Три Великих Бедствия

Спокойная жизнь Ло перевернулась, сделала кувырок и помахала ручкой, едва только в его универ перевелись «Три Великих Бедствия». Студенческая жизнь не сильно волновала его когда-либо — в конце концов, он поступил сюда ради учёбы, а не пьянок и шумных вечеринок с другими студентами — но об этих ребятах он узнал задолго до того, как эти трое появились на пороге его уника. Во многом это произошло благодаря двум неразлучникам, Шачи и Пенгвину, с первого курса ходившими за Ло хвостиком и достававшими его по поводу и без. Сначала он пытался избегать их, прятаться и игнорировать, но со временем привык к их компании. Хотя так и не перестал ворчать на них по поводу и без. Так вот, эти самые ребята были жуткими сплетниками, поэтому Ло, независимо от собственного желания, был в курсе абсолютно всех горячих тем своего университета. Такой, как «Три Великих Бедствия», увы, теперь тоже. — Я всё ещё не могу понять, почему вы трещите про них без остановки? — Ло действительно не понимал, по какой причине эта троица всполошила весь институт. — Неужели они настолько «страшны и ужасны», как вы говорите? — Док, их не за милые глазки и не за детские проказы называют «Тремя Великими Бедствиями», — сказал Шачи. — Да-да! — Пенгвин наклонился ближе, перегибаясь через столик, где они сидели, и зашептал: — Я слышал, что Эйс — один из вице-президентов Хелсов. Ты хоть знаешь, кто они? Это же байкеры-однопроцентники. Одному богу известно, как они ещё в тюрягу не загремели. — У Белоуса явно есть связи с верхушкой власти. Иначе я не знаю, как можно объяснить их магическую неприкосновенность, — выдвинул свою теорию Шачи. Ло случайно прикусил язык, мгновенно хмурясь от внезапной боли, но ребята ничего не заметили, продолжив строить догадки вслух. — Док, ты же слышал о Белоусе, да? — обратился к нему Шачи и, дождавшись осторожного кивка, вновь повернулся к Пенгвину, который в этой теме был не так хорош. Ло знал о Белоусе. И намного больше, чем эти двое когда-либо могли себе представить. Сначала слышал отрывки от Дофламинго и Кора-сана, а чуть позже почти наизусть выучил многочисленные предупреждения об этом человеке от Сенгоку. Преступная группировка байкеров Белоуса, одна из крупнейших и известных не просто в их городе, а во всём мире, входила в состав «Hells Angels». Всё начиналось с небольшой группки преступников, передвигающихся на мотоциклах, а сейчас их филиалы можно было найти даже в мировых столицах. В некоторых странах «Hells Angels» и всё, что с ними было связано, даже было запрещено на государственном уровне. И Ло искренне считал, что Шачи прав, и только из-за связей с правительством в их городе группировка Белоуса пользовалась относительной, но свободой во многих вещах. Такие связи легко можно было обосновать тем, что он принадлежал к фракции, так называемых, «Йонко» — четычёх лидеров Хелсов, так или иначе оказывающих большое влияние на многочисленные процессы, происходящие в мире и имеющих большой авторитет в мире байкеров. Йонко редко сотрудничали с правительством, однако при невозможности арестовать их или серьёзно ограничивать их действия, лидеры стран предпочитали не провоцировать обычно тихих зверей лишний раз. В истории было несколько крупных облав на йонко,и не только на них, а и на банды поменьше но не менее значимые. В том числе были, пару удачных, но Президенти самых крупных и авторитетных каждый раз успешно уходил от полиции и всегда возвращался — мстить. И от обычных людей все подробности были скрыты. Даже если кто-то, вроде Шачи, делал попытки предполагать причины почти тотальной неприкосновенности многих членов «Hells Angels», “Outlaws”, “Bandidos” и других, но в реальности всё было намного сложнее. И Ло, увы, знал это слишком хорошо. Йонко редко сотрудничали с правительством стран, зато навстречу шли другие, не менее крупные иногда группировки, лидеров которых прозвали «шичибукаями». Ярким примером