После сумерек всегда восходит солнце

Die Sühne

I

После своей поездки в Понивиль Санрайз ощущал себя неважно, и даже попытки Химбейер подбодрить его не сумели оказать никакого какого-либо эффекта. Вернувшись в Кантерлот, он сразу же отправился на встречу с Дейбрейкер, чтобы лично сообщить ей о своем успехе. Как только двери тронного зала распахнулись и императрица увидела своего консорта, она тотчас же встала с трона и одарила его искренней улыбкой. Однако его лицо, несмотря на радость от воссоединения с возлюбленной, выражало грусть и разочарование. — Санрайз, — произнесла она с улыбкой. — Я так рада видеть вас в добром здравии и, насколько мне известно, с большими достижениями. Весь Кантерлот сегодня говорит о вашей впечатляющей победе в Вечнозелёном лесу. — Ваше высочество, — с уважением и поклоном произнесла Химбейер. — И тебя я рада видеть, Химбейер. Надеюсь, во время миссии Санрайз не забыл о тебе и уделил время твоему обучению? — Напротив, ваше высочество, — произнесла айнхорнинь, стараясь сделать свой акцент менее заметным и выбирая самые уважительные слова, которые только могла вспомнить. — Мы с майстером Санрайзом изучали фолиант короля Сомбры, и мне даже удалось освоить несколько заклинаний. — Фолиант Сомбры? — с удивлением спросила Дейбрейкер. — Так вот что искала моя сестра в нашем старом замке! Я уже и забыла, что мы когда-то владели этим фолиантом. Должно быть, Луна завладела им вскоре после того, как мы повергли того деспота в ледяные глубины. Как бы то ни было, я рада видеть, что ты набираешься опыта и умений, девочка. Твоя сестра из Виттенленда будет очень гордиться тобой. — Ваши тёплые слова и возможность учиться у великого майстера Санрайза — вот лучшая награда для меня, ваше — Я не сомневаюсь. Санрайз же продолжал стоять, пригорюнившись, взирая в пол, не говоря ни слова. — Что ж, моя девочка, мне нужно поговорить наедине с твоим наставником. Не могла бы ты… — Разумеется, ваше величество. Я вернусь попозже. Leben Sie wohl! Айнхорнинь немедленно покинула зал, оставив императрицу наедине с её мастером. — Эта юная леди весьма хороша; из неё непременно получится отличная волшебница, — сказала Дейбрейкер, ожидая какого-либо ответа от принца. — Санрайз, что-то ещё произошло в Понивиле, — прямо спросила та. — Да… — ответил он. — В таком случае — давай прогуляемся до сада, и ты мне всё расскажешь.

***

— Я понимаю, что моей главной целью была миссия, а не рандеву с друзьями… — сказал Даск. — Но мне всё равно тяжело. Мы были друзьями несколько лет… Неужели всё должно закончиться именно так? Разойдёмся и порвём друг с другом, разругавшись и пересорившись? — Я понимаю тебя, дорогой, —произнесла Дейбрейкер с нежностью в голосе. — Когда-то мне тоже пришлось принять непростое решение и усмирить свою сестру, которую я всегда любила. Даже сейчас, вспоминая о ней, я чувствую некоторую досаду и надеюсь, что в этот раз мне не придётся пойти на более серьёзные меры, чтобы усмирить её. — Ммм… — недовольно промычал аликорн. — Что-то не так? — Нет, просто… — задумчиво начал он. — Однажды я уже потерял дорогих мне пони. Моих отца и мать; мою сестру. Ты, мои друзья, жители Понивиля и всей Эквестрии, мои ученики… Вы стали для меня новой семьёй. И я бы не хотел потерять семью снова. — Даск… — Меня не покидает чувство, что я уже был в подобной ситуации, и это вызывает у меня беспокойство. Мне кажется, что всё происходит снова, как в тот раз, когда я по собственной вине в одно мгновение лишился всего, что было мне дорого. Как будто вновь вспыхивает неугасимый огонь… Императрица с нежностью обняла его, и принц, положив голову ей на грудь, стал смотреть на гладь воды в фонтане, в которой отражалось вечернее небо и заходящее солнце. — Ты измотан и утомлён, — произнесла она своим чарующим голосом, нежно поглаживая его волосы. — Ты несколько дней провёл вдали от дома и от меня. Тебе мешали, пытались сломить, но ты сделал всё, что было необходимо. Ты — правитель Эквестрии, выполнивший свой долг перед пони. Разве это не благо? Долгое время ты был в пути, погружён в размышления случившемся. Но теперь ты дома, в тихой гавани моих объятий. Я успокою тебя и помогу обрести душевный покой. Её слова уносили прочь все его мрачные мысли, и Даск постепенно погружался в сон. Его глаза закрылись, и он мирно задремал, заключённый в объятия её нежных и шелковистых рук. — Спи, мой любимый. Солнце вновь взойдёт и завтра будет новый день.

II

Поутру Даск проснулся и чувствовал себя как никогда хорошо, словно тот более не помнил событий прошедших дней. Первым, что он усмотрел своим взглядом, была столь любимая им мордочка его возлюбленной, лежавшей рядом с ним на кровати. Совместно умывшись, приняв душ и позавтракав, они принялись вести государственные дела и изучать ситуацию на фронтах, то и дело отходя на ланч и сладкие перекусы. По наступлении же вечера они закончили с делами и отправлялись на прогулки по террасе замка под вечерними звёздами, заканчивая вкусным ужином в их покоях и бурной ночью в постели. Так продолжалось несколько недель, пока в один из дней их не потревожила группа прибывших во дворец пони. То были беженцы из Кристальной Империи, искавшие убежища и помощи при дворе Дейбрейкер и Санрайза. Кристальные пони поведали о том, что уже долгое время, ещё до войны, были слухи о культе, посвящённом поклонению и возвращению Короля Сомбры. И несколько недель назад у этих пони под предводительством айнхорнинь Рэдиэнт Хоуп получилось достичь их цели и вернуть из тьмы древнего чернокнижника-тирана. Сомбра вновь захватил власть, и ныне неизвестно, что случилось с принцессой Ми Аморе Каденс, что правила Империей последние несколько лет. — Теперь ясно, почему мы потеряли связь с Каденс и нашим представительством в Империи, — произнесла Дейбрейкер. — Великие Силы! — воскликнул Санрайз от удивления. — Надеюсь, с Каденс всё хорошо, — обеспокоенно отчеканил он. — Вы уверены, что Сомбра действительно вернулся? — с недоверием спросила Дейбрейкер. — Мы полагали, что принц Санрайз и остальные Элементы победили его ещё пару лет назад. Мы думали, что этот злодей исчез навсегда. — Мы тоже так думали, ваше высочество, — ответил кристальный пони. — Но, видимо, что нет. Мы своими глазами видели, как тьма снова окутала Империю и погрузила её в леденящий кровь холод. — Хм, неудивительно, — ответила Дейбрейкер. — Сомбра всегда славился своими неординарными для просто единорога способностями. Этот гад вряд ли бы испарился просто так. — Тия, мы должны немедленно что-то предпринять! — заявил Санрайз. — Мы должны спасти Каденс и помочь Каденс! — Ты совершенно прав, Даск. Более того, нам ни к чему ещё один фронт на севере. Мы незамедлительно соберём наших воинов и нанесём сокрушительный удар по Сомбре, пока он не успел предпринять что-либо. — Благодарим вас, ваше высочество, — сказали кристальные пони. — Не стоит, — ответила она. — Вы проделали долгий путь. Хорошо, что мы узнали об этом так скоро. — Будьте в Кантерлоте как дома, — с искренней теплотой произнёс Санрайз. — Я распоряжусь выделить вам лучшие покои и сделаю всё возможное, чтобы ваше пребывание здесь было комфортным и приятным. — Мы признательны, принц Санрайз. — И не беспокойтесь, — заверил он их. — Скоро вы вернётесь домой. Мы поможем принцессе Каденс, чего бы это ни стоило. Я обещаю.

III

— Даск, а ты знаешь, что у нас завтра утром во дворце будет один особый гость? — Нет, — ответил он. — Что ещё за гость? — с любопытством спросил жеребёнок. — О, она тебе понравится. Её зовут Каденс. Она моя племянница. — Племянница? — Если быть точной, то не совсем. Мы с Луной были сёстрами только потому, что оба были аликорнами. Разумеется, у нас нет кровного родства. То же самое и здесь. Поскольку Каденс значительно моложе меня, она мне скорее как племянница, чем сестра. — Подожди, так она — тоже аликорн, как и ты? — Да, моё солнце. Она принадлежит к древнему роду Ми Аморе, который исчез несколько веков назад. Мы думали, что больше в мире не осталось ни одного кристального аликорна, но недавно мы нашли её в северных горах. Одинокую, запутавшеюся и отчаявшуюся. — Бедная Каденс! — ошеломлённо воскликнул единорожец. — Селестия, мы же позаботимся о ней? — Конечно же, Даск! — ответила она. — Но, к сожалению, я не смогу постоянно быть с ней. Мне нужно будет заниматься государственными делами. Пообещай мне, что составишь ей компанию и будешь помогать. Она старше тебя всего на четыре года, поэтому я думаю, что вы с ней подружитесь. — Подружиться? — озадаченно спросил единорог. — Но у меня раньше никогда не было друзей… — Правда? У тебя действительно прежде не было друзей? — Неа, меня как-то это не особо волновало. Меня интересовала только учёба. Не знаю, смогу ли я с ней подружиться. — Ну что ж. Всё бывает в первый раз. Главное, Даск — быть доброжелательным, поддерживать друзей в беде и заботиться о них. — Думаю, я понимаю. Я постараюсь стать для неё хорошим другом. — Хороший настрой, солнце! — радостно воскликнула Селестия. — Каденс должна приехать завтра утром. Мы вместе с тобой встретим её, а потом я оставлю вас одних. — Хорошо.

***

Утром следующего дня во дворец прибыла карета со знаменем в виде кристального сердца, который, по видимому, являлся знаком отличия прибывшего гостя. Из кареты, сопровождаемой стражниками Кантерлота, вышла юная аликорн с нежно-розовой шерстью, розово-фиолетово-жёлтымой гривой. Её миловидный облик дополняла простая женская сорочка. — Каденс! Я так рада видеть тебя в добром здравии! — сказала Селестия. — Ваше величество, — произнесла она, с поклоном обращаясь к принцессе. — Я бесконечно признательна вам за то, что вы согласились принять меня в Кантерлоте. — Пустяки, дорогуша. Вот, познакомься, это мой ученик Даск Санрайз, — сказала та, показав на единорога, стоявшего рядом с ней. — Леди Ми Аморе Каденза, — почтительно произнёс он. — Оу, здравствуй, Даск! — любезно вымолвила она. — Мне очень приятно с тобой познакомиться! Каденс нежно пожала руку юноши от чего тот немного засмущался, что невольно заставило её хихикнуть. — Каденс, к сожалению, я буду вынуждена отлучиться по неотложным делам, поэтому Даск составит тебе компанию, покажет дворец и поможет освоиться. — Весьма рада! — ответила та, глядя на мордочку единорога. — Вот и славно! В таком случае увидимся вечером на ужине. Чувствуй себя как дома, Каденс.

***

— Надеюсь, вам понравились ваши покои леди Каденза, — спросил у той Даск. — Да, конечно. Я и мечтать о таком не могла. И, Даск, ты можешь не звать меня «Ми Аморе Каденза». Я пока ещё не принцесса, а простая пони. Зови меня просто Каденс. — Хорошо, Каденс. Вдруг, из недр аликорна раздалось гулкое урчание, чуть ли не эхом разлившееся по коридору. — Уф-уф-уф, где же мои манеры?! — стыдливо воскликнула она. — Да брось ты эти манеры! Пока поблизости нету Фэнтси Пэнтса они тебе не к чему. — Фэнтси Пэнтс — это… — Советник принцессы и по совместительству дворецкий. Иногда он вредный до ужаса, но он на самом деле хороший, — ответил он. — Каденс, а ты разве ещё не завтракала? — Ну, на самом деле, я не ела со вчерашнего дня. — Великие силы! Это нужно немедленно исправить. Пойдём за мной. Сейчас устроим тебе пир на весь мир по случаю приезда! Юноша стремительно схватил за руку девушку, которая была выше его на голову, и повёл в неизвестном ей направлении. — Эй, Даск! Не так быстро! — воскликнула она, заливаясь от смеха.

***

Даск и Каденс наслаждались покоем, удобно устроившись на мягких подушках. Он распорядился, чтобы для него и его новой гостьи приготовили роскошный завтрак, который подадут прямо на траве в дворцовом саду. Так как ранее Даск уже успел позавтракать с принцессой, он не особо интересовался свежеприготовленной, вкусной едой; в отличие от молодой девушки. Поначалу она ела, стараясь соблюдать всевозможные манеры, но вскоре и вовсе позабыла о них, начав уплетать завтрак с невероятной охотой и удовольствием. Закончив с трапезой, пони решили прогуляться по остальной части сада, наслаждаясь общением друг с другом. — Ещё раз спасибо тебе, за такой радушный приём. Мне никогда не было так здорово! — Ах-ах, я рад, что тебе понравилось. — Послушай, Даск. А расскажи о себе. Мне интересно, как ты стал учеником принцессы. Ты живёшь в городе? — Нет, я живу во дворце, — ответил он. — Раньше я жил в городе. Не знаю, слышала ли ты об этом или нет, но пару лет назад произошёл сильный пожар. Мои родители и сестра погибли в нём, и тогда меня приютила Селестия. Так я и стал её учеником. — Великие силы… Я не знала, — ошеломлённо отчеканила аликорн. — Прости, если я заставила всплыть плохие воспоминания. Я не хотела. — Не стоит беспокоиться, Каденс, — сказал он с теплотой в голосе. — С тех пор я уже смог смириться с этим и начать всё сначала. Я очень рад тому, что у меня есть сейчас, ведь рядом со мной Тия. Всё это — благодаря ей. — Тия? Ты имеешь ввиду Селестия? — Ну да. Просто я так её обычно называю. На самом деле, Каденс. Мы с ней не просто ученик и наставник. Мы любим друг друга. — Что? Правда? — удивлённо спросила Каденс. — То есть вы значите друг друга нечто большее, чем ученик и учитель? Прям действительно большее? — Как я и сказал, — ответил он. — Ах-ах, ты, наверное, первая, кому я об этом рассказал. Хотя, возможно, остальные во дворце об этом тоже догадываются. И, честно говоря, теперь, больше всего, я мечтаю о том времени, когда я выросту и нам не нужно будет утаивать это. Мне правда хотелось бы этого. Я очень люблю её, — признался он, с невероятной теплотой в голосе. — Даск, на самом деле мне очень приятно, что поделился этим со мной. Ты очень хороший и добрый. И кстати. Ты знаешь, что означает мой знак отличия? — Что же? — Любовь, — ответила она. — С незапамятных времён род Ми Аморе являлся носителем аспекта магии любви. И даже когда Селестия и Луна не правили Эквестрией, мои предки были теми, кто помогал земнопони, единопогам и пегасам оставаться едиными и жить в гармонии и любви. И мне очень приятно слышать, что впервые за всю историю аликорн и пони полюбили друг друга. Мне это кажется хорошим знаком. Такие события не происходят просто так, без отражения на окружающем мире. Это как эхо, которое расширяется далеко в пространство и отражается. — Что ты хочешь сказать, Каденс? — Я хочу сказать, что… — отчеканила та, запнувшись. — Впрочем, не бери это в голову, Даск. Возможно, я слишком замечталась. Давай поговорим о чём-нибудь ещё. Каденс и Даск пробыли вместе весь день до самого вечера. За несколько лет они успели стать хорошими и крепкими друзьями и первыми друзьями друг для друга. Вскоре, когда дух древнего короля-чернокнижника вернулся из глубин льда вместе с Кристальной империей и её жителями, Даск со своими друзьями смог остановить короля и вернуть своей старой подруге принцессе Ми Аморе Каденза кристальный трон и восстановить Гармонию в империи. После этого Даск и Каденс продолжали обмениваться письмами, а принц иногда и лично посещал империю.

