Оружие и его Мастер

— Ну как тебе, красотка? Поворачиваясь в разные стороны, Ло осматривал нового себя. Костюмы от Харриса были куда более практичны прошлых, идеально подходящие для активной деятельности их дуэта. — А мне обязательно было менять одежду? Ничего ведь не изменится в косе. — Конечно обязательно! Ты всё равно должен иметь возможность двигаться свободно. Или хочешь сказать, что всю жизнь готов провести в моих руках? Ах, я польщён. Кинув на этого сумасшедшего злобный взгляд, Лололошка несколько раз поправил воротник, прежде чем решить что да, жить можно. Непривычно, но довериться Джону с их так называемым парным луком мог. Правда, негодование было, ведь у него есть открытые места, а у мастера полностью отсутствовали, закрывая черной тканью всё тело. Бюджета что ли не хватило? — Мне нравится. — Я так и знал. Как всегда невероятно и безупречно. — Если на всё что ты делаешь, смотреть исключительно твоим взглядом, то да, действительно всё покажется безупречным. Прослушав негодование Джона, оружию и впрямь понравился этот костюм. Ничего не жмёт, обтягивает, но недостаточно, чтобы сковывать движение. И где он вообще это достал? Хотя о чем это он, для этого шута нет ничего невозможного. - Ах, ну и где я так провинился, что мне достался такой токсик. Стараешься для него, а он игнорирует. Всегда знал, что нет у тебя совести. Поднимая взгляд на обиженного, Ло не удержался от того, чтобы закатить глаза. Это, между прочим, стало происходить довольно часто. Или это было всегда, просто не было времени или желания обратить внимание. Поставив руку на талию, Лололошка снисходительно улыбнулся, привлекая этим даже без слов. — Просто больше не найдется дурака что будет терпеть тебя и твоё величие. К тому же, сам меня украл... Пойдём уже, не найду я в себе желания до утра тебя ждать, пока ты все свои сопли подберёшь. Разворачиваясь, чтобы уже уйти на импровизированную площадку, как на него со спины навалилась достаточно тяжёлое тело, из-за чего пришлось обхватить чужие ноги. Мало ли макака ещё задушит если не удержится. — А я знал что ты меня любишь! Неужели цундэрэ решила раскрыть своё сердечко? Это так трогательно! — Быстро же тебя отпустило... Подув на собственную челку, что так и хотела закрыть обзор, оружие двинулось дальше, пока прямо над ухом бубнил мастер. За эти месяцы, проведенные в компании Харриса, язык не повернется назвать такое приключение скучным или неинтересным. Отнюдь, каждый божий день что-нибудь да происходило. Будь то внезапные твари, вставшие у них на пути, или же обычное времяпрепровождение дома, где он выслушивал очень интересные научные факты, рассказы минувших похождений по мирам или же нравоучения о том, как плохо постоянно ходить с кислым лицом. И это было неплохо. Ему нравилось узнавать о себе как оружие. Ему нравилось получать напутствие. И всё на добровольной основе, ведь напарник очень любит поболтать. Мог бы он сказать, что Джон Дейви Харрис хороший человек? Нет. Совершенно точно нет. Он эгоист, готовый идти по головам в случае необходимости. Если у него что-то встанет на пути, он без промедления устранит проблему и глазом не моргнет. Джон Дейви Харрис плохой человек. Плохой, но активно старающийся показать, что это не всё, что у него есть. Для Ло он открытый, всегда готовый подсказать или помочь. Да, простебет и умрет со смеху от его тупости, но поможет. И всё это не потому, что Джон какой-то несчастный, уставший от всего и всех. Они партнёры. Они мастер и оружие. Это необходимость, от которой невозможно уйти. Он честен с ним, поэтому легко в этом признаётся. Лололошка это принимает и отвечает тем же. Признает, что Джон Дейви Харрис плохой человек для всех, но не для него. Покачав головой, чтобы избавиться от ненужных мыслей, они дошли до открытого места, где обычно проводят большую часть времени. К слову, раньше здесь был лес, но, к сожалению, от него осталось лишь одно слово. Сбросив с себя тушку, Ло уселся на траву неподалеку. У каждого своя тренировка, и ему точно нет нужды находиться тут. Но почему-то всё равно сопровождает его. Беспокойство или волнения здесь не при чем, это же Харрис. Скорее метеорит прямо сейчас упадёт на землю, чем тот позволит себе навредить. Но когда он находится в его поле зрения, на душе становится легче.