был, в частности, Донкихот Дофламинго и его “Outlaws”. В его «семье» было собрано множество опасных ребят, проворачивающих ужасающие дела прямо под носом правительства, что, однако, тщательно им же и прикрывалось. Кроме поставки наркотиков и оружия в другие страны, это пернатое животное тщательно растило своё эго, беря «под защиту» сироток из неблагоприятных семей или людей, которым уже нечего терять, а после при необходимости использовал их в виде разменной монеты с правительством. Ло чудом сбежал из его лап, когда Кора-сан забрал мальчишку с собой, а после законно получил над ним опекунство. Белоус в это плане был едва ли не полной противоположностью Дофламинго. Хотя он тоже называл подчинённых «семьёй», но его отношение к неродным «детям» было искренним. К нему приходили потерянные и никому ненужные, но почти всегда оставались, обретя новый дом и семью. Очень относительно Ло помнил, что в «семье Белоуса» были определённые правила и, хотя все находящиеся под его покровительством «дети» были одинаково любимы, они разделялись на старших лидеров и на их менее засветившихся в преступном мире подчинённых. Одним из таких лидеров был Эйс. Этот парень был, пожалуй, самым скандальным из известных старших лидеров «семьи». Хотя бы тем, что несколько раз до своего вступления пытался убить Белоуса, в то время ещё состоя в одной небольшой банде, которая занималась распространением и продажей наркотиков. Очень скоро всех этих ребят повязала полиция. Кроме Эйса, которого вытащили люди Белоуса, по слухам, посоветовав не рушить свою жизнь. А всего через несколько недель парень сам попросился войти в семью. — Эээй, ауу! Земля вызывает Трафальгара! — Пенгвин щёлкнул пальцами прямо перед лицом Ло, отчего тот дёрнулся. — Приём! — Тут я, перестань мельтешить, — зашипел Ло, на всякий случай отодвигаясь подальше от друзей. — Хорошо, Огненный кулак Эйс из шайки Белоуса — проблема, да. Но вы лучше мне объясните, что не так с двумя остальными? Луффи и... Сабо, кажется? Не то чтобы Ло правда было интересно, в конце концов, он собирался просто держаться подальше от этих ребят, и без разницы, что они из себя представляют. Но на фоне Эйса... эти двое и правда, казалось, величались «бедствиями» только из-за родственных связей. Например, о Сабо Трафальгар узнал совсем недавно, от парней перед ним, а до этого о существовании самого тихого из троицы братьев даже не догадывался. А вот самый младший, некий Монки Д. Луффи, время от времени появлялся в сводке местных новостей и даже однажды заслужил комментарий проходящего мимо телевизора Сенгоку о «худшем поколении». При этом он одарил недовольным взглядом самого Ло, с чем тот был крайне не согласен. — Ну, Луффи — это самый неуправляемый из них, мне кажется, — рассуждал Шачи. — По крайней мере, если судить по тому, как часто он мелькает в новостях… Хотя они все творят, что вздумается. «Бедствия» же. — Я бы поспорил, — возразил Пенгвин. — Не все они сорвиголовы, как ты говоришь! Что насчёт Сабо? Говорят, что он настоящий интеллигент в сравнении с ними, у него даже нет ни единого привода в полицию… — он скривился и нехотя добавил, — …ну, по слухам. Как по мне, он вообще не вяжется с прозвищем «Великого Бедствия». Наверняка его так прозвали только потому, что он их брат. — В тихом омуте черти водятся. Кто знает, что у него на уме? Оба парня повернулись к нему, молчаливо требуя продолжить мысль, но вместо объяснений Ло потянулся к ещё недопитому стаканчику кофе. В конце концов, «тихий» — не значит «безопасный» или «законопослушный». Будучи одним из бывших приближённых шичибукая, Ло хорошо это знал на своём опыте. Кто бы мог подумать, что этот мрачный молодой человек в белом халате и темнющими от бессонных ночей синяками под глазами, не просто заёбанный от учёбы на медицинском направлении студент? Поэтому, вопреки мнению друзей, самый неприметный из троицы вызывал у него наибольшие опасения. На