***

Исполнив нужные приготовления, Дейбрейкер и принц Санрайз немедленно выступили в поход на Кристальную империю, чтобы не дать вновь вернувшемуся королю снова захватить над ней власть. Санрайз беспокоился о жизни своей старой подруги, а потому ему более всех не терпелось оказаться там. За несколько дней король Сомбра успел собрать армию, но его воины не были готовы к внезапному нападению первоклассных эквестрейских штурмовых бригад, которыми командовала сама императрица. Однако Санрайзу показалось странным, что кристальные пони, встававшие на их пути, не проявляли никаких признаков контроля или гипноза со стороны короля-чародея. Создавалось впечатление, что они сами, по своей воле, шли на них с оружием, стремясь не допустить их до дворца. Эквестрийские штурмкоммандос жестоко расправлялись со всеми стражниками на пути ко дворцу, и под их огонь попадали и многие гражданские. Санрайз приказал умерить им свой пыл и вести огонь более предусмотрительно, что они с позволения императрицы исполнили. Наконец эквестрийцы достигли дворца и ворвались внутрь, медленно пробираясь через труппы гвардейцев. Войдя в тронный зал, они наконец встретились лицом к лицу с Сомброй, рядом с которым и находилась принцесса Ми Аморе Каденза. Рог Санрайза мигом загорелся красным, и тот резко выступил вперёд, направляясь к чернокнижнику. Штурмовки же пошли за ним следом и лавиной накинулись на гвардейцев. — Сомбра! — крикнул он, — Зря ты вышел из тьмы на свет, поганый ты червь! — Даск? — удивлённо вымолвила Каденс. — Даск Шайн! — возбуждённо восклик единорог со шкурой цвета праха. — Рад видеть знакомую морду! — злобно выцедил он. Из рога принца вырвался красный луч, чуть не задевший Каденс, от которого Сомбра успешно увернулся. Вдруг единорог увидел, как на него направились теневые шипы. К удивлению аликорна, они не нанесли единорогу никакого вреда, а лишь позабавили его. — Вижу я, что ты кое-что почерпнул из моего фолианта… Острый рог Сомбры сверкнул зелёной вспышкой и шипы мигом обратились в пыль. — Но ты забыл, что именно я был создателем всех этих заклинаний! Рог единорога вновь вспыхнул, и из-под ног Санрайза вырвался теневой кристалл, едва не пригвоздив его к земле. Внезапно кристалл начал сильно вибрировать и через мгновение взорвался, разлетевшись на множество острых осколков. Аликорн попытался защитить себя, прикрывшись крыльями, но большинство осколков вонзилось в них, причинив невыносимую боль. В этот момент в его грудь ударил магический луч Сомбры, оставив на ней огромный ожог. От боли Санрайз упал на землю. — Сомбра, немедленно прекрати! — крикнула Каденс, схватив единорога за руку. — Если ты ещё причинишь ему вред, то можешь позабыть о нашей сделке! — Как пожелаете, ваше высочество, — с издевкой произнес единорог, отворачиваясь от побежденного принца. К счастью, он успел заметить Дейбрейкер, несущуюся на него через весь зал, и, словно тень, скользнул в дальний угол вместе с Каденс. — Каденс, я так и думала, что это ты способствовала его возвращению, — сказала Дейбрейкер. — Ты предала Эквестрию и мою доброжелательность к тебе. Не думай, что тебе это сойдёт с рук. — Я не предавала ни Эквестрию, ни Селестию, которой ты, монстр, не являешься. Ты обезумела от своей злости, как и твоя сестра. В твоём сердце не осталось ни капли любви ни к ней, ни к Даску, ни тем более ни к пони. — Всё, что я делаю, я делаю ради пони! — ответила она, — И не жалкой суке Сомбры упрекать меня в этом! Палящий луч Дейбрейкер не смог настичь Каденс, которая тенью исчезла вместе с Сомброй. Оглянувшись вокруг, она заметила, что её воины успешно завершили битву со всеми кристальными пони. Вид окровавленных трупов стал для неё единственным источником радости. — Немедленно почешите весь дворец и город и расправьтесь с оставшимися ренегатами. Осторожно отнесите принца Санрайза в палату врачевания в верхней части дворца и приведите врача-хирурга. Мы должны закрепиться в империи, чтобы Сомбра более не посмел заявиться сюда. — Будет исполнено, ваше величество!

IV

Санраз очнулся и обнаружил, что лежит на кровати, окружённый разнообразным медицинским оборудованием. Всё вокруг него словно плыло, а он всё ещё находился под воздействием препаратов. С трудом ему удалось разглядеть рядом с собой пони в белом халате и свитере цвета капучино. — Ох, какая радость! — воскликнул пони, — Вы очнулись, мастер Даск! Присмотревшись внимательнее, принц понял, что знает этого пони. Позже он осознал, что это был единорог-врач из Кантерлота, с которым он познакомился примерно месяц назад. — Т-Тейпсе? — произнёс он, — Тейпсе Куранс? — Он самый, — повтердил единорог. — Что вы здесь делаете? — Вроде как вам понадобилась помощь, мастер Даск. А за добро нужно платить в пределах возможности. Хотя кое-кто бы сказал, что вы нынче этой помощи не заслуживаете. — Ч-что? О чём вы? — спросил принц. — Эти стены… Мы ведь в Кристальной империи? Как вы оказались здесь? — Это не так важно, — спокойно ответил единорог, — Главное, чтобы вы были спокойны и восстановились. Сомбра сильно вас потрепал. — Сомбра? Ах… точно. Мы прибыли сюда, чтобы расправиться с ним… Каденс… — произнёс он, вспоминая последние события перед своей отключкой. — Чёртова Каденс! — крикнул тот в порыве злости, — Как ты могла так со мной поступить! Мы были друзьями, но даже ты передала меня как и все остальные! — Мастер Даск, принцесса Каденс здесь не причём. Даже Сомбра вернулся не просто так. Это Каденс вернула его из тьмы. — Каденс? Зачем ей это? Мы ведь изгнали Сомбру пару лет назад. Она ни за что бы не пошла на такое… — Похоже, её вынудили обстоятельства. Как вы могли заметить, гвардейцы, которые преградили вам путь, не были под его контролем, равно как и сама Каденс. Всему виной страх. Страх простых пони и Ми Аморе перед вашей возлюбленной. Они понимают, что Дейбрейкер — это не та Селестия, которую вы когда-то знали, и что она представляет гораздо большую опасность, чем чейнджлинги, Сомбра и Найтмер вместе взятые. Но самое прискорбное то, что вы, мастер Даск, сами для себя решили закрыть глаза и игнорировать действительность. И это позволило Дейбрейкер глубоко вонзить свои когти в ваше сердце и посеять там тьму. — Ты… Да как ты смеешь, — грозно отчеканил аликорн. — Ты, проклятый простопони, какою властью ты это говоришь, или кто дал тебе власть? Знай своё место и не смей произносить моё старое имя! Его рог загорелся и тот уже был готов направить его в ход против единорога-смутьяна. — Вы скованы. Скованы сложившейся ситуацией. Но вскоре будете скованы по-настоящему. Просто смотрите и наблюдайте, мастер Даск. Скоро мы увидимся с вами ещё раз в несколько иной обстановке. Из рога Санрайза вырвался мощный луч магической энергии, который разрушил значительную часть стены возле входа. Однако, к его удивлению, атака не достигла цели. Единорог словно растворился в воздухе, как будто его никогда и не было. Это привело Санрайза в невероятную ярость. Стресс усугубил его состояние, и он начал метаться на постели, произнося проклятия в пустоту. В этот момент в комнату ворвались стражники и его ученица Химбейер. — Майстер Даск! — напугано крикнула она, — Держите его и позовите врача! Нужно его немедленно успокоить. Стража мигом обхватила принца, а Химбейер готовилась в случае чего отразить непроизвольную магию своего наставника, которой тот мог навредить им. — Где он! Где этот проклятый единорог! — безумно кричал Санрайз в пустоту. — Какой единорог? — спросила того Химбейер. — Чёртов врач! — ответил он, — Единорог, который был в Кантерлоте. — Майстер, вы бредите. Вашим лечением занимался Санбёрст. Ваш знакомый единорог. — Нет, не Санбёрст. Другой. Другой единорог! — Verdammt! — воскликнула айнхорнинь, — Гер принц не в своём уме. Держите его крепче. Я попытаюсь успокоить его и заставить заснуть. Рог девушки загорелся малиновым, и хотя ей пришлось приложить немалые усилия для того, чтобы возобладать над аликорном, постепенно он успокоился и вскоре отрубился. — Tja, мы отлично справились. И приведите наконец сюда этого парня. Ещё бы чуть-чуть и принц бы от нас мокрого места не оставил. — Есть! — отозвались стражники. — А я пока пойду и доложу об этом её высочеству, — решила про себя Химбейер.

***

Химбейер находилась в бывших покоях Каденс, которые теперь занимала императрица. Айнхорнинь поделилась с ней подробностями инцидента, произошедшего с её учителем. — От всего сердца благодарю тебя, Химбейерен Штраух, — произнесла аликорн с искренней благодарностью. — Как же хорошо, что ты оказалась рядом. Более того, мы не ошиблись, пригласив тебя из Виттенленда. Будь уверена, я лично позабочусь о том, чтобы твои достижения не остались незамеченными твоими родными, особенно твоей сестрой Онорией Голдмейн. — Не стоит ваше величество, — ответила она, — Для меня честь служить принцу-консорту. — И у тебя это великолепно получается. От этих слов молодая девушка покраснела от смущения и гордости. — Я правда очень признательна тебе за это. К сожалению, я не могу постоянно быть с Санрайзом и я очень рада, что рядом с ним есть хоть кто-то, кто искренне заботится о нём кроме меня. Ему это очень нужно. — Я понимаю, госпожа. Уверяю вас, я не подведу ни вас ни его. И, пожалуй, мне вновь стоит проведать майстера. Разрешите откланяться. Поклонившись императрице, она направилась к выходу из покоев, как вдруг, Дейбрейкер окликнула её внезапным вопросом: — И ещё. Надеюсь, что твои забота и беспокойство о принце ограничиваются лишь отношениями «учитель-ученик»; если ты понимаешь, о чём. Ведь знаешь, было бы весьма плачевно, коль окажется, что это не так. А как известно, не может быть на небе двух солнц на одни сумерки. Девушку удивил этот вопрос и поставил её в весьма неудобное положение. Несколько секунд она стояла и обдумывала сказанное императрицей, словно дешифрируя каждое слово. Затем она уверенно ответила: — Ни в коем случае, ваше высочество. Безусловно, я премного уважаю его и считаю его одним из немногих кто достоин такого отношения, но я не испытываю к нему ничего бо́льшего, чем надлежит. И я полагаю, что вы и сами это понимаете. — Разумеется, — с гордой улыбкой ответила аликорн, — С помощью своих сил я отчётливо вижу твои мысли и чувства. Должна признать, что твои манеры и дисциплина не знают себе равных. Другие кобылы на твоём месте, не задумываясь бы рискнули завязать с принцем отношения и очаровать его. В отличии от тебя. — Если же вы владеете такой силой, то почему вы спросили меня об этом? — Дело в откровенности. Чтение потаённых мыслей и чувств удаётся и происходит намного успешнее и чётче, когда пони эмоционально вовлечён в это и его мыслительные процессы направленны на саморефлексию. — Понятно, — ответила Химбейер, — Но всё же, если бы даже я испытывала к майстеру более тёплые чувства, полагаю я, что у меня было бы достаточно ума не вставать между вами и ним. — И именно поэтому ты и стала его наставницей. Хм, подумать только. А ведь когда-то и сам принц был моим наставником, — мечтательно упоминала она, — Судьба — интересная штука. — Natürlich.

V

Санрайз, словно безжизненный, лежал, уставившись в потолок. Он размышлял о событиях, которые произошли с ним за последние месяцы и годы. Эти мгновения, наполненные размышлениями, казались ему вечностью. Он словно видел свою жизнь с совершенно новой стороны, которую прежде не замечал. Он осознавал и прозревал. И стоило ему прислушаться, как он слышал знакомые, но такие далёкие слов. — Чего же в действительности стоили все эти годы, проведённые в глухом захолустье под Кантерлотом вдали от твоей возлюбленной? — Ничего, — вторил аликорн, — Вместо того чтобы быть с любимой; поддерживать её и лелеять, я гнил там, занимаясь бесполезными делами. — А чего стоили тебе твои друзья? — Ничего, — отвечал он с раздражением. — Эти пони нагло пользовались моим временем и вниманием. Из-за них я каждый день подвергал свою жизнь опасности. Но не было в этом никакой дружбы или товарищества. Они просто использовали меня, когда им нужна была помощь, а они были не в состоянии справиться со всем сами. Паразиты, неспособные что-либо создать без посторонней помощи. — Воистину! Эти узы стали неудобносимым бременем для тебя. Узы подобные тем, что паразиты создают между собой и их целью. Горе же тому, кто умножает чужое могущество, ибо оно добывается умением или силой, а оба эти достоинства не вызывают доверия у того, кому могущество достаётся. Сие есть вечная мудрость. Впрочем, если пони заслуживает доверия, то заслуживает и могущества. Твоя верная наставница одна из сих, кто был достоин могущества. Она была достойна разделить сей пир с тобой. Итак, не только могущество, но и верность её возрастала, как плод добрый. Но что твои друзья? Разделили ли они с тобой эту трапезу в ответ на столь великую добродетель? — Нет, — вторил он. — Напротив, они, как волки дикие, начали объедать меня живого. Обгладывать мои кости и пить мою кровь. Каждый из них предал меня и осудил. В действительности же лишь я был тем, кто не захотел пребывать в апатии и страхе. Я был тем, кто выбрал из двух вещей одну. Разве я злодей? — Нет, ибо ты выбрал жизнь супротив смерти. Апатия — это смерть. Нет. Апатия хуже смерти, потому как мёртвый хотя бы кормят червей в земле. Даже тот, кто совершил мнимое зло — совершил большее добро, чем тот, кто решил не выбирать вовсе. Известны их дела; они ни холодны, ни горячи; о, если бы они были холоды или горячи! Но, как они теплы, а не горячи и не холодны, то извергну их из уст Моих. Итак, будь ревностен и будь холоден или горяч. — Апатия — это смерть, — вторил аликорн. — Апатия — это смерть, — подтвердил голос. Закрыв глаза, он кончил с размышлениями и всё его сознание устремилось лишь к одному. Словно сама его душа тянулась к Ней. Рассудок более не был в его власти и ни его язык, испустивший из недр души столь сокровенное и святое имя: — Дейбрейкер. Вдруг перед его глазами оказалась морда императрицы, выражающая искреннюю радость и удовлетворение, словно та одержала некий грандиозный триумф. — Я здесь, Санрайз, — выцедила та. — Я здесь только ради тебя и ни для кого больше. Пусть же душа твоя будет горяча и дух твой холоден. — Да будет так, моя повелительница, — страстно ответил он, заключив её в столь же страстный поцелуй, раздавшийся жаром в их телах.

VI

Спустя пару месяцев армия Императрицы окончательно разгромила западную армию Найтмер. Остатки лунаристов отступили на юго-восток, где их встретили союзники из культа Сестёр Ночи. Наступательный план Чейнджлингов потерпел неудачу. Эквестрийцы успешно отбили осаду Ванхувера и Анкорейджа и начали осторожное контрнаступление. Однако, долгое время, проведённое восточными территориями Эквестрии под оккупацией лунаристов, не могло остаться незамеченным. Жители Мейнхеттена, Филадельфии и других индустриальных городов, хотя и испытывали неприязнь к Найтемер, не были столь же благосклонны к правительнице из Кантерлота. Они изо всех сил старались сохранить довоенный уклад жизни и почти автономный статус восточных городов, что мешало соляристам установить полный контроль над возвращёнными территориями. Вскоре выяснилось, что освобождённые граждане были не единственной проблемой для императрицы. С каждым днём всё больше и больше появлялось слухов о повстанческой террористической организации, которая действовала практически во всех крупных городах Империи, не говоря уже об отдалённых деревнях. Так называемое «Гармоничное сопротивление» провозглашало партизанскую борьбу за возвращение старых доимперских порядков и свержение власти Дейбрейкер, которую они считали лжеправительницей и узурпатором, не желая верить, что она была настоящей принцессой Селестией. Тем временем, императрица и её верный принц-консорт не теряли времени даром и активно занимались устранением внутренних угроз. Первым шагом на этом пути стало создание официального государственного имперского культа, который провозгласил Дейбрейкер Богиней-Импеатрицей и Матерью-Солнцем, а принца Санрайза — её викарием и верховным жрецом этого нового культа. Таким образом окончательно сформировался титул принца Санрайза как Понтификус Солярис. На фоне роста радикальных настроений, патриотизма и популярности идей патернализма и превосходства, культ быстро завоевал огромную поддержку среди простых пони. Они видели в нём источник стабильности и единства в это непростое для страны время, а в Дейбрейкер — символ надежды и света. Однако, несмотря на это, многие пони продолжали выступать против действующей власти и поддерживать партизанов. В связи с этим Санрайз предложил создать орган Имперской инквизиции как отдел Тайной Имперской канцелярии. Дейбрейкер с радостью поддержала эту идею и выделила ему значительную сумму из казны на её осуществление. Понтифик принял на себя руководство этой организацией и незамедлительно начал набирать пони на различные должности. Вступить в ряды могли лишь самые преданные и беспринципные пони, а заключительным этапом отбора для каждого из кандидатов был личный разговор с Понимфиком и Императрицей наедине. За короткое время Санрайз сумел создать полурелигиозный государственный орден, нацеленный на борьбу с внутренними врагами и предателями. Инквизиторы успешно справлялись с любыми антиправительственными элементами как на востоке, так и по всей Эквестрии. Однако партизаны из движения «Гармоничного сопротивления» продолжали успешно скрываться и вести подрывную деятельность против своих собратьев, оставаясь абсолютно неуловимыми для инквизиции, что сильно озадачивало Санрайза. Единственное, что он мог сделать в этой ситуации — это обратиться за советом к своей мудрой возлюбленной, что он и сделал в один из их страстных вечеров, проведенных вместе.

