прищуренные в подозрительности и недовольстве, своими собственными ярко-голубыми, специально используя щенячий умоляющий взгляд. — Клянусь всем на свете, не шучу. Реально хочу попробовать. Тебе же приятно будет, соглашайся.       — Придурошный, — Ван проворчал, наблюдая за очередными выходками Годжо, который умудрялся удивлять его буквально каждый день, даже если вместе они уже довольно долго.       Но всё же Цзиньлун поддался на уговоры, неуверенно залезая поверх лежащего на спине Сатору, по бокам чьего лица он уложил свои согнутые в коленях ноги. Теперь появился вопрос: за что ухватиться, чтобы удержать равновесие? Безусловно, руки Годжо сразу же нашли его бёдра, крепко удерживая, но для уверенности ему нужно было за что-то хвататься самому.       Ван, к собственному несчастью, не успел обдумать все варианты и выбрать самый оптимальный из них, ведь почувствовал мягкие дразнящие поцелуи Сатору на своих бёдрах. Это произошло слишком быстро и неожиданно, ведь в следующую секунду Цзиньлун уже прикусывал нижнюю губу в попытках сдерживать всевозможные звуки, а пальцы Годжо раздвинули его ягодицы для более лёгкого доступа, языком начиная ласкать его вход.       По началу было щекотно, потому что за всю свою жизнь Ван ничего подобного никогда не испытывал, но после он стал привыкать. Руки автоматом улеглись на простыни под ними, сжимая ткань пальцами в попытках молчаливого принятия ситуации, дабы сделать вид, чтобы на подобные наслаждения ему абсолютно всё равно.       Разве что продлилось это недолго, ведь как только Сатору начал проталкивать язык глубже, раздвигая внутренние стенки и смачивая их собственной слюной, Цзиньлун не выдержал и захныкал, прикрывая глаза из-за внезапных сладостных нежностей.       — Вот так, милый… погромче.       Годжо шёпотом хвалил, постоянно постанывая в ответ и двигая одну руку к члену Цзиньлуна, таким образом доставляя двойное удовольствие. Пальцы скользили вдоль эрегированной длины, размазывая предэякулят с головки, которую иногда дразнил его большой палец, по всей длине.       Ван от слов любимого покраснел ещё больше, ведь это было жутко смущающе, но при этом не менее приятно. Поэтому он уже не мог сдерживать мягкие сладостные стоны и хныканья, иногда больше похожие на рваные вздохи. Такими темпами он кончит слишком быстро, что было бы стыдно. Но ещё более стыдным фактом было то, что его природные жидкости, выделяемые из-за сильного возбуждения, стекали на шею Сатору. Теперь-то скрыть блаженство у него точно не получится.       Годжо очень уж наслаждался процессом, ведь по какой-то причине ему действительно понравилось, когда Цзиньлун сидел на его лице. Ощущение его веса — всего лишь около шестидесяти килограмм, было приятным наряду с этими чудесными звуками. Надо было попросить об этом раньше.       — Кончи мне на лицо, пожалуйста… я очень хочу.       Сатору продолжал томно шептать, вызывая по коже вдоль спины и даже бёдер Цзиньлуна мурашки. Из-за их положения он всё равно не сможет выполнить просьбу, так что ничего ещё более смущающего и постыдного ему делать не придётся. Чёрт бы побрал этого Годжо за постоянные попытки смутить его. И в Ад его за то, что эти попытки всегда срабатывали.       — Ты такой придурок, — Цзиньлун выдохнул, до белых костяшек на пальцах сжимая простыни и всё-таки приоткрывая глаза, чтобы увидеть нижнюю часть тела Сатору, что заставило его засмущаться ещё больше, но желание поддразнить в ответ было сильнее. — Хочешь, я тебе тоже… ну, потрогаю хотя бы. — А прям отсосать не хочешь? — Годжо захихикал, отрываясь от своего занятия только из-за надобности ответить. Но он должен был признать, что всё происходящее действительно заводило его, несмотря на странность. — Нет, — Ван от такого предложения возмутительно приподнял брови и в очередной раз удивился наглости своего парня.       Всё-таки Цзиньлун слегка исправил своё положение, чтобы дотянуться до члена Сатору рукой и начать поглаживать возбуждённый орган. Он уже давно выучил все слабые места своего любимого, поэтому сейчас умело эти знания использовал. В результате чего из уст Годжо вырывались мычания, так как стоны приглушались задницей Вана на его лице.       Цзиньлун вполне мог немного наклонить корпус тела вперёд, изменить позу на более удобную и исполнить предложение Сатору. Тем более, вид этого члена, такого большого и влажного от истекающей предэякулятом головки прямо перед лицом, был довольно аппетитным и манящим. Но он сразу же сдержал эти неизведанные ранее позывы, пока Годжо уже не надумал себе чего. Конечно же, ему совершенно не нравилось отсасывать своему дорогому парню.       Ван совершенно не ожидал, что Сатору вдруг схватит его бёдра ещё крепче, что даже ногти впивались в мягкую, светлую, словно фарфоровую кожу, пытаясь протолкнуть язык как можно глубже. Цзиньлун на такое с силой прикусил нижнюю губу, чтобы ненароком не застонать и не выдать свою реакцию, но Годжо наверняка уловил вздрог пальцев. Чёртов придурок.       Но как бы Ван ни обзывал Сатору, ни проклинал его и ни отталкивал, то было исходом выработанной защитной реакции и он ничего не мог с этим поделать. Все его бёдра и спина уже были в мурашках, ведь Годжо буквально дышал ему в самый копчик, что было довольно странным ощущением. Он терпеть не мог показывать свои настоящие эмоции, а удовольствие — тем более. Слишком уж надоедливо было наблюдать за самодовольством Сильнейшего, без того полного спеси и самолюбия.       Цзиньлун уже ощущал это знакомо тягучее щекотливое чувство внизу живота, соответствуя о скором оргазме, который он пытался сдерживать всеми силами. Кончать слишком быстро не хотелось, вдруг Сатору его ещё и скорострелом назовёт. Хотя, если подумать, его ласкали сразу с двух сторон, поэтому стимуляция была ошеломляющей, так что подобная реакция была предсказуемой.       Ван в конце концов не выдержал, изливаясь белой вязкой жидкостью прямиком на грудь Годжо. Его тело слегка дрожало, он не сумел сдержать сладостное хныканье, случайно сорвавшееся с губ, а пальцы ног сжались, пока он ухватился за бока любимого покрепче, ведь те по какой-то причине показались ему надёжнее простыни на кровати, за которые он ранее держался. — О, ты кончил уже? — Сатору захихикал, щёки его были красными, а дыхание тяжёлым, пока он осторожно усаживал всё ещё приходившего в себя Цзиньлуна на кровать.       — Боже, Тору, — Ван вздохнул, заправляя за уши длинные пряди светло-русых волос, ведь от интенсивных активностей они спутались и постоянно лезли в лицо, особенно в глаза. — Помолчи лучше.       — Ну-у, — Годжо наигранно надулся, хотя никакой настоящей обиды от слов своего возлюбленного не испытывал. Тот с самого начала их знакомства показал свой характер, так что удивляться было нечему. Разве что можно было украсть парочку язвительных фразочек для передразнивания. — Тебе же понравилось. Признайся, что это было хорошо.       Цзиньлун лишь закатил глаза, но не мог сдержать небольшую улыбку из-за забавного поведения Сатору. Боже, он действительно любил этого парня, только по-своему.