***

Нет, надо было оставить его тут и свалить куда подальше. Зачем он остался? — Джон, будь добр, уйди. — Сдержанно выдыхая и пытаясь отцепить этого клеща от себя, который больно уж был активным с самого утра, а под вечер, кажется, вообще достиг своего апогея. — После тренировки люди должны быть уставшими, а ты какого черта полон сил высасывать мою энергию? — Неужели тебе не нравится объятья? — Ты мне не нравишься. Видя, как чужое лицо сменилось недовольством, объятия перестали казаться таковыми, сменившись настоящими кандалами. — Я не пойму, тебе кто-то платит за каждое оскорбление в мой адрес? Кто заказчик? — Своих не сдаём. Послышался удручённый вздох, прежде чем он почувствовал как пальцы стали растягивать его губы пошире, имитируя улыбку. — Прекрати. — Ты знаешь если человек часто хмурится, образуются мимические морщинки. Со временем будешь выглядеть как вечно всем недовольным стариком. А вот когда действительно повзрослеешь уменьшится выработка коллагена, эластина, а после постепенное снизится упругость и эластичность. — ...Ты рассказываешь об этом практически каждый чертов день. — Вот именно! А изменений всё ещё не наблюдаю. Плохой из тебя слушатель выходит, не находишь? Прикрывая глаза, практика "вдох-выдох" подводит. Он давно сомневается в подлинности этого совета, а сейчас убедился, что ему нагло повесили лапшу на уши. Если что-то не предпринять в скором времени, начнётся бесконечная тирада под названием "лекция от Джона Харриса". Такого допустить нельзя, скоро солнце пропадёт за горизонтом, а драться с местными ночными тварями нет сил. И идея пришла спонтанно, но ему казалось, что это идеальное решение всех проблем. Схватив руку учёного, он с грозным взглядом голубых глаз наблюдал, как поморщилось чужое лицо от боли. Зубы вцепились в чужой палец. И даже не понятно, чему больше удивляться: Джону, который не пытается вырваться, даже когда вкусовые рецепторы распознали кровь во рту, или тем мыслям, которые в принципе его посетили. Убрав руку, когда тишина затянулась, Ло спокойно встаёт с земли, будто и не заметил, как уронил мастера на спину. — И что это сейчас было, потрудись объяснить? — Способ завалить твою хлеборезку. Как видишь, рабочий. Вытерев собственные слюни, он ожидал куда больше реакции за этот случай. Но не сказать что был против, тишина вполне себе уютная. — Чего затих, не поверю что от такой мелочи тебе было больно. Максимум шрам оставил. Всё равно за перчаткой сможешь спрятать. Пошли домой. Увидев движения, Ло направился в сторону привычной деревни. Ещё ужин нужно будет приговорить, да грядки проверить. Мало ли зерно взошло. Джон тем временем слегка замедлился, всё так же рассматривая свою руку. На лице была глупая улыбка. — А говорил что не нравлюсь. Укус был оставлен прямо на безымянном пальце. Навряд ли это специально, но кто сказал что его это волнует? Поднявшись с земли, быстрым шагом учёный устремился к расслабленному оружию. Догнав, рука ласково легла на чужое плечо, даже слегка похлопав перед тем как выдать. — Чур я жених. Такая неожиданная уверенность в чужих словах поставит любого в ступор. И Ло не стал исключением. Остановившись, он уставился на мастера, что так же развернулся к нему, но продолжал идти дальше лунной походкой к дому. — Что? — Пошли пошли, жёнушка. Ужин сам себя точно не сварит. Такой озадаченности Лололошка, кажется, никогда ещё не испытывал. Выдерживая взгляд карих глаз, пришлось скинуть всё на шутку и продолжить путь. Объяснять самому себе чужую смену настроения и настроя не представляется возможным, так зачем заморачиваться?

***

На следующее утро, когда Ло хотел было уже выходить, он заметил чужие перчатки. И они были слегка... видоизменены. Место, где должна была быть ткань для безымянного и мизинца, отсутствовала. Странный вкус у Джона. Очень странный.