***

Двое аликорнов, тяжело дыша, лежали в объятиях друг друга после очередной бурной ночи любви. На лице Санрайза играла озорная улыбка, и он, словно хищный тигр, набросился на свою возлюбленную с неистовым поцелуем. Монархи несколько минут наслаждались жаркими лобзаниями и дыханием, словно стремясь опустошить друг друга, а затем вновь слиться в безумной плеаде наслаждения. Через час солнце окончательно скрылось за горизонтом, и в тёмном ночном небе лишь догорающие свечи освещали вспотевшие и испачканные тела аликорнов. — Ах, Санрайз, любимый… — с трудом произнесла Дейбрейкер. — Порой я удивляюсь, откуда у такого жеребца такая выносливость, что даже богиня остаётся в дураках. — Всё ради тебя, Тия, — шутливо ответил истощённый аликорн. — Если потребуется, я готов «удивлять» тебя хоть до самого рассвета. — Помилуйте вашу верную слугу, господин! — Если так пойдёт и дальше, то я ещё больше заведусь, и это будет продолжаться не до рассвета, а до следующего заката. — Великие силы! — воскликнула императрица. — Но я и вправду устал, — признался он. — Так и быть, я проявлю свою милость к вам, — игриво ответил он. Аликорны несколько минут лежали в молчании, пока Дейбрейкер не обратила внимание на задумчивую морду своего консорта, который сверлил серьёзным взглядом потолок их покоев. — Санрайз, что-то не так? — спросила она. — Ты выглядишь озадаченным. У тебя что-то случилось? — Вроде того, — уклончиво ответил тот. — Вроде того? — Ну, просто я думаю, как мне разобраться с этим проклятым сопротивлением. И хотя мы смогли восстановить порядок в возвращённых землях и заручиться верностью наших подданных, эти так называемые партизаны до сих пор остаются поразительно неуловимыми. За все эти месяцы мы не смогли поймать ни одного повстанца. А они всё продолжают сеять хаос и террор. Я попросту не знаю, что делать с этим. Ума не приложу. — Твоя проблема мне теперь ясна, любимый, — понимающе заявила та. — Видимо, дела обстоят действительно серьёзно, что даже ты не можешь их решить. И я так понимаю, ты просишь моей помощи или совета. В ответ на это Санрайз лишь надуто промычал, будто от стыда. — Тия, пойми, я ведь твой жрец, принц-консорт. Это моя задача — бороться с этим сбродом. Просто я пока не понимаю, как. — Ох, ты ж мой дурачок. Нет ничего такого в том, чтобы просить меня об этом. В конце концов, мы обязаны во всём поддерживать и помогать друг другу. Но думаю, я могу дать кое-что. Это поможет тебе справиться с твоей задачей самостоятельно, без моей помощи. — И что же это? — заинтересованно спросил он. — О, думаю, я покажу тебе это завтра. Утро вечера мудренее. А пока давай не будем забивать наши головы этим и как следует ещё позабавимся перед сном. На морде Санрайза вновь появилась хитрая улыбка, и он почувствовал прилив сил.

***

На следующее утро Дейбрейкер, как и обещала, раскрыла перед Санрайзом свой план по борьбе с сопротивлением. — Ты хочешь, чтобы я присоединился к ним? — спросил с недоумением аликорн. — Но я же принц! Меня знает вся Эквестрия от мала до велика. Императрица ответила, что существует способ скрыть его истинный облик с помощью магии. Благодаря фолианту Сомбры Санрайз уже имел некоторые познания в магии иллюзий, теней и телепатии, и Дейбрейкер предположила, что он сможет быстро освоить технику трансформации. — Эта способность позволит тебе преобразиться не только внешне, но и на более глубоком уровне, — пояснила она. — В глазах других пони ты станешь не Санрайзом Шайном, а совершенно другим пони, как будто всегда им был. Но ты изменишься не только внешне, но и внутренне. Эта трансформация не изменит твою сущность, но позволит тебе как бы «переписать» свою природу в видимом мире. Представь, если бы яблоко внезапно обрело образ ножа. И хотя оно имело бы форму и материю ножа, на самом деле это было бы то же яблоко, просто в другой форме и материи. Поэтому эту технику можно назвать скорее не трансформацией, а транссубстанциацией. Это невероятно искусная и сложная магическая техника, которая напрямую влияет на законы этого мира, но при должной сноровке ты без проблем её освоишь. Тебе нужно лишь представить в голове образ и принять облик. Я помогу тебе с этим, направляя твои мысли в нужное русло. — Слушай, Тия, а почему бы мне просто не послать к ним других инквизиторов? Например, Химбейер? — Я не сомневаюсь в их преданности и навыках, но считаю, что они слишком холодны и зависимы. Им будет сложно внедриться к простым пони и жить среди них. Ты же, напротив, долгое время жил среди простых пони и знаешь, как они думают. Для тебя не составит труда ужиться с ними и заставить доверять тебе. — Хм, ладно, это действительно имеет смысл, — согласился он. До самого вечера Санрайз тренировался с Дейбрейкер в использовании транссубстанциации, пока наконец не смог окончательно принять другой облик и удержать его. Это был образ его сестры-айнхорнинь белого окраса, с синей гривой и знаком отличия в виде щита с шестиконечной звездой. Единственной поправкой было то, что он адаптировал этот образ под мужской пол, чтобы ему было легче концентрироваться. — Теперь ты можешь присоединиться к повстанцам без риска вызвать подозрения к себе. Как я и говорила, я лишь дам тебе инструмент, а остальное ты сделаешь сам. — Спасибо, Тия. Я немедленно займусь этим завтра и покончу с этими проклятыми террористами, смеющими порочить и хулить твоё доброе имя, — горячо заявил он. — Клянусь, я истреблю каждого из них за то, что они посмели пойти против тебя, любовь моя. — Я не сомневаюсь, любимый.

VII

С наступлением первого зимнего снега и спустя две недели напряжённых поисков, расспросов и сбора информации, Санрайз и его оперативная команда наконец вышли на след повстанцев. В одном из спальных районов Кантерлота они вышли на земнопони по имени Абдельшаб аль-Васат. — «Слуга народа из центра», — произнёс принц. — Что? — спросила Химбейер. — Это значение его имени. Один из столпов Эквестрии, Сомнамбула, немного познакомила меня с её родным языком, — объяснил он. — Получается, это лишь его псевдоним? Вероятно, он обозначает его род деятельности в сопротивлении. — Скорее всего, так и есть. — Но мы до сих пор не знаем, где он находится, — напомнила айнхорнинь. — Только это имя и всё? — Не беда, Химбейер. Если он выбрал себе такой позывной, то, вероятно, он не из этих мест. Возможно, с запада Зебрики. — Думаю, нам стоит проверить данные по последней переписи Кантерлота. Если этот пони не уроженец Эквестрии, то будет не сложно выяснить его настоящее имя, место работы и жительства, — предположила девушка. — Есть смысл, однако я думаю, что в сопротивлении это уже учли. Скорее всего, он недавно приехал сюда и нигде не зарегистрирован. Вероятно, он скрывается в какой-то норе прямо в сердце Империи… — Тогда давайте я проверю столичный реестр на всякий случай, а вы поищите информацию о нём по району. — Так и сделаем. Я распоряжусь, чтобы тебе предоставили доступ в архив. Если узнаешь что-нибудь, немедленно сообщи мне. А я покамест расспрошу наших резидентов.

***

Чтобы скрыть свою личность, Санрайз применил навык, которому его научила Дейбрейкер, и изменил свою внешность. Когда он добрался до спального района, его первым желанием было исследовать местные общественные места и завязать разговор с посетителями. Первым заведением, которое он увидел, был семейный ресторан «Вкусное угощение». — Хм, восточная кухня. Если мне повезёт, то здесь я смогу найти нужную информацию без долгих поисков, — подумал он. Внезапно он вспомнил, как его подруга Рэрити рассказывала о том, как однажды посетила подобный ресторан в Кантерлоте, чтобы решить там проблему Дружбы. Судя по её словам, то заведение было довольно экзотическим. — Не удивлюсь, если это именно то место, — заключил он. Когда он вошёл в ресторан, его нос, привыкший к дворцовым ароматам, внезапно ощутил на себе шквал запахов различных специй и приправ, которых он никогда раньше не пробовал. — Великие силы! — воскликнул он про себя. — Стоит мне пробыть здесь слишком долго, и моя голова расколется как орех. Внезапно к нему подбежала айнхорнинь оранжевого окраса, одетая в изящные восточные одеяния и золотую бижутерию. — Добро пожаловать во «Вкусное угощение», дорогой гость! — радостно воскликнула она, приветствуя единорога. — Мы с отцом рады, что вы посетили нас, и надеемся, что сможем удивить вас нашей уникальной кухней! Клянусь богами, такого вы бы не сыскали во всей Эквестрии! — Ах-ах, ни чуть не сомневаюсь, дорогуша, — любезно ответил он, от чего девушка слегка смутилась. — Ну что ж, в таком случае пройдём в зал. Вы хотите персональный, закрытый столик или обычный? — Пожалуй, обычный, — ответил Санрайз. — Хорошо, тогда присаживайтесь за любой столик, который вам понравится. Если вам что-то понадобится, то зовите меня. Моё имя, кстати, — Сафрон Масала. — Шайнинг Армор, к вашим услугам. Сев за столик и осмотрев меню, Санрайз остановил свой выбор на чечевичном супе, сладком сене с шафраном и кардамоновом чае. Закончив с трапезой, единорог ещё некоторое время бездельничал за столиком, опустошая чайник, пока к нему не подошла Сафрон. — Понравились ли вам наши народные яства и не желаете ли чего-нибудь ещё, эфенди? — Нет, спасибо, всё было очень вкусно. — В таком случае… — опешила айнхорнинь. — Ну вообще-то, есть кое-что… — К вашим услугам, эфенди! — Я слышал, что в вашем районе проживает некий Абдельшаб аль-Васат. Вы случайно не знаете такого? — Хм, возможно, — уклончиво ответила Сафрон. — По какому делу он вам требуется? — Добрые языки нашептали мне на ушко, что мистер Аль-Васат каким-то образом связан… с лучами прежнего Солнца, если вы понимаете, о чём я. Просто я потерял брата на войне, а ей, видимо, конца и края нет. А я бы очень хотел помочь покончить с ней и закончить дело брата, за которое он боролся, пока… Не встало новое Солнце. — Думаю, я понимаю, — сочувствующе ответила девушка. — Секундочку, эфенди. Девушка отошла на кухню, оставив единорога одного. Вернувшись к нему, Сафрон вручила ему чек за еду, на обратной стороне которого было написано некое послание. Увидев, что единорог заметил его, девушка одобрительно кивнула. — Благодарю, — ответил он, оставляя на столе указанную сумму и немалые чаевые. Забрав чек, Санрайз немедленно покинул ресторан. Развернув бумажку, он увидел написанный ручкой на обратной стороне адрес дома, с пропиской о том, что убежище находится в подвале жилого дома. — Победа! — удовлетворительно воскликнул он про себя. Не желая испытывать удачу и тянуть со временем, он решил сразу же отправиться на встречу со связным.

***

Прибыв на место, единорог спустился по ступенькам ко входу в подвал и постучал несколько раз, терпеливо ожидая ответа. — Кто там? — спросил голос за металлической дверью, с явным заморским акцентом. — Меня зовут Шайнинг Армор, — ответил он. — И я здесь, чтобы бороться с тиранией императрицы. — Кто тебя послал? Ты шпион? Как ты узнал об этом месте? — Меня направила к вам Сафрон Масала из «Вкусного угощения», — сказал он, доставая в качестве подтверждения белый чек. — …Ладно, можешь войти, только без фокусов, белоснежка, — произнес голос с некоторой долей сомнения. — Разумеется, — ответил единорог с коварной и циничной улыбкой.

***

— Таким образом, мы наконец смогли на шаг приблизиться к внедрению в сопротивление и на шаг ближе к его полному уничтожению, — заявил Санрайз в окружении доверенных членов инквизиции и канцелярии. — Пока что я буду работать над повышением их доверия к себе, дабы подняться по их иерархии и получить как можно больше информации об их агентах, действующих в наших городах, лидерах, штаб-квартирах и каналах связи. По возможности я буду пытаться продвигать членов внутренней разведки в их ряды. Когда же всё закончится — мы нанесём по ним сокрушительный удар и в миг уничтожим весь этот сброд. А до тех пор, пока я буду заниматься своей задачей, создавайте видимость борьбы с ними. Все свободны.

VIII

Полмесяца принц провёл в тылу врага, занимаясь рутинной работой с документами, одновременно отправляя их копии в канцелярию. Он разносил листовки по домам и вербовал новых пони в ряды сопротивления, за чьими личинами скрывались его личные агенты. Благодаря своему положению, Санрайз без труда снабжал повстанцев оружием и продовольствием из имперских имений армии её величества, а также деньгами из казны, создавая образ профессионального диверсанта и вора. Это позволило ему завоевать огромное доверие повстанцев и продвинуться по иерархии. Он получил доступ к ценной информации обо всех агентах сопротивления, действовавших в Кантерлоте, а также список убежищ и тайников в его окрестностях, близких городах и посёлках. Особенно его удивил список имён спонсоров и тех пони, кто активно поддерживал и даже работал на них. Среди них были такие известные личности, как Сомнамбула, Мистмэйн, Мэдоубрук и даже командир имперской армии Флэш Магнус. — Похоже, что сопротивление проникло в Эквестрию гораздо глубже, чем мы предполагали, — заметил он. С большинством из этих пони ему приходилось работать лично, забирая деньги, передавая информацию или участвуя в совместных операциях, что вызывало у него внутреннее раздражение. Многих из них он знал ещё с тех времён, когда был Даском, и его очень огорчал тот факт, что однажды ему придётся расправиться с ними. В один из дней в Кантерлотское убежище должен был прибыть один из оперативных командиров сопротивления, цель приезда которого была неизвестна Санрайзу, но он смиренно ожидал его. — Агент Шайнинг, долгожданный гость наконец-то почтила нас своим визитом, — с явным недовольством сказал Абдельшаб, словно испытывал неприязнь к этой пони. — Аль-Васат, я понимаю ваше недовольство, но… — произнёс знакомый голос. — Недовольство? Силы правые! Я всего лишь несколько месяцев работал в полной изоляции в столице самой Империи, подвергая свою жизнь большой опасности и с трудом вербуя добровольцев. Если бы не помощь нашего друга Шайнинга, мы бы и за несколько лет не достигли того, что смогли достичь с таким трудом. — Никто и не говорил, что будет легко, — резонно ответила пони. — Вы знали, на что идёте. В комнату вошёл Абдельшаб, а за ним — айнхорнинь жёлтого окраса с частично красной гривой, одетая в белую рубашку на подтяжках и рабочие брюки. — А вы, я так понимаю, и есть тот самый Шайнинг Армор «Око бури»? — Познакомься, Шайнинг, это командир Сансет Шиммер. «Что? Сансет?» — удивлённо спросил про себя Санрайз, не ожидая увидеть свою старую подругу. — Хм, понимаю ваше удивление, — сказала айнхорнинь, заметив удивлённое выражение лица принца. — Вероятно, вы думали, что командир сопротивления будет выглядеть более презентабельно, но, что есть то есть. Сансет Шиммер, к вашим услугам, — произнесла она, протягивая руку. — Шайнинг Армор, — ответил он. — А что ещё за «Око бури»? — Ну как же. Вы стали весьма знаменитым среди других повстанцев. Единорог, работающий в Кантерлоте, водящий имперцев за нос, прямо у порога «её величества» с таким размахом, как никто другой. Вы словно око бури, находящееся в самой сердцевине урагана; неуловимый и неуязвимый. — Вы преувеличиваете, я всего лишь выполняю свою работу во благо Эквестрии. — Знаете, Шайнинг, простые пони, которым вы помогли, другого мнения. Ох, ну и в самом деле, что ж это. Зовите меня Сансет! Просто меня слегка выбешивает вся эта фамильярность. Все, кто борятся за старый порядок и Селестию, мне как братья и сестры родные! — Конечно, Сансет. — Хорошо схватываешь, жеребчик. Хотя я хотела обсудить с вами наше дело, но, впрочем, не хорошо заниматься таким на пустой желудок. Я невероятно голодна с дороги. Ты случаем не знаешь, где мы могли бы пообедать тут без лишних глаз? — Думаю, что да. Я знаю тут на районе одно неплохое местечко. — Вот и здорово! — задорно воскликнула айнхорнинь. — Что ж, веди меня, Око бури Кантерлота. Заодно и обсудим там наше дело.