всякий случай Ло даже сделал пометку в голове, чтобы поспрашивать у Коразона или Сенгоку дома об этом парне. Кстати о пометках. Некоторые записи не мешало бы и повторить перед парой. Которая — Ло взглянул на часы — должна была начаться очень скоро. — Ну, что? На сегодня всё, сплетницы мои? — поддел он, поднимаясь с места и прицельным броском отправляя стаканчик от кофе в мусорку. — Эй! Мы не сплетницы! И вообще! Если бы не мы, ты бы вообще ничего о происходящем вокруг себя не знал! — Какое счастье, — фыркнул Ло, но быстро сдался под возмущёнными взглядами. — Ладно-ладно, не бухтите. Время обеда почти закончилось, а мне ещё нужно доклад повторить, что и вам советую. Парни одновременно жалобно застонали, но неохотно начали собирать свои судочки с остатками от обеда со стола. Справились они с этим делом даже быстрее Ло, попросту запихав все разбросанные вещи в сумки, пока он сам тщательно следил, чтобы его конспекты не помялись. — Можете меня не ждать, — оторвался он от своего занятия на секунду, — мне сейчас во второй корпус. — Второй… Подожди, а нам-то куда? Пенгвин, ты помнишь? — Кажись первый корпус, а кабинет по пути посмотрим. Пошли уже! По этим лабиринтам нам туда тащиться целую вечность! — Великий Шачи приведёт тебя! В путь, мой друг! Больше не задерживаясь в столовой, эти двое кинулись наперегонки к выходу, успевая на ходу перебрасываться словами. «Дурачьё», — подумал Ло, наклоняясь ниже к сумке, чтобы скрыть непрошенную улыбку. Иногда он совершенно не понимал, как эти двое сдружились с ним, несмотря на всю его нелюдимость и мрачность. Изначально он свято верил, что так получилось из-за оценок: Трафальгар Ло был лучшим в учёбе на своём потоке, и как бы тихо он себя при этом ни вёл, популярности в качестве отличника ему избежать не удалось. И Шачи с Пенгвином были далеко не первыми перваками, кто стремился сблизиться с ним за время учёбы. Кто-то из чистого любопытства или переизбытка дружелюбия, а кто-то со вполне корыстными целями — получить от старшекурсника идеальные конспекты и лабы. Последних Ло гнал, а первые обычно уходили сами. Шачи и Пенгвин стали первым исключением. Они были младше него на год, однако при всём своём глупом иногда поведении неплохо справлялись с учёбой и сами. Единственные разы, когда они всё-таки обращались к Ло за помощью, были связаны с нюансами определённой темы, а не с намерением скатать всё подчистую для своего доклада. И сколько бы он ни ворчал на них за бесконечную болтовню и невероятную энергичность, глубоко внутри Ло был даже благодарен ребятам за их присутствие рядом. Ло, полностью погружённый в мысли, как раз заворачивал за угол коридора, когда в него на всей скорости врезалось яркое «нечто». Или, вернее, «некто», потому что на последних секундах Ло успел среагировать и поймать человеческую фигуру, с трудом удержав их обоих на ногах. Очень запоздало издав громкое «Ой» мальчонка — новенький? Ло впервые видел его в этих коридорах — поправил соломенную шляпу, которая вызывала не меньше вопросов, и поднял голову. — Извини! Я тебя не заметил! — сказал он с широкой улыбкой, но прежде чем Ло успел хотя бы кивнуть в ответ, продолжил тараторить: — О! У тя крутые татушки! Ну, я пошёл, ладно? А то Сабо снова будет отчитывать меня за то, что я в первый день на пары опаздываю… Пока, Доктор Смерть! И убежал. Даже не дал слова вставить. Ло оставалось только стоять и смотреть вслед. Что-то в этом человеке, в его улыбке, вызывало опасения, цепляло что-то глубоко внутри. И чёрт знает, что именно. Таким растерянным Ло себя не чувствовал уже очень долгое время. Но сейчас незачем было об этом размышлять. Впереди пара по нейрохирургии, на которой он должен рассказать доклад — у него просто нет времени на подобные мелочи. Хотя… Мелочи, да? И то, что его почти назвали «Хирургом Смерти» — тоже мелочь? И что с того, что в последний раз Трафальгара т ак называли только в окружении “Outlaws”?