***

— Благодарю вас, Сафрон. — Да, спасибо, дорогая. Запах просто невероятный, — произнесла Сансет. — Благодарю, ханым-эфенди. — Кстати, не могли бы вы закрыть ресторан для нас? Мы с Сансет хотели бы обсудить «наши дела». — Конечно, сейчас здесь всё равно почти никого нет. С этими словами девушка покинула комнату для особых посетителей, чтобы выполнить просьбу. — Какая милая девушка. Надеюсь, ей можно доверять, — произнесла Сансет, обращаясь к своему собеседнику. — О, без сомнения. Именно она помогла мне найти вас. — Серьёзно? Тогда следует довериться, — с этими словами Сансет с удовольствием погрузилась в еду. — Итак, Шайнинг, откуда же вы? — Я из Кантерлота, — ответил он. — Урождённый кантерлотер, да? — Да, я из рода местных дворян. — А почему вы решили присоединиться к нам? — Ради памяти моего брата. — Брата? — Да, он погиб год назад, в самом начале войны. Мне стало так больно видеть, во что превратилось то, за что он боролся, и за родителей, которые до сих пор оплакивают его. — Понимаю. Я тоже потеряла брата. — Правда? У вас был брат? — недоумевал он, не помня, чтобы у Сансет были родственники. — Ну, не родной. Названный, — пояснила она. — Хотя он действительно был для меня как родной. Даск — так его звали. — Даск? Это который принц? — Да, хотя сейчас его вроде зовут как-то по-другому. — Точно, Санрайз Шайн. — Ага. — Не знал, что вы были знакомы с принцем. — Это ещё мягко сказано. Он многое сделал для меня, и я ему безмерно благодарна. Он был единственным, кому я была небезразлична. По крайней мере, до определённого момента… — от этих слов внутри Санрайза что-то сжалось, и он почувствовал себя нехорошо. Как будто что-то старое, что он пытался забыть, вновь всплыло на поверхность. — Но, по правде говоря… — смутилась Сансет. — Он никогда не переставал быть для меня братом. Может, мы часто ругались и грубили друг другу, но наша дружба остаётся для меня самой большой ценностью. И я надеюсь, что однажды, возможно, когда мы победим и всё будет как раньше, я снова встречусь с ним и вновь назову своим другом. У меня с детства никого не было. Ненавистные родители отказались от меня. Другие дети и сверстники сторонились меня, как прокажённую. И в какой-то момент я стала очень жестокой и несправедливой ко всем. Я слышала, что в раннем детстве принц лишился всех, кого любил, и стал таким же одиноким и потерянным, как и я. Возможно, я просто видела в нём родственную душу. Но думая сейчас об этом… Впрочем, не стоит. Что за угрюмость и негатив? Давайте лучше насладимся едой и обсудим дела. — Конечно, — тихо ответил он, обдумывая слова айнхорнинь. — Знаешь, долгое время, с первого дня основания сопротивления, я работала одна. И хоть были те, кто помогал мне в этом деле, большую часть времени я работала одна. Думаю, мне пригодился бы такой напарник, как ты. — Напарник? — Ну да. Знаешь, мне постоянно приходится мотаться по всей Эквестрии и контролировать действия наших пони. Твои навыки очень бы мне пригодились за пределами столицы. И думаю, что добровольцы, которых ты собрал, отлично справятся здесь сами, тем более, что ты уже внёс огромный вклад. Так что скажешь, Шайни? — Я согласен. Честно говоря, я давно уже не был за пределами столичных стен, и думаю, мне не помешало бы освежиться. — Вот и славно, тогда через пару дней мы отбудем и посетим пару-другую городов. Думаю, возможно, мы даже успеем побывать в нашем главном штабе в Вечнозелёном лесу. Санрайз не мог упустить такой шанс, который позволил бы ему наконец узнать местоположение основных баз сопротивления, не говоря уже о главном штабе. Однако неожиданная встреча со старой подругой образовала трещину в его душе, в которой доныне были сокрыты давно забытые чувства и воспоминания.

IX

Вплоть до самого лета Санрайз и Сансет путешествовали по Эквестрии, наблюдая за деятельностью сопротивления и помогая всем, кто нуждался в их поддержке. Санрайз и раньше замечал удивительные лидерские качества своей подруги, но теперь, проведя с ней несколько месяцев, он убедился в этом как никогда прежде. Её появление в штабах сопротивления и перед строем партизан было достаточно, чтобы поднять боевой дух и вдохновить на дальнейшую борьбу. Принц был поражён такой преданностью делу и решимостью зелотов. Даже самые преданные сторонники Империи не могли похвастаться таким огнём в глазах, как у них. Иногда Санрайзу казалось, что даже у него самого не было такой же страсти. В разговорах с Сансет он узнал, что та была одной из инициаторов создания сопротивления, первой возглавив первых добровольцев, недовольных радикальными изменениями в стране. По словам Сансет, среди первых лидеров были и его старые друзья: Рейбоу, Пинки и Эпплджек. Другие его знакомые, такие как Старлайт, Столпы Эквестрии, Баттерскотч и многие другие, хотя и не участвовали в движении открыто, активно поддерживали его. Однако Санрайз не успел встретиться с ними из-за постоянной спешки Сансет, которая не могла усидеть на одном месте, что отчасти изматывало его. Санрайз интересовался, нет ли у сопротивления информации о передвижении или судьбе исчезнувших полгода назад Короля Сомбры и Кейденс. Сансет отвечала отрицательно, не располагая такими данными. Санрайз регулярно связывался с Дейбрейкер через телепатию, которой она научила его незадолго до его отъезда из Кантерлота. Благодаря этому он мог тайно и удалённо поддерживать связь с ней, Химбейер и другими инквизиторами. Постепенно другие штабы сопротивления заполняли имперские диверсанты, готовые нанести удар в любой момент. Однако по настоянию императрицы и понтифика они выжидали, чтобы суметь захватить как можно больше зелотов и получить как можно больше данных.

***

Прошло несколько месяцев, и с наступлением лета вся империя готовилась к празднованию дня Вечного Солнцестояния, утверждённого по воле Дейбрейкер. Попутным поводом для столь грандиозного праздника было то, что к этому моменту эквестрийцы перешли в окончательное, решительное контрнаступление в Землях Чейнджлингов. Со дня на день их столица Весалиполис должна была пасть в руки императрицы, как и вся остальная Эквестрия, над территориями которой она восстановила свой прежний контроль, разгромив силы сепаратистов и оставшихся лунаристов в землях Сестёр Ночи. Санрайз заметил, что с приближением праздника Сансет начала вести себя скрытно и резко, будто была чем-то утруждена и очевидно не хотела посвящать в это Санрайза, что было необычно, ведь они всегда всё делали вместе. Однажды принц решил спросить свою старую подругу о причине столь непривычного для неё поведения. — Ах, Шайнинг. Рад тебя видеть, друг. — Прости за беспокойство, — опешил единорог. — Просто мне кажется, что в последнее время ты ведёшь себя как-то странно. Что происходит? У тебя какие-то проблемы? — М, так заметно, а? — язвительно спросил она. — Что ж, от тебя ничего не скроешь. Не беспокойся, никаких месячных, — пошутила она — Сансет, ты что-то скрываешь от меня? — Можно и так сказать. В общем, — это должно было стать сюрпризом, но я чертовски плоха в таких вещах, в отличие от одной моей розовой подруги. Поэтому, думаю, нет смысла более скрывать. Шайнинг, я хочу, чтобы ты стал командиром сопротивления; одним из его лидеров. Ты долгое время работал со мной и отлично доказал свою профессиональность и преданность делу. Я поручилась за тебя. — С-Сансет… Не стоило. Я лишь выполнял свой долг. Как и все другие. — Разумеется. Вот только «другие» не достигали таких успехов как ты. Да и, откровенно говоря, мне мало кто нравится. — Спасибо, правда, — искренне ответил Санрайз. — Ха-ха, не спеши радоваться, жеребчик. Это ещё не всё. — Хм? — Ты ведь помнишь, что скоро день летнего солнцестояния? — Да, через пару недель. А что такое? — Мы планируем… Убить Дейбрейкер. Вдруг на него словно вылили ушат ледяной воды. Он ожидал услышать что угодно, но не это. — Стоп, что? — Мы собираемся совершить покушение на неё, — повторила Сансет. — Покончить с её тиранией раз и навсегда. — Н-но, Сансет, это же ведь всё та же принцесса Селестия. Мы не можем убивать её. — Я тоже не хотел этого, Шайнинг. Селестия с Даском сделали для меня больше, чем кто-либо другие. Мы с командованием долго думали об этом. И пришли к тому выводу, что без Элементов Гармонии мы не сможем вернуть её обратно. Рэрити исчезла вместе с Найтмер, и мы не знаем где она, а принц Даск находится под контролем Дейбрейкер, и за эти месяцы мы не смогли узнать о нём абсолютно ничего. Боюсь, что другого выбора нет. — Быть такого не может. Неужели нам действительно нужно убить принцессу? Война ведь скоро закончится и всё будет как прежде. — Шайнинг, ничего после поражения Кризалис не изменится, — раздражённо ответила Сансет. — Ей будет мало одних лишь Земель Чейнджлингов. Вслед за ними она захватит Олению. Потом — Сталлионград. Потом — Грифонию, а после ещё и Гиперберию и весь Эквус, если не весь мир. — Откуда тебе это известно? — У нас в Кантерлоте свои источники. Это точно. Уже давно заготовлены планы. Мы не можем позволить снова пролиться рекам крови. Не только пони, но и других народов. Вспомни, как она расправилась с сепаратистами и как её войска вырезали всю гвардию Кристальной империи. Это нужно остановить. — Но кто возглавит Эквестрию после неё? Мы? — Если потребуется. Шайнинг, мне нужна твоя помощь на этой операции. Ты ведь с детства жил в Кантерлоте и знаешь город лучше, чем кто-либо. — Сансет… Я не знаю. — Я понимаю. Дам тебе время подумать. Я рассчитываю на тебя, брат, — сказала айнхорнинь, хлопнув приятеля по плечу и оставив его одного. — «Я рассчитываю на тебя, брат.» — повторил про себя он. — Тия не должна знать об этом, пока. Я должен убедить Сансет передумать. Иначе она умрёт.

X

В течение нескольких дней Санрайз пытался убедить Сансет не совершать покушение, но его попытки не увенчались успехом. Айнхорнинь была непреклонна и полна решимости. До дня солнцестояния оставалось всего пару суток, и принц решил пойти на отчаянный шаг — попытаться манипулировать сознанием подруги с помощью своей магии, чтобы спасти её. Всю ночь Санрайз бодрствовал, и когда рассвело, он решил прокрасться в комнату, где спала Сансет. Подойдя к ней, он осторожно приложил ладонь к её голове, и его рог загорелся фиолетовым, а затем заискрился зелёным светом. Чёрная магическая дымка окутала их, и пелена застилала глаза Санрайза. Он оказался в неком бесформенном пространстве, где перед ним стоял образ Сансет. Взглянув на морду пони перед собой, девушка узнала в нём своего бывшего друга. — Даск, — отчеканила она, — я рада тебя видеть. — Я тоже, Сансет. — Правда? Впрочем, я не удивлена, — с иронией заявила она. — Вряд ли бы ты смог держаться так долго. Да и, наверное, нахождение вдали от Дейбрейкер пошло тебе на пользу. — Не понимаю, о чём ты говоришь, — раздражённо сказал он. — Я пришёл, чтобы переубедить тебя совершать покушение на неё. Даже если для этого мне потребуется… — У тебя ничего не выйдет, и ты это знаешь. — Я не… — Хватит придуриваться, Даск! Обманывай себя сколько хочешь, но меня ты не обманешь. И тем более ты не заставишь меня передумать, даже насильно. — Сансет! — крикнул Санрайз. — Пойми же ты, что тебя убьют. У тебя ничего не выйдет! Пожалуйста, именем всего того, что нас когда-то связывало. Откажись от этого. Кончай с этими играми в борьбу. Дейбрейкер высоко оценила твои способности. Мне стоит лишь попросить её. Я сделаю так, чтобы членов сопротивления не тронули, чтобы их помиловали. Помоги мне, и мы добьёмся справедливости. — О чём ты, Тартар тебя побери, говоришь? Какая ещё справедливость? Скажи мне, Даск, неужели все эти месяцы, что ты провёл со мной, пронеслись мимо тебя? Неужели ты забыл и не видел все те зверства, что творила твоя любимая с её подданными? Неужели твой страх, любовь и преданность ей настолько сделали тебя слепым? — Нельзя сделать омлет, не разбив яичницу. Мы уже больше года находимся в состоянии войны, и за это время я прекрасно понял одну вещь — на войне правдой жертвуют в первую очередь. Будь то правда суть убеждения, традиции, мораль, Гармония или Дружба. — Никто ими не жертвовал. Их насильно отняли у нас. Может быть, тебе и Селестии было легко отказаться от этого, как от какой-то старой игрушки, но именно на этом пони держались задолго до самого появления Эквестрии, задолго до всяких аликорнов. Веками и поколениями мы преодолевали любые трудности с помощью Дружбы и единства. Однако вы решили, что можно даже и не спрашивать нас о том, хотим ли мы этого. — Вы сами не знаете того, чего хотите, — ответил Санрайз. — Единственное, что вам действительно требуется — крыша над головой, спокойное небо, чтобы было что есть и всякие глупые празднования и фестивали. Порядок и стабильность. Согласись же, ведь немногого вам нужно для счастья, — сказал он стиснув зубы. — Но… — Закрой пасть и слушай! Правда говорят, чем велик достаток империи, тем скорее грядёт революция. Вы, жалкие кметы, терроризирующие Эквестрию и её народ, в то время как мы все силы тратим на то, чтобы мы и дальше процветали и нам ничего не угрожало. Кричите и ноете по своей Гармонии, но скажи мне на милость, подруга — ты правда настолько наивна? Разве надлежит унимать плачущего ребёнка только потому, что он ноет? «Пожалуйста, я хочу поиграть с огнём.» Что ты ответишь? «Да, конечно»? Но обожжётся он по твоей вине! — Это не дети, это взрослые мужчины и женщины. — Телом — возможно, но не разумом. Тем не менее, вы скорее предпочтёте дать им обжечься и позволить рыдать. Оставите всё как есть. Пока не случится непоправимое. Апатия — это смерть, — отчеканил Санрайз. — Хуже, чем смерть, ибо даже мёртвые кормят падальщиков и червей в земле. И так вы обречёте наш народ на смерть и вымирание, когда могли лишь немного подождать, а когда бы всё закончилось — мы бы пришли к соглашению и миру. Потому даже Рэрити, что выбрала служение Найтмер благороднее, чем любой из сопротивления, ибо она как и я сделала свой выбор действовать. И когда я прибыл в Понивиль, чтоб в помочь вам и защитить, напомни мне что вы сделали? Как мои друзья обошлись со мной. Вы бы с радостью предпочли приход Найтмер и смерти невинных, чем бороться. И пока я сражался с Найтмер вы все стояли в стороне и осуждали меня за спиной. Лишь потому что я выбрал сражаться. — Да кому нужен этот мир, если никого к тому моменту не останется! Только разве что сами мертвецы его и застанут. Дейбрейкер не остановится на одних лишь Чейнджлингах и ты сам прекрасно это понимаешь. Она не остановится пока не подчинит своей воле весь Экинокс! Сколько ещё погибнет и будет брошено в костёр войны, пока она окончательно не добьётся своего и перед ней не преклонятся все народы? Но когда всё закончится и принц-консорт с императрицей встанут на краю мира то, взирая на мёртвые тела своих друзей; воинов и народов Экинокса Санрайз Шайн во всеуслышание воскликнет — «Я не забыл своей преданности и любви!» — пафосно сказала Сансет. — Ах, так вот оно в чём дело… — ехидно подметил он. — Ты завидуешь Дейбрейкер. Завидуешь тому, что я всегда предпочитал Селестию тебе и относился к тебе лишь как к подруге, а не чему-то большему, не так ли, Санни? — Я… Ты… Мудак, насколько же ты стал высокого мнения о себе! — раздражённо заявила айнхорнинь. — И действительно. Вот только находясь в твоём сознании я могу зреть твои даже самые сокровенные мысли. И, похоже, это и правда так. — Убирайся из моей головы… — Я не уйду ДО ТЕХ ПОР, пока ты не откажешься от этой затеи. Я буду находиться здесь так долго, пока ты не сломаешься. Когда же всё закончится ты ничего не вспомнишь и сделаешь так, как я скажу! — ПРОЧЬ ИЗ МОЕЙ ГОЛОВЫ! — крикнула Сансет, чей голос разразился болью. С её глаз потекли горькие слёзы и всё её тело задрожало, как лист на ветру. Вдруг, Санрайз почувствовал как будто в нём что-то разбилось, заставив того окоченеть от шока. Он был словно парализован и единственное, что он мог делать — это наблюдать за тем, как с помощью лишь своей силы воли Сансет словно выковыривала его из своей головы, что было весьма болезненным для него. Так продолжалось до тех пор, пока его образ окончательно не растворился, аки дымка, оставив её наедине с собой и своими мыслями. Она думала и гадала о том, кто из них двоих всё-таки сейчас сумел одержать победу в этой мысленной баталии. Сумел ли аликорн сломить её дух, посеяв огромное зерно сомнения и заставить сожалеть её о потраченных в пустую месяцах. Или же она смогла перенести это испытание, сохранив контроль над собой и не дав лишить её свободы. В любом случае — то были уже проблемы её настоящей, что сейчас спала беспокойным сном. Всё произошедшее останется для неё лишь мимолётным сновидением, столь иллюзорным, но до боли реалистичным.

***

Санрайз в ужасе отпрянул от девушки, пребывая в шоке от того факта, что она смогла противостоять его магии даже пребывая во сне, не прилагая никаких особых усилий. Не на это рассчитывал гордый аликорн. Тихо отдышавшись и придя в себя принц рассудил, что раз она не поддаётся даже его влиянию, то в таком случае у него остаётся только один вариант. Убить её. Встав с пола и снова подойдя к её кровати он обратил внимание на её морду. Она бормотала во сне и ёрзала головой, как бы отбиваясь от мучащего её кошмара. — Прости меня, Сансет, — искренне сказал он, — Но я не могу позволить, чтобы ты причинила вреда Дейбрейкер. Это будет быстро. Его роз загорелся зелёным в купе с чёрной дымкой и тот уже был готов нанести удар. Внезапно для себя он схватился за её плечо и неслабо сжал, от чего Сансет пробудилась. Взглянув на непонятый источник света айнхорнинь увидела над собой некого пони. Присмотревшись, она разглядела в нём своего старого друга. — Даск…? Вдруг Санрайз осознал, что после того, как его вырвало из её сознания он ненароком потерял облик Шайнинга. Не найдя в себе сил исполнить затеянное аликорн в ужасе сбежал из её комнаты и телепортировался прочь. Он оказался в своих старых покоях во дворце Кантерлота. Содрав простыню с одеялом с кровати тот кинул их на мраморный пол и рухнулся на пол. Дав волю чувствам и эмоциям он заплакал, держась за свою голову. Он поверить не мог тому, что собирался сделать. Даже мысль о том, что он пытался магией помутнить её сознание ради собственных целей была ему не просто отвратительна, но омерзительна. Каждое слово сказанное им ей. — Как я мог… Это не мог быть я. Я ведь не такой, совсем не такой… — сказал он про себя. — Все эти месяцы… Ради чего? Это безумие. Содеянное им виделось ему так, будто это делал не он, а кто то другой. Некто чужеродный и противный ему. Некая сущность, следующая за ним как тень. И сейчас он впервые почувствовал, как эта тень отпрянула, проливая свет на действительность. Её сила слабела и более не могла сдерживать его.

XI

Снова находясь в облике Шайнинга, Санрайз шёл по улицам Кантерлота, направляясь к штабу сопротивления. Он был чудовищно измотан и не спал всю ночь. Он двигался подобно ходячему мертвецу, и лишь иногда его взгляд останавливался на происходящих вокруг вещах. Столь любимый ему с детства город теперь представлялся пристанищем призраков. На улицах было бесшумно и пустынно, и лишь редкие обыватели провожали его своими угрюмыми и такими же уставшими взглядами. Не дойдя и до спального района, его вдруг окликнул некий голос из-за спины. Обернувшись, он увидел, к нему стремительно приближались королевские гвардейцы. Не успев среагировать, Санрайз оказался скручен ими. — Эй, подождите! Я… — недоговорил он, получив сильный удар по голове, от чего тот отрубился.

***

Будучи до этого измотанным Санрайз провёл без сознания несколько часов. Вдруг, его разбудили некие голоса, перед ним. Раскрыв глаза он увидел перед собой Шэдоу Темпест, о чем-то говорящую со стражниками. — Вы уверены, что стоит будить? Не лучше было бы, чтобы он оставался здесь? — сказал пегас. — Да, он может всё испортить, — согласился второй стражник. — Всё будет испорчено, если он останется здесь, — ответила вишнёвая айнхорнинь. — Командир Сансет приказала отпустить его. — Темпест? — дезориентированно спросил аликорн, испугав стоящих перед ним пони. — Это ты? — Даск? — Чёрт, он проснулся. — Лучше нам уйти, иначе он может что-то выкинуть. — Ладно, идите. Я разберусь со всем сама, — сказал Темпест. Двое пегасов немедленно покинули комнату, оставив двоих пони наедине. — Темпест, какого чёрта меня остановили и задержали? — Ну вообще-то мы хотели поймать повстанца Шайнинга Армора, но мы не ожидали… такого. — Я внедрился в сопротивление по приказу Дейбрейкер, чтобы следить за ними. Недавно я узнал, что они готовят по-… — опешил он. — Эй, а сколько сейчас часов? Как долго я тут пробыл? — Сейчас около пяти утра. Ты пробыл без сознания весь день. — Пять утра?! — воскликнул Санрайз. — Скоро ведь должен начаться праздник солнечного солнцестояния, когда Дейбрейкер поднимет солнце при всех. Я немедленно должен быть на площади! На неё готовится покушение. Не став задерживать его, Темпест ушла с дороги друга, дав тому ринуться со всей прыти прочь. — Значит — Сансет была права, — сказал про себя айнхорнинь. — Надо сообщить ей, пока ещё не поздно.

***

Санрайз бежал по улицам, стремясь отыскать Сансет или кого-то из её свиты, чтобы предотвратить нападение. Он проверил спальный район и штаб повстанцев, но не нашёл никого. — Лишь бы успеть! С помощью телепатии он сообщил Химбейер о предстоящем нападении и попросил её подготовить канцелярию и инквизиторов. Он приказал им не убивать никого, только арестовать. Аликорн взмыл в небо, стремясь как можно быстрее добраться до центральной площади города, где сейчас находилась Дейбрейкер. Он боялся, что она может убить Сансет, не оставив от неё и следа. Когда он достиг площади, то увидел огромную толпу пони и Дейбрейкер, стоявшую на каменном помосте. Он приземлился немного поодаль, чтобы не привлекать внимания. Двое инквизиторов подбежали к нему и направились вместе с ним, оставаясь в тени. Остальные уже заняли свои позиции и выжидали. С помощью своих телепатических способностей он почувствовал тех, чьи намерения отличались от остальных. Сконцентрировавшись, он узнал их точное местоположение и поделился этой информацией с инквизиторами. Однако он так и не смог найти Сансет. — Она должна быть где-то здесь, — отчеканил он про себя, направляясь в толпу. Наиболее очевидным решением было пойти к Дейбрейкер и ждать нападения возле неё, что он и сделал. Санрайз телепортировался прямо на помост и встретился со своей бывшей наставницей. — О, Санрайз! — радостно воскликнула она. — Как же я рада видеть тебя! Хорошо, что ты нашёл время. Императрица подошла к своему консорту и заключила его в страстный поцелуй. Затем она с любовью заглянула в его глаза. К её удивлению, она заметила огромное смятение в его взгляде. — Любимый, что-то беспокоит тебя? — Нет, всё хорошо. Просто я тоже рад видеть тебя. Мне было тяжело без тебя. — Ох, мой глупышка. Подожди. Сейчас я подниму солнце и объявлю праздник; после этого мы уединимся во дворце и восполним упущенное. Дейбрейкер вышла вперёд и, вытянув руки в сторону горизонта, начала медленно поднимать солнце. Под удивлённые возгласы толпы светило постепенно начало омывать землю своими жаркими, ослепительными лучами. — Пусть же сей день, аки и все грядущие, будет озарять солнце! — возгласила императрица. — Скоро же, дню не будет конца, и моё солнце во веки веков повиснет в зените над Экиноксом. Ибо я — Богиня-Императрица Дейбрейкер; Та, Кто поднимает солнце! Внезапно, краем глаза Санрайз заметил, как некая фигура в плаще, стоящая позади них, резко ринулась к Дейбрейкер, обнажив острый кинжал. — Тия! — крикнул он, окликивая Дейбрейкер. Мгновенно среагировав, он резко развернулся и кинулся прямо на убийцу, желая встать между ним и своей возлюбленной. В этом порыве он напоролся прямо на кинжал, который вонзился под его ребро. Из-за шока он не почувствовал никакой боли и навалился на убийцу, избивая того кулаками. Упав оземь, он прекратил с избиениями и принялся душить пони. Через усилие и задыхаясь, ассасин сумел вымолвить лишь одно слово: — Даск… Опомнившись, Санрайз ослабил хватку и сорвал с неизвестного капюшон. Оказалось, что за ним скрывалась… — Сансет?! Внезапно шок исчез, и аликорн почувствовал невероятную боль, сковавшую всё его тело. Из-за этого Санрайз рухнул с боку от Сансет, извиваясь в агонии. Он лишь мог слышать тяжёлое дыхание девушки возле него и некие крики вокруг. Инквизиторы атаковали всех находящихся на площади повстанцев, вызвав панику в толпе. Имперская стража немедленно схватила Сансет и увела прочь с помоста, а Дейбрейкер ринулась к своему консорту. Санрайз захлёбывался в собственной крови и задыхался. — Даск! Даск! — в ужасе кричала Дейбрейкер, чей голос был неразличим для него. Императрица немедленно принялась останавливать кровотечение и искусственно поставлять кислород с помощью магии. — Даск, прошу тебя! — кричала она. — Не оставляй меня, умоляю. Я спасу тебя, ты только держись, прошу. Только не закрывай глаза, борись! Вдруг, до его слуха смогли отчётливо дойти последние слова Дейбрейкер. Было ли то лишь бредом, вызванным дефицитом кислорода, или нет, но он явно слышал, что сейчас её голос звучал иначе. Её голос был таким же, как и давно до войны. Голос, принадлежавший отнюдь не Дейбрейкер, но той, чей голос некогда успокаивал его, когда ты был потерян и лишён всего. Той, которую он однажды полюбил всем своим сердцем. И эта любовь — единственное, что заставляло его бороться и не закрывать глаза, дабы и он дальше мог видеть её прекрасные аметистовые глаза.

XII

Прошло две недели с момента покушения на жизнь императрицы. За это время канцелярия и инквизиция провели тщательное расследование под руководством Блюблада, а также состоялся судебный процесс над арестованными заговорщиками, включая лидера Сансет Шиммер. Санрайз несколько дней провёл в королевском госпитале. Когда его состояние стабилизировалось, Дейбрейкер настояла на его переводе во дворец, в императорские покои, где она могла бы заботиться о нём. Оставшееся время она посвятила его лечению и восстановлению, почти полностью отказавшись от участия в судах над повстанцами и передав государственные дела Блюбладу, а работу инквизиции — Химбейер. Она постоянно находилась рядом со своим любимым, ни на секунду не отходя от него. Не желая лишний раз беспокоить измождённого после ранения и операций Санрайза, она лишь изредка целовала его в щёку или лоб, нежно гладила по волосам и тихо шептала ласковые слова на ушко. Ей было тяжело видеть страдания бывшего ученика, которого она любила, когда он был ещё юным и невинным. Она чувствовала вину и ответственность за то, что по её вине он пострадал. Санрайз несколько месяцев провёл вдали от Кантерлота, занимаясь трудным делом и рискуя жизнью, в то время как она сама находилась за стенами дворца. В этот момент она осознала, как нуждалась в нём и скучала по нему. Скучала по тому умному и очаровательному пони, который однажды стал для неё всем. В нём она любила всё — от ухоженных коротких волос и больших фиолетовых глаз до нежной, шелковистой шкуры и голоса. Он заставлял её сердце биться сильнее, до потери дыхания. Однако, наблюдая за ним сейчас, она начала замечать то, что раньше было скрыто от её внимания. Его глаза теперь горели болезненным оранжевым пламенем, а вокруг одного из них был след, как от ожога. Часть его гривы окрасилась в кроваво-алый. Всё его тело было словно в синяках, а кости, казалось, ломились под некой тяжестью, нависшей над ним, словно тёмная, беспросветная туча. Она чувствовала всё это, стоило ей пристально взглянуть на него. Однако, даже прислушиваясь к его мыслям, она понимала, что даже психологически ему было невыносимо. И хотя внутренне она осознавала истинную причину этого, она всячески отказывалась и открещивалась от осознания действительности, как от плохих мыслей, стараясь запирать их глубоко в себе. Через несколько дней состояние Санрайза значительно улучшилось, и он практически пришёл в себя, хотя ему всё ещё было тяжело покинуть постель. Дейбрейкер помогала ему с походами в ванную, кормлением и сменой одежды. Боль в груди всё равно мешала ему дышать, двигаться и ходить, но благодаря её магии с каждым мигом ему становилось всё лучше и лучше. От самого факта постоянного нахождения рядом с ним Дейбрейкер ему было тепло и хорошо на душе, что благоприятно сказывалось на его состоянии, как телесном, так и душевном. Такое простое и тихое времяпровождение со своей любимой, которое с недавних пор стало для них не просто редкостью, но и неведомой до доныне роскошью, которых им так давно не хватало; так давно, что по воспоминаниям подобные моменты между ними случались ещё задолго до его отъезда в Понивиль. — Дэй-… э… Тия, — отчеканил он, в то время, как его нежно поглаживала его любимая. — А, что такое? — обеспокоенно спросила она. — Даск, любовь моя, тебе что-то нужно? У тебя что-то болит? — Н-нет, любимая, всё хорошо, — заверил он, мягко коснувшись её мордочки своим пальцем. — Просто… ахах, не знаю как и сказать, — смеясь сказал он. — Мне так хорошо с тобой. Правда. Такое ощущение, будто нам давно не было так… — неторопливо прервал он, не находя подходящих слов. Дейбрейкер же искренне улыбнулась, и на её душе стало намного легче, стоило ей увидеть будто сияющее лицо Санрайза, чьи слова были полны искренности и тепла. — Мне тоже, Даск, — согласилась она. — У меня абсолютно такие же чувства. Двое аликорнов не заметили, как начали называть друг друга своими прежними именами. Они какое-то время продолжали смотреть друг на друга любящими глазами, пока они вдруг, одновременно, не преисполнились непонятной грусть и чувство тоски, словно они не могли найти сил на то, чтобы сказать что-то важное или признать нечто очевидное, чему, к их общему сожалению, было предрешено остаться неозвученным, то ли от страха, то ли от слабости. Оба аликорна полагали, что они зашли слишком далеко и пути назад уже нет. И осознания это угнетало их более всего.

***

Через пару дней Санрайз значительно восстановился и уже мог справляться со всем сам, что позволило Дейбрейкер наконец вернуться к своей работе. До сих пор нерешённым делом оставалась судьба заговорщиков, чем она собиралась заняться и наконец довершить начатое. И хотя рана в груди все равно вызвала боль, Санрайз позволил себе прогуляться по дворцу, в компании Химбейер и пообедать с ней. — Вы точно уверены, что хотите вернуться к работе, майстер? — Да, но теперь уж точно не под прикрытием в сопротивлении. Скажи мне, Химбейер, ты сделала так, как я сказал? — Не совсем, мне пришлось выдать расположение Кантерлотского штаба и пару других в округе, как и имена повстанцев. Простите меня. — Ничего, значит ты должна была так поступить и другого выбора не было. — А скажите мне, почему вы не желаете раскрывать все данные по сопротивлению? — спросила девушка. — Неужто вы не хотите, чтобы их поймали и таким образом вы заботитесь о них? — Поверь мне, если бы меня волновала судьба этого сброда, то я бы вообще за это всё не брался. Просто я пологаю, что Дейбрейкер слишком импульсивна. С этим надо поосторожнее. — Wirklich? Мне кажется, что вы либо лукавите, либо сами не верите своим словам, уже простите меня, гер майстер. — Курсы психоанализа тебе на пользу не пошли. — Wie man das sieht. — Ладно, скажу чем тебе честно, Химбейер, — раздражённо отчеканил он. — Когда мы были с тобой в Понивиле и все мои старые друзья предали меня, я действительно возненавидел их. И я думал, что более не нуждаюсь в них и никогда не буду. Но когда я снова встретился с Сансет у меня были странные чувства. Я был удивлён одним словом и даже скажу, что был рад увидеть её. И хотя всё это время я находился под личиной Шайнинга Армора — я начал задумываться о том, что возможно, представь себе, я ошибался. Да, я ошибался. Поступил слишком опрометчиво. Но намотой себе на ус, Химбейер, я не жалею ни-о-чём! Mein Gewissen ist vollkommen klar, если тебе так понятнее. И тебе советую, как ученице поступать так же. Всё, что мы делаем — мы делаем исходя из ситуации и так как считаем нужным. И даже если в процессе окажется, что изначально всё было не так однозначно и можно было достигнуть более благоприятного результата, сделав всё по-другому ты не должна раскаиваться или сожалеть. В первую очередь мы живём в настоящем и наблюдаем оное, а значит наши поступки происходят в моменте, что делает из нас невольными письцами истории или вершителями судеб. И неважно, значительно то или незначительно. Но мы обладаем такой вещью к ответственности; ответственность поступка, так как мы являемся теми, кто из двух опций; неважно, плохой или хороший сделал в итоге выбор, вместо того, чтобы пребывать в бездействии. И потому, запомни, Химбейер: никто не прав так как ты, ни в суждениях, ни в поступках. Даже если это твои лучшие друзья или я сам, потому как не плечах обывателей сия ответственность. — Я… Спасибо, майстер, — стыдливо отчеканила айнхорнинь. — Простите меня за то, что посмела допрашивать вас. Я не подумала головой. — На то ты и моя ученица, — улыбнувшись, довольно сказал принц. — И на то я твой наставник. Истинно, то, что мы постоянно учимся, в том числе на ошибаетесь. Я горжусь тобой. — Мне ещё многому придётся научиться. — Возможно, но ты уже достигла огромных успехов. Ты уже способнее, чем я в твоём возрасте. Продолжай в том же духе и разница будет еле заметна. — Jawohl! — Тем не менее, мне всё ещё сложно даётся даже вставание с кровати. Не могла бы докладывать мне о ходе судебного процесса? В ОСОБЕННОСТИ о Сансет Шиммер. — Разумеется, майстер.

XIII

Постепенно Санрайз вернулся к делам и даже принял участие в нескольких судебных процессах над членами столичного отделения сопротивления, хотя впоследствии он быстро отказался от этого. На вопрос Дейбрейкер о причинах своего решения он отвечал, что ему тяжело находиться в зале и ему становится плохо. Однако на самом деле Санрайзу было крайне неприятно сталкиваться с недовольными взглядами подсудимых, словно те знали о его слежке за ними и пытались уязвить его или пристыдить своими обжигающими взглядами, словно говоря: «Будь ты проклят, предатель. Мы всё знаем». Вся эта ситуация вызывала у него невероятное уныние и хандру, и он даже не хотел заниматься бумажной волокитой, перекладывая всю работу на свою наставницу. Он пытался избавиться от этого гнетущего чувства всеми возможными способами: принимал тёплые ванны, гулял на свежем воздухе, пил настойки, но даже редкие встречи с возлюбленной не помогали. Это чувство было разительно отличным от тех, что он испытывал раньше. Теперь же он чувствовал невероятную злость и ярость от своего бессилия, которое мучило его. Санрайз потерял счёт часам и дням, пока в конце концов не столкнулся с хронической бессонницей. Он не мог спокойно спать и, словно зомби, бродил по коридорам и залам дворца. Химбейер спрашивала своего наставника о причине этого и пыталась помочь, но безуспешно. Его начали мучить сильные мигрени, а в ушах появилось болезненное звенение. Это продолжалось до тех пор, пока однажды Химбейер не сообщила ему, что получила письмо от Шэдоу Темпест, которое якобы было найдено у членов сопротивления и адресовано именно ему. Испытав на себе очередной нервный срыв своего наставника, она решила просто оставить письмо на его рабочем столе. В следующую ночь Санрайз наконец сумел впервые за долгое время заснуть, но всю ночь его преследовали странные кошмары, похожие на жуткие видения грядущего. Перед его глазами хаотично проносились морды Дейбрейкер, Найтмер, Сомбры, Блюблада и его друзей. Однако в конце концов он смог впервые за долгое время хоть чуть-чуть выспаться, и даже мигрени отступили, и он чувствовал себя хоть немного лучше. К своему удивлению, он обнаружил, в каком плачевном состоянии находились его покои, полные лежащей на полу одежды, еды, склянок и мусора. Его прежде элегантная одежда была жутко изношена и испачкана, а сам он выглядел крайне небрежно. Он не знал ни какой сейчас день, ни какой месяц. Словно после долгого запоя, он начал вспоминать всё, что происходило эти дни, и как грубо вёл себя со своей ученицей. — Ох, Химбейер, какой же я скот, — с досадой сказал он, потирая свой лоб. Желая найти её и извиниться перед ней, принц неспешно пошёл к выходу из покоев, как вдруг краем глаза заметил запакованое письмо, лежащее на краю его стола. В иное бы время он оставил такой пустяк на более свободное время, но сейчас его будто нечто извне тянуло открыть это послание. Подойдя к столу и взяв канцелярский нож, он вскрыл письмо. Однако было раннее утро, и солнце ещё не взошло, поэтому он решил зажечь рядом стоящие свечи. Зажёгши их, он принялся читать.

***

Казематы инквизитория были на редкость стоящими своих постояльцев в пору правления императрицы и её консорта. Они были специально спроектированы с тем расчётом, чтобы политический заключённый не имел никаких удобств, что только сильнее сламывало их дух. Ни какой-либо койки или лежанки, ни туалета, ни обширного пространства, ни даже капли света или звука. Абсолютно ничего. За всё время немалое количество пони прошло через них, благодаря чему они редко пустовали. Сансет Шиммер, один из главарей сопротивления, была одной из тех, кто была удостоена чести пребывать там. Она провела там полмесяца с момента ареста, однако её часто выпускали оттуда, дабы она могла каждый раз становиться свидетельницей того, как её верных подчинённых казнили самыми разнообразными жестокими способами. Она была полностью лишена еды, и лишь в жажде ей не отказывали, дабы та протянула как можно дольше. Её одежда была изорвана и грязная, ровно как она сама. На её теле было огромное количество синяков, ран, части сдёртой лоскутами шкуры и несколько поломанных костей, потому как страже не возбранялось делать с ней всё, что их душе угодно, и лишь гигиена останавливала их от более чудовищных актов зверства. Вся её морда была в её собственной засохшей крови от нескончаемых избиений. В конце концов инквизиторы сломали её рог, лишив её возможности использовать магию и называться единорогом. Девушка лежала обессиленная на полу с изрядно помутнённым рассудком, однако в глубине её души всё ещё горел огонь, не дававший ей сдаваться и бороться за свою жизнь. «Даск, если ты читаешь это письмо —это означает, что я оказалась права и ты всё это время скрывался под личной Шайнинга Армора и то, что я видела тебя перед собой ночью было отнюдь не сном.» Вдруг, прозвучал громкий железный стук, заставивший девушку вдруг пробудиться. «Позже я действительно думала, что всё что я видела было лишь сном, навеянным тоской по тебе, но чем больше я думала об этом, тем скорее передо мной начала вырисоваться очевидная картина.» Сансет не испугалась и даже не дрогнула, но лишь медленно раскрыла глаза, ослеплённые светом из открытой двери камеры. Но сейчас всё была иначе, чем в предыдущие дни и она это понимала. «До этого я старалась не особо зацикливать своё внимание на этом, но в глубине я видела в Шайнинге кого-то очень знакомого, хотя и сильно изменившегося.» Никаких издевательств, насилия или избиений. Лишь то, что должно было суждено случиться, как и со всеми остальными, ведь она знала: она последняя. «Необязательно было говорить с тобой. Достаточно было только твоего присутствия рядом, чтобы я начала чувствовать это. И с каждым днём, проведённым с тобой оно только усиливалось.» Айнхорнинь вели по слабо освященным коридорам инквизитория, поддерживая ту за руки, дабы она не валилась с копыт каждый раз. «Возможно такого оно женское сердце, способное чувствовать даже внешне сокрытые от глаз вещи или это некая магия, данная нам с тобой с рождения, позволяющая нам такое.» Сансет привели в не так давно построенный храм, посвящённый Богине-императрице, что поднимает Солнце. Было ранее утро, а потому здание было пусто и лишь эхо раскрывшихся дверей пронеслось по нему. «Так или иначе, я послала Темпест, чтобы она помогла мне выяснить это. Но я не могу ждать. Не могу ждать, ведь сейчас у меня остаётся лишь день до Солнцестояния.» Ноги более не держали её и стража волокла её по мраморному полу вдоль храма. В дали она увидела силуэты, стоявшие у подножья алтаря, вокруг некой тёмной гущи, которую она не могла разглядеть. «Наверное глупо верить в эту затею с письмом, но всё же… Всё же я хочу верить… Нет! Я верю, что хотя бы так я смогу сделать хоть что-либо. Наконец помочь тебе. В ином случае я бы никогда не стала заниматься такой чушью и ты это сам прекрасно знаешь, но…» Приблизившись, Сансет разглядела в гущи мноежство веток и хвороста, собранных в кучу на полу, а также Блюблада, стоявшего в центре. «Но я не могу так больше. Не могу строить из себя крутую и вечно грубую девчонку. Даск, вне зависимости от того, во что ты веришь и что считаешь правильным я хочу, чтобы ты знал…» — Вот и ты дорогуша, — ехидно выцедил Блюблад, сделав знак рукой, после чего стаража швырнула девушку на пол, от чего та ударилась о него грохотом. «Не только мне, но и другим было больно от того, что ты уехал из Понивиля. И хотя ты уверил нас в необходимости этого, многи из нас понимали, что более ничего не будет как прежде. И лишь Рейнбоу до конца верил в тебя, пока ты не вернулся обратно и тогда для нас всё изменилось, как и для всего мира. Эквестрии, Селестии, Гармонии и Даска не стало. И вместо них уже были Империя, Дейбрейкер, Порядок и Санрайз Шайн. Возможно мы были и сейчас остаёмся глупы в том, что считаем, что всё должно быть иначе, как прежде, живя тем прошлым, когда ты жил в Понивиле и мы вместе проживали удивительные приключения. Даже сейчас я неуверена в том, правы ли мы и стоил ли весь этот мятеж хоть чего-то. Возможно мы просто не смогли измениться вместе с миром, как ты.» Харкнув кровь, Сансет встала на колени и устремила взор на единорога. — Сансет Шиммер, ты обвиняешься в террористической деятельности против государства и правительства Солнечной Империи, организации преступной группировки Сопротивления и планирования покушения на Её Величество и нанесение тяжкого вреда его высочеству принцу-консорту. «И боюсь, что так и не узнаю. Но одно я знаю точно: ты, Даск, совсем не такой. Пусть даже изменился мир, но точно не ты. Ты не Санрайз. Ты Даск Шайн, один из шести Элементов Гармонии. Ты само её воплощение и пока ты жив существует сама Гармония, способная вернуть мир, путём понимания и Дружбы, а не ненависти и смертей. Жажда к ней у тебя в крови; потому-то ты и решил пойти по тому пути, по которому ты идёшь сейчас. Но он не приведёт к ней, а лишь к большему хаосу. Ты и сам это понимаешь. Я видела твои глаза, полные страха и сожаления.» — За преступления совершенные тобой, — начал Блюблад, — Ты приговариваешься к смерти, через сожжение! Стража, принесите масло! «Знай, что твои друзья никогда не переставали думать и беспокоиться о тебе. Все мы. Рейнбоу, Баттерскотч, Эпплджек, Пинки, Старлайт и даже Рэрити. И я… Даск. Я… Не осмеливалась признаться тебе в своих чувствах, так как прекрасно понимала, что твоё сердце издавна было занято другой. С тех пор, как ты спас меня. Всегда. Единственное чего я истинно желала — чтобы ты был счастлив.» Стража подняла облитую маслом айнхорнинь на костёр, ожидая дальнейшего приказа. «Поэтому я верю, что ты сможешь поступить правильно. Ты всегда так делал. Живи. Спаси и Эквестрию.» — Пусть твоя душа найдёт покой в объятиях Солнца! — громогласно воскликнул Блюблад. — Вознесись же с новым рассветом и лучами солнца! «И… Я люблю тебя, Даск.»

***

Дочитав письмо до конца Даск не заметил, как с его глаз невольно начали падать слёзы, создавая округлые, мокрые пятна на листе бумаги, размывая собой чернила. — Сансет… — с тяжестью произнёс он, сжимая письмо в руках. Принц немедленно выбежал из покоев, намереваясь найти свою подругу и вытащить из заточения. — Великие Силы, что я натворил… Даск стремительно проносился по коридорам дворца, пока не достиг выхода. Он знал, что она находится в его инквизитории, куда он и устремился. Вбежав в здание, он встретился со своей наставницей: — Химбейер, прошу, прости меня за то, что я наговорил тебе. Я не хотел. — Майстер Санрайз? — удивлённо отреагировала девушка. — О чём вы, что вы здесь делаете? — Ох, Химбейер, скажи мне, что с Сансет Шиммер? — Её только-что куда-то спровадили имперские стражники, — ответила она. — Я пыталась узнать зачем, но они просто меня оттолкнули и сказали не лезть, мол, приказ императрицы. — Приказ императрицы? Химбейер, ты не знаешь куда они её отвели? — Не совсем, но вроде бы один из них говорил что-то про Храм Солнца. Возможно они отвели вашу подругу туда. — Храм? — недоумевающе спросил он. — Ладно, спасибо Химбейер. Аликорн покинул здания инквизитория и направился по улицам города к храму. По пути туда он столкнулся со своей подругой Темпест, что находилась в дозоре с парой гвардейцев. Последовав за ним и достигнув храма, Даск силой распахнул двери, увидев перед собой страшную картину: четыре стражника во главе с генералом Блюбладом стояли вокруг кострища перед алтарём, собираясь поджечь лежащую на нём айнхорнинь. — Сансет! — крикнул Даск. — Санрайз, — ядовито выцедил Блюблад. От пронзительного эха военные всполошились, но командующий единорог решил продолжить действо и завершить начатой. Своей магией он поджог хворост и масло начало стремительно воспламеняться, распространяясь прямо к Сансет. Аликорн мигом телепортировался к сборища и откинул всех телекинезом. — НЕТ, САНСЕТ! Кинувшись в огонь, он принялся вытягивать оттуда девушку. Её нога застряла под древесиной из-за чего у него не получилось вытащить её. От пламени его глаза начали слезиться и ему стало тяжело видеть. Перед его взором начали проносится образы его горящего дома и сгоревших сестры с родителями. Наконец, с помощью п подоспевшей Темпест он смог вытянуть её из огня и получив неслабые ожоги он ужаснулся её состоянию. — Нет, Сансет, как такое могло произойти? Как Дейбрейкер могла допустить такое? — Даск…? — произнесла она. — Да, это я — Даск, теперь всё будет хорошо. Мы поможем тебе. Выведя её из храма они положили её у подножия ступенек, осматривая её раны. — Даск, с ней всё очень плохо, — сказала Темпест. — Это чудо, что она дожила до этого момента. Похоже больше она не выдержит. — Нет, нет, нет! Сансет, пожалуйста, прости меня. — Слишком поздно… — ответила айнхорнинь. — Скажи, ты прочитал моё письмо…? — Да, я прочитал, — ответил он. — Хорошо… Хорошо. Теперь я спокойна. Сделала всё, что давно должна была… Испустив свой последний вздох Сансет закрыла свои глаза навеки, напоследок взглянув в лицо так давно любимого ею парня. Даск обнял её, пустив свою морду в её грудь. — Надо идти, — сказал Темпест. — Не стоит оставаться здесь долго. Нужно перенести её и похоронить. Положив руку на плечо своего друга айнхорнинь сказала: — Идём, Даск. Аликорн лишь молча последовал совету и неспешно отпрянул от трупа, взяв его на руки пошёл за командиром стражи.

***

Войдя на городское кладбище, Темпест проводила его до место со множеством новых выкопанных могил. — Почему их здесь так много? — спросил Даск. — Удивительно, что ты не знаешь. С самого начала мы столкнулись с тем, что мы не успевали копать быстрее, чем хоронить. — Страже приходилось складывать трупы за городом, в братских могилах, а потом сжигать, чтобы не было эпидемий, — сказал один из стражников-пегасов. — Семьям же просто говорили, что тела были уничтожены на поле боя или вовсе не найдены, — дополнил второй стражник. — Но как? Мы же одолели лунаристов и тесним Кризалис? — Верно, — ответил стражник, — Вот только императрица добилась этого путём забрасывания врага пушечным мясом, из необученных новобранцев и отчаянных наступлений на их ряды. В ответ Даск лишь многозначительно промолчал, осматривая горизонт. Подойдя к первой попавшейся яме он осторожно с помощью телекинеза опустила туда ставшее бледным тело Сансет. Двое стражников помогли закопать тело, пока принц продолжал вдумчиво глядеть вдаль. — Что ты собираешься делать? — спросила подошедшая айнхорнинь. — Ты о чём? — холодно спросил он. — О чём? О чём?! — разгневанно воскликнула она. — Сансет, как и других убили. Пони продолжают посылать на эту безумную войну, насильно забирая из домов. Все средства уходят на военные расходы; гражданские голодают. А ты говоришь, так будто для тебя это ничего не значит! Да очнись ты уже наконец! Хватит! — крикнула она, схватив того за плечи. — Посмотри на себя! Эти горящие глаза и ожог. Эти волосы и грязная одежда. Этот бездушный взгляд, как и у твоей любимой! Все эти игры с инквизицией, культом, солнцем. Это не ты Даск! Не тот Даск, которого я помню! Не тот Даск, который однажды спас меня из оков короля Шторма… Неужели ты не помнишь… — жалобно отчеканила Темпест, чуть ли не плача. — Даск которого я помню может и был наивным и легкомысленным пони, но он точно не был тем, кому было всё равно. Он был тем, кто заботился и любил своих друзей и любого пони. Он всегда старался всем помочь. И он бы никогда не допустил того, что происходит сейчас. Не допустил… Он бы нашёл выход. Слушая слова своей подруги, аликорн начал понемногу сожалеть о том, как всё вышло и к чему пришло. Ему было больно смотреть на морду своей подруги. — Наверное я просто наивная дура. Прямо как тогда, несколько лет назад, когда я лишилась рога и стала служить Шторму. Глупая, маленькая девчонка! — Не говори так, — решительно сказал Даск. — А какая разница, скажи мне. Сансет мертва. Мы воюем уже больше года, а войне конца и края нет, как и смертям. Все данные о нашем сопротивлении у императрицы. Какая уже разница? — Дейбрейкер ничего не знает о сопротивлении вне Кантерлота и его окрестностей. И она ничего не знает ни о тебе, ни о Столпах, ни мятежных генералах с политиками. — Ч-что? Правда? Но почему? — Неважно, на то у меня были личные причины. Все данные находятся у меня и моей наставницы, — ответил он. — Послушай, Темпест. Для меня дорога наша дружба, как и была с Сансет. И я никогда не забывал о своём прошлом. Всё что я делал было ради Эквестрии и её жителей, ровно как и для моих друзей и в особенности для Селестии. Но… многого я действительно не видел. Обещаю, именем Сансет, и всем, что нас с ней связывало. Она бы хотела этого; я уверен. Я не сдам вас; поговорю с Дейбрейкер и добьюсь справедливости. Гармония никогда не переставала быть для меня высшей целью. — Д-Даск, я… Прости меня за то, что я сказала. Ты… — Только не обнадёживай себя мыслями о том, что я симпатизирую мятежникам. Я делаю это ради Сансет, Эквестрии и Дейбрейкер. Ни больше ни меньше. — Я понимаю, Даск. Спасибо. Я знаю, что у тебя всё получиться. Сансет верила в тебя. И я верю. Взглянув последний раз на захоронение подруги, аликорн рысцой поплёлся с кладбища. — Береги себя, вишенка, — заботливо сказал он. — Не лезь на рожон. — И ты, Даск.

***

Аликорн долгое время не мог нигде найти свою возлюбленную. Обыскав весь дворец, он решил проверить террасу. Дейбрейкер мирно сидела за столиком и ела вишнёвый тортик, попивая чай. — Санрайз, дорогой, — лукаво начала она, — Тебе наконец стало лучше? В ответ он лишь злобно промолчал, быстро подойдя к столику и приняв угражающую позу. — Почему бы тебе не присоединиться ко мне? Вот, садись, отрежь себе кусочек… Внезапно, принц яростно опрокинул стол и керамические приборы с грохотом разбились о землю, растеряв попутно всё содержимое. — Любимый, похоже, что тебе до сих пор не здоровиться, —молвила она нежным голосом и приобняв его. — Может стоит вернуться внутрь и отдохнуть? Почувствовав омерзение от слов Дейбрейкер, Даск силой оттолкнул её от себя и схватился за голову. — Хватит… — тихо отчеканил он. — Хватит! Довольно этих игр, Тия! Вся эта чушь с именами и чарующими речами! «Дейбрейкер», «Санрайз». Сколько можно?! — Санрайз, успокойся. Ты устал и обременён. — НЕТ! Прекрати… — грозно отчеканил тот. — До этого я попросту не замечал этого, потому как верил тебе и любил. Но после Понивиля я начал чувствовать это, особенно после того, как ты меня этому и обучила. Я чувствовал, как ты копаешься в моей голове и наполняешь своим мыслями. Как ты подавляешь мою волю, дабы контролировать меня и чтобы у меня не возникало вопросов. Создавала иллюзии и обманывала. Довольно с меня этого! — Ох, только посмотрите, как мантикора показала зубы и рычит, — ехидно отрезала она. — Похоже же, что я совершила ошибку, когда решила научить тебя манипуляциям сознания. Думала, что могу и дальше делать то, что делала. — И больше не сделаешь. — Видимо — нет. — Скажи мне, зачем ты делаешь всё это, Тия? Что случилось той ночью, когда ты решила встретиться с Найтмер? Почему решила стать такой же как она? Селестия, которую я помню никогда бы так не поступила! Она бы не предала Гармонию и никогда бы не стала относиться к пони как к расходному материалу, который можно бросить в топку войны. И моя любимая никогда бы не стала контролировать меня и лезть в мою голову, дурача меня! Зачем ты приказала убить Сансет?! — О, так вот в чём дело? В Сансет Шиммер. «Не осмеливалась признаться тебе в своих чувствах. Я люблю тебя, Даск.» — издательский спаспародировало она. — Да, я читала то письмо. Скажи мне, любимый. Эта сука быстро умерла? Блюблад поведал мне о том, как ты ворвался в храм. — Ты чудовище, — злобно вымолвил он. — Правда? Помнится мне, что ты тоже находился подле моего трона и именно ты более всех помогал мне с организацией империи. Именно ты искалечил Найтмер и именно ты поклялся отомстить Каденс. Ты провёл в сопротивление несколько месяцев, подрывая его из изнутри. И это я чудовище? Не ты ли клялся мне в абсолютной верности и вечной любви? Скажи же! — Ты с самого начала манипулировала мной! С первого же дня вонзила свои когти в мою голову! Заставила меня поверить твоим речам! Ты знала, что моя любовь к тебе не позволит воспротивиться и ты использовала её, дабы надеть на меня свой рабский поводок и иметь при себе удобный инструмент для выполнения грязной работы. Добрая, жизнерадостный, любящая и заботливая принцесса, которая однажды приютила меня и которую я полюбил никогда бы не пошла на такое. Ты не Селестия. И мой долг, как одного из шести Элементов Гармонии — остановить тебя, Дейбрейкер. Рог Даска ярко загорелся ярким белым светом, излучая тусклое сияние радуги. Ранее горящие огнём глаза, также наполнились чистейшим светом. Но не успев нанести удар, Дейбрейкер резко метнулась к нему и схватившись за его рог рассеяла его магию прочь. Он попытался вырваться из её хватки, но с помощью телекинеза она удержала его руки. — Та самая Селестия, о которой ты так разглагольствовуешь и печёшься — бесполезная и слабая шваль, которая была не в силах остановить ни свою сестру, ни Криазлись, ни Тирека, ни короля Шторма, ни жалких пони, вроде Старлайт, Коузи Глоу или твоей Сансет! Она была не в силах сохранить Гармонию, в отличии от меня! Мир довольно настрадался от её бессилия и малодушия! Я — та, кто способна и имеет достаточно сил и решимости прервать этот порочный круг и утвердить истинную Гармонию! Дейбрейкер начала всё сильнее и сильнее сминать его рог, от чего тот начал издавать противный костяной хруст. — Я дала тебе шанс, Санрайз. Ты мог служить мне и однажды занять место императора всей Эквестрии подле меня! Но похоже, что ты всё же решил выбрать судьбу Селестии и Сансет. А я не могу допустить возможной угрозы от тебя… Под силой императрицы рог Даска резко переломился, вызвав чудовищную боль от которой тот завопил во весь голос. Бросив кусок рога на землю, она освободила его руки. Аликорн в агонии упал на землю, продолжая вопить. — Однако, я не убью тебя, — холодно вымолвила Дейбрейкер. — Ты можешь мне ещё прпригодиться. Я заточу тебя во дворце, где ты будешь томиться до тех пор, пока не понадобишься.

***

Расправившись со своим бывшим учеником, императрица шла по тёмным коридорам своего дворца. На середине пути, не дойдя и до тронного зала, её ноги словно резко отказались подчиняться ей. Рухнув о стену, Аликорн скатилась на пол. Её глаза мигом заполонили солёные слёзы, потоком вырвавшиеся от неопределимой душевной боли. — А, Д-Даск… — через силу отчеканила она. Её голос был прерывист, тяжек и полон сопения. От наметившего стресса и эмоций та бесконтрольно начала кашлять, задыхаясь. — Аах, Даск! — крикнула та во весь голос, пронзительным эхом отозвавшимся, казалось, по всему дворцу. — К-как я м-могла?! Ох, Даск… Мой любимый Д-Даск… Вдруг её огненные очи обратились прежними, блестящим, лиловым цветом. Селестия почувствовала на руках странную тёплую жидкость. Убрав ладони с глаз, обнаружила, что они были в крови. Она поняла, что её из её глаз текли не слёзы, а пугающая алая жидкость. От осознания этого её сердце наполнилось ужасом, и она пришла в панику. Успокоившись и выровнев собственное дыхание, она медленно обернулась и взглянула на оконный витраж. В отражении она увидела нечто доселе чуждое и древнее. Существо из времён Первой Тишины, что однажды составляло её компанию в дни ветхие. — Ты… — отчеканила Селестия. — Ну здравствуй, Тия, — ответила Дейбрейкер. — Давненько мы с тобой не виделись. Я уже начала скучать. — Тварь! Как ты…? Я думала ты исчезла. Навсегда покинула этот мир. — Надо же, как негостеприимно. Где же твои манеры, принцесса? — издевательски выцедила Дейбрейкер. — Хватит! — крикнула аликорн. — Ты принесла слишком много горя миру. Тебе нету места под солнцем! Отправляйся обратно в небытие, монстр! — Монстр? Громкие слова, особенно для такой малявки как ты. Смешно слышать это от тебя, подруга. Неужто ты забыла про Луну, Сомбру и Кристальную империю? — Что? Откуда ты… — Не придуривайся, Тия. Я знаю всё, что ты сделала. Впрочем, кабы мне было до этого дело. Всё дело в твоём любовничке. Ох, и ведь действительно! Как прекрасен, умён и любвеобилен он! Должна признать, что и мне он весьма нравится, если не считать его противящегося духа. Ну и Луна разумеется. Любимая, несносная сестричка, которая так и наравит устроить какие-нибудь неприятности под личиной Найтмер. — Не смей говорить ни о нём, ни о Луне! Ты заставила меня. Ты причинила вред Даску и манупировала им! Ты разрушила Эквестрию и убила сотни тысяч. — Тия, Тия, Тия, пора бы тебе уже давно понять, что мы с тобой не две разные личности, действующие в дисгармонии. Я — все твои потаённые чувства, стремления и страсти. Однажды мы были едины, но ты решила избавиться от меня, заперев в глубине своей души. Но ты, дорогая, выбрала путь вечной апатии. Все эти тысячи лет ты пыталась строить из добродетельную и справедливую особу. Правящая принцесса-аликорн, что правит над пони и стремиться к Гармонии и Магии Дружбы. Ложь. Всё до единого слова. Никчёмная лицемерка, что была неспособна в одиночку, без Элементов Гармонии одолеть ни свою сестру, ни Сомбру, ни Кризалис. Позволила мятежным пони отколоться от Эквестрии. Когда же в столице случилась катастрофа, лучшим решением, которое ты предприняла было взять под опеку одного маленького жеребёнка, потерявшего всех своих родных и друзей, по вине которого всё произошло. «Так я искуплю свою вину», думала ты. Но даже здесь ты повела себя достойно. Совратила юношу и сделала его зависимым от себя. А когда пришло время ты просто начала пользоваться им по полной, чтобы он делал всё за тебя. — Нет! Я-я… Даск… Никогда бы… — Сослала собственную сестру аж на луну на целую тысячу лет. Неужели ты действительно пологала, что она тебе это простит по доброте душевной? И ты после всего этого называешь меня монстром? — ПРЕКРАТИ! — крикнула Селестия, пустив мощный луч в витраж, разбив его на тысячи осколков. — В этом вся ты, — молвив голос, вырвавшийся из уст Селестии. — Никчёмная лицемерка. Но не беспокойся. Я лично обо всём позабочусь. Ради нас всех. Глубоко в подсознании, Селестия из последних сил дала форму своим мыслям. Единственным, что ещё горели в ней. — Даск, спаси меня… Пожалуйста.

XIV

Даска резко вытянуло из сна. Он находился в оковах в своих старых покоях, полных беспорядком. К его счастью, боль от потерянного рога вскоре прекратилась и остался лишь слабый зуд. К вечеру в сердце Даска скопилась такие невыносимые боль, обида, сожаление и злость, что он уже был готов грызть зубами цепи, дабы выбраться и остановить Дейбрейкер. Вскоре после того, как зашло солнце в его покои вошёл Блюблад, со всей присущей ему помпезностью и хвастовством, аки у триумфатора, одержавшего долгожданную победу. — Вы только посмотрите! Принц-аликорн Даск Шайн сидит в цепях, как дикий зверь. — Кончай, Блюблад! Говори зачем явился сюда! — Зачем? — наигранно спросил тот. — Да вообще-то просто так; мне по большей части всё равно. Это только Её Императорское Величество заботит твоя шкура. Уже вот как несколько часов как грохочет, содрогается и страдает по тебе. Места прямо-таки себе не находит. Весьмо жалкое зрелище, знаешь ли. Слова единорога заставили Даска одновременно порадоваться и опечалиться. Его уже давно преследовали мысли и предчувствие о том, что его любимая также как и он находилась в смятении. — Бедная Тия… — пробормотал он. — Пожалуйста, подожди меня. — Эй, идиот! — отрезал единорог, ударив того кулаком по морде, от чего у того из носа немедленно пошла кровь. — Что ты там бормочешь себе под нос?! Смотри не захлебнись в крови, урод. Ещё один удар. Снова. И снова. Удары продолжались сыпаться пока, обидчика не начала мучать боль в руках. К удивлению Блюблада, Даск оказался крайне крепким, благодаря его совместным спарринам с Сансет и другими повстанцами, когда аликорн ещё находился под личиной Шайнинг Армора. — Стойкий сукин сын. Даск полностью проигнорировал обзывательство, оставаясь абсолютно тихим и с кипящей злобой смотря в душу Блюблада. — Молчишь? Думаю я знаю способ тебя разговорить. Ты у меня так взвоешь — до небес орать будешь! — пригрозил он. Притянув цепи и прижав копытом аликорна к полу, тот схватился за одно из его мятущихся крыльев. — Знаешь, Санрайз. Я ненавижу тебя уже очень давно. Нехитрым движением единорог вырвал одно из перьев Даска, что вызвало неслабую, пронзительную боль. — Только представь! Какой-то мелкий сосунок без рода вдруг становится учеником самой принцессы Селестии, живя при это подле неё, — артистично сказал Блюблад, продолжая выщипывать его перья, от чего вскоре крыло начинает слабо кровоточить, а точечная боль превращается в горящую. — Мало того. Так ты ещё и сумел завоевать её сердце, став её первым фаворитом и разделив с ней королевское ложе. Вскоре оказывается, что ты являешься воплощением Элемента Гармонии, и не абы какого, а самой Магии! Потом ты побеждаешь врагов, несколько раз спасаешь Эквестрию и даже становишься аликорном. А с недавних пор ты так и вовсе у нас принц-консорт, понтифик, великий инквизитор и будущий император. Скажи же мне, чего тебе не сиделось в своём поганом Понивиле в крупе мира, со своими ничтожными друзьями? Вдруг, Даск почувствовал, как хватка на крыле несколько ослабела, но внезапно он почувствовал, как рука Блюблада силой вцепилась в другое крыло. — Скажи мне, как такое ничтожество смогло получить всё это, не сделав абсолютно ничего?! Блюблад резко притянул руку, вырвав сразу охапку крыльев, от чего Даск с криком возопил. — ПОЧЕМУ МНЕ ПРИХОДИЛОСЬ С ДЕТСТВА БОРОТЬСЯ ЗА МЕСТО ПОД СОЛНЦЕМ, В ОТЛИЧИИ ОТ ТЕБЯ?! Достав гвардейский нож из кобуры Блюблад начал нещадно кромсать и резать крылья аликорна, разбрызгивая повсюду его кровь. — Я всю жизнь положил на то, чтобы выбраться из низших дворян и пробиться к престолу её величества, но вместо этого меня отправляют во служение тебе и на войну с проклятыми жуками! Достаточно искромсав его, Блюблад отошёл от него, дабы взглянуть на своё творение, подобно безумному художнику. Он сумел добиться своей цели. Даск, окружённый своими окровавленными перьями был измождён и в судурогах трясся от боли, издавая тяжёлые вздохи. Посчитав себя триумфатором в этой нечестной схватке Блюблад уже собирался покинуть комнату, как вдруг, аликорн бросил на него взгляд полный чистой злобы, от чего единорог аж пошатнулся. Решив закончить начатое, он сжал в руках нож и медленно подошёл к своему врагу. Взяв того за подбородок и приблизив к себе он неспеша, глядя в глаза проговорил: — Возможно, её величество весьма разочаруется этому. Но я готов пойти на сей риск. Довольно с тебя этой мордашки, пора и честь знать. Блюблад поднёс нож к подножию его уха, готовясь распороть всю его морду. Сконцентрировавшись, Даск собрал в своём разломанном роге огромное количество энергии, которая молнией вырвалась из него, ударив Блюблада, от чего тот отлетел, силой ударившись о стену и отключившись. Было видно, что на морде единорога появился чудовищный ожог, раскрывший голое мясо под шкурой, откуда шёл зловонный дым. Немного придя в себя от боли, Даск решил предпринять отчаянную попытку побега. Снова собрав энергию, он сумел разбить вдребезги, державшиеего цепи и освободиться. Понимая, что путь через дворец сулит только опасность он решает сбежать через находящееся рядом окно. Прыгнув в него он намеревался улететь как можно дальше он Кантерлота и найти где залечить свои раны и восстановиться, но забыв об искалеченных крыльях он не смог удержаться в воздухе и устремился на землю, потеряв сознание. Придя в себя он снова почувствовал ужасную боль в крыльях, что хотя и смягчили его падение, но только больше повредились, от тому пришлось покидать дворец пешком, без возможности даже телепортироваться. Пройдя немного он к своему удивлению обнаружил, что во по всему дворцу бушевали сражения между стражниками. Не сумев избежать столкновения он наткнулся на стражников из чилса сопротивления, которые намнамеревались убить побитого еле ходящего принца-консорта. — Нет, подождите, я вам не враг. — Остановитесь! — приказала подошедшая с другими стражниками Темпест. — Темпест, Великие Силы, я так рад тебя видеть! — облегчённо сказал он, затем свалившись от слабости на колени. — Даск, что ты тут делаешь, Тартар тебя побери? Я видела как ты свалился из окна. И… ч-что с тобой, что с твоим рогом и крыльями? Ты весь в крови. — Т-Темпест, — с сожалением произнёс он, — У меня не получилось. Я пытался достучаться до Селестии, но она лишила меня магии и заключила под замок. Я чудом смог сбежать. — Командир Шэдоу, этот ублюдок может врать нам как и до этого. Мы должны немедленно избавиться от него. — Молчать, солдат. Может отчасти вы и правы, но принц Даск в данный момент нам не враг. Он не может ни летать, ни использовать магию. — Простите меня. Мне жаль. Сансет была права. Права во всём. По моей вине она погибла, и… Вдруг, они услышали чудовищный грохот из окна, откуда свалился аликоре. — Чёрт, скорее всего это Дейбрейкер, — предположила Темпест. — Нужно убираться отсюда. Лейтенант, отзывайте наших. Мы должны покинуть Кантерлот. — А что делать с этим, — сказал пегас, указывая на разбитого духом, израненного аликорна. — Вы должны увести его живым отсюда и доставить в лагерь в Вечнозелёном лесу. А я попробую задержать Дейбрейкер и выиграть вам время. — Ч-что? Т-Темпест, нет! — обеспокоена воскликнул Даск. — Она слишком сильна; если ты останешься то умрёшь. Я не хочу терять ещё и тебя. Столь искренние слова поразли стражников и особенно саму Темпест, чьё сердце сжалось от услышанного. — Даск… Послушай. Мы оба с тобой совершили кучу ошибок в прошлом и я даже не знаю кто из нас больше. Но я лишь простая пони, а ты Элемент Гармонии, хоть и потрёпанный, — шутливо сказала она. — И именно ты сумел спасти меня из лап Короля Шторма, дав надежду и смысл бороться. Ты показал мне насколько сильна Магия Дружбы и что с помощью неё можно всё преодолеть. Поэтому ты должен жить, чтобы спасти нас всех. Сансет верила в это и я верю, потому что ты мой первый и единственный друг. — Темпест… — жалобно вымолвил он, схватив её за руку. — Не лезь на рожон. — И ты, друг, — с улыбкой сказала она. Подав команду страже, дабы те наконец увели принца, Темпест осталась у стен дворца, задерживая возможных преследователей, пока на бой с ней не вышел лично Блюблад, пришедший в себя. — Великие силы, кто же вас так разукрасил, генерал? — ехидно отрезала айнхорнинь. — Твой жалкий дружок Санрайз, будь он проклят. — Значит тебе мало от него было ожог получить так ты теперь хочешь новый от другого безрогого? И кстати, его зовут не Санрайз, а Даск Шайн! Блюблад стремительно атаковал её магическими ударами, от которых Темпест успешно отклонилась благодаря своей ловкости. Сблизившись с ним она вступила с тем в рукопашный бой. Успешно проведя серию ударов и атаковав его энергетическими всплесками Темпест быстро одержала вверх, как вдруг на неё с неба спикировала Дейбрейкер, пронзив айнхорнинь в грудь гвардейским копьем. Темпест болезненно застонала, инстинктивно схватившись руками за копьё. — Какая жалость, капитан, что вы решили предать меня, — сказала Дейбрейкер. — Мне следовало избавиться от вас сразу после кризиса, устроенного тобой и Королём Штормом. Говори, где сейчас находиться Даск?! — Сгинь в Тартар! — грозно ответила девушка, плюнув на неё кровью. — Я лучше умру, чем предам друга. Как он однаждымне сказал: для этого и нужны друзья. — Вы были правы, когда сказали, что надо избавляться от меня, — гордо заявила Темпест, харкая кровь. Подошедший сзади Блюблад вонзил нож в шею айнхорнинь, от чего та начала быстро захлёбываться в собственной крови. — Закрой свою грязную пасть, — отчеканил Блюблад. Отпустив копьё, Дейбрейкер позволила умирающей девушке упасть под тяжестью оружия. — Для этого и нужны друзья. Через мгновение жизнь окончательно покинула её. — С вашими врагами покончено, госпожа. Жакие остатки сопротивления бегут из Кантерлота. Вскоре мы узнаем о нахождении их других штабов и вместе покончим с ними, — гордо заявил он, встав к ней спиной. Вдруг, в его спину резко вонзилось длинное лезвие, от чего тот упал на колени. Его тело резко охватил шок от неожиданного удара в спину. — Не надо было убивать, её идиот, — холодно сказала, та наклонившись к нему. — Эта айнхорнинь была намного полезнее и могла принести больше выгоды, чем такой жалкий червь как ты. Всю жизнь ты провёл в жаклих стараниях выслужиться, но, как известно — негоже умножать чужую силу. Ты непредсказуем и малодушен. Поэтому — ничего личного. Дейбрейкер силой вдавила копьё глубже, вонзив его в землю и окончательно забрав жизнь единорога. — Стража, избавьтесь от этого мусора и отправьтесь в преследование за мятежниками.

XV

На следующее утро повстанцы успешно доставили Даска в лагерь сопротивления в Вечнозелёном лесу. Лейтенант Соарин приказал арестовать его и увести в уединённую палатку, выставить охрану и позвать знахарку Зекору, дабы та осмотрела его раны и залечила их. — Я сообщу другим о том, что ты вы находитесь здесь и тогда мы решим вашу дальнейшую судьбу. До тех пор вы под арестом и надеюсь вы не попытаетесь выкинуть что-либо, — сказал пегас, на что последовало лишь молчание. — Впрочем вы вряд ли сможете далеко убежать, — добавил он, снова приглядевшись на сломанный рог и истерзанные крылья. — Прошу прощения, ваше высочество. Было видно, что пегас не испытывал особой ненависти или неприязни к аликорну, хотя тот и был в курсе о том, что он долгое время шпионил за ними. Напротив, Соарин, руководствущийся прежним чувством долгом продолжал выказывать уважение ему, как к принцу, которого он некогда знал. — Лейтенант, к сожалению Зекора сейчас находится далеко на вылазке, — сообщил пони. — Мы не сможем с ней связаться. — Ммм, нехорошо, — ответил он. — Парню совсем худо. Его состояние может ухудшиться, если ему не поможет доктор. Хорошо, попробуйте найти кого-нибудь, кто хоть чутьчуть-чуть способен к врачеванию. — Будет сделано! — Ещё раз прошу прощения, принц, — сказал Соарин, удалившись из палатки.

***

Весь день Даска жутко лихорадило и к пяти часам дня лихорадка только усиливалась, будто предвещая приход нечто зловещего. Беда не заставиласебя ждать. Он почувствовал вокруг себя некое тёмное присутствие, от чего он и пробудился. Его зрение было затуманено и мог разглядеть лишь чёрную фигуру, неспешно приближающуюся к нему. Как только она оказалась прям перед ним, он наконец смог разглядеть таинственный силуэт. Над ним навис единорог в лёгком кителе и с пепельной шкурой и чёрной, как бездна гривой. Красные, пылающие глаза смотрели прямо в душу аликорна, пока вскоре на морде единорога не образовала зловещая улыбка. — Ну и ну. Даск Шайн. Давно не виделись, друг, — злобно отчеканил Сомбра. — Я даже с начала не поверил, что ты попал к нам в руки, но что я вижу! Тело Даска словно сковал паралич, от чего тот не мог ни пошевелиться ни сказать что-либо. — Не старайся, — сказал единорог. — Мне не нужно, чтобы был шум. Ты наверное удивлён меня здесь видеть? Не поверишь, но вышло так, что я с некоторых пор с сопротивлением, как и милашка Кейденс. Знал бы ты как долго я представлял себе этот момент. После всех тех унизительных поражений от твоих рук и твоей жалкой попытки использовать МОЮ ЖЕ МАГИЮ против меня. Сомбра резко схватился рукой за горло Даска и начал сжимать его. — Знаешь, когда-то Сансет раскрыла истинную личность Шайнинга Армора повстанцы просто пришли в ярость. До этого их не особо заботил понтифик Санрайз, но для некоторых ты стал даже большим врагом, чем сама Дейбрейкер и многие до сих пор хотят разделаться с тобой. Мне нету особого дела до этого, но… Но, как же я мечтал схватить за глотку хоть одного проклятого аликорна и своими руками придушить его, — ненавистно выцедил Сомбра, душа Даска всё сильнее и сильнее. — Интересно будет увидеть лицо Селестии, когда та узнаёт, что её любимого придушили в полном одиночестве и без сопротивления. Задыхаясь Даск уже почти потерял сознание. Вдруг, Сомбра отпустил его и он жадно начал вдыхать воздух. — Я не убью тебя, — сказал он. Сомбра медленно подошёл к выходу из комнаты, как вдруг он остановился и ехидно отчеканил: — У меня есть более хорошая идея.

***

Позже к вечеру Даск услышал некий шум рядом со своей палаткой, однако он был даже не в силах встать с постели. В палатку яростная компания солдат и заметив его, один из них сказал: — Вот эта паскуда! — Берите его! Бойцы сопротивления силой выволокли Даска и притащили туда, где было большое количество других пони и бросили лицом оземь. — Сорвите с него это тряпьё и сожгите, — приказал зачинщик. Повстанцы сорвали с него его имперский, чёрный камзол, оставив его в рубахе. Как только он попытался встать — он тут же получил мощным ударом копыта по своему животу и упав на спину. — Что, ваше высочество? Неприятно? — спросил пегас, снова ударив того в живот, заставив издать болезненный стон. — Только посмотрите на него! — сказал земнопони. — Аликорн-калека, без рога и крыльев? Это кто же тебя так разукрасил? — Да небось его шлюха императрица! — крикнули из толпы. Даск находился в полном смятении и дезориентации происходящего. Его оглушали крики десятков разозлённых пони, проклинавших и злословящих его множеством нелестных слов. Он чувствовал будто, он находился в неком бреду или кошмаре, призванном истязать его. Двое пони схватили его за руки и приподняли дабы тот встал на копыта. — Давай же, принц, лети! — злобно крикнули они, толкнув того в толпу. Столкнувшись с ними, он мигом получил кулаком по морде, от чего из его пасти вылетел поток крови. — Этот урод испачкал нас! Удары продолжали сыпаться в разные части его тела; от головы до живота. Не имея больше сил держаться на ногах, тут устремился на землю, как вдруг его схватили за его левое крыло. Через мгновение он вновь взревел от чудовищной боли и хруста. Пони своими копытами сломали его крыло, свернув в неестественным положении. Толпа продолжила яростно избивать лежащего и беспомощного, бывшего принца копытами и кулаками. После нескольких десятков тяжёлых ударов по голове и лужи потерянной крови он перестал чувствовать любую боль, чувствуя лишь слабые покалывания, звуки обратились глухим эхом. Его глаза медленно смыкались, предвещая его скорую смерть. — Эй, что здесь происходит?! — воскликнула чей то знакомый ему голос. Голубой пегас силой растолкал, окружающую толпу, пока выражение на его морде вдруг не сменилось ужасом и страхом. — ДАСК! — крикнул он и оттолкнув оставшихся солдат он кинулся на землю к полуживому аликорну. Пегас повернулего голову лицом к себе. После всех ударов Даск толком не мог разглядеть того, кто находился перед ним, наблюдая лишь размытую картинку с кучей невнятных пятен. — Сержант! — крикнул Соарин, пытаясь найти товарища. — Рейнбоу! — крикнула бурая земнопони. — Что здесь… — опешив спросила Эпплджек, увидев пегаса над жутковыглядящим телом своего старого друга. — О, нет… — сказала подошедшая к ней айнхорнинь. Старлайт немедленно кинулась к аликорну и задействовала свою магию, дабы не дать тому умереть. Соарин вместе с Эпплджек, Пинкаминой и двумя стражниками, что были ещё при Темпест разогнали толпу и тут же подошли к своим склонившимся друзьям. — Ах, Даск, — тихо отчеканил жёлтый пегас, придерживающий окровавленную голову своего друга, невзирая на боязнь крови. — Баттерскотч… — прорычал Рейнбоу. — Даже не думай. Не думай об это, — сказал он глядя на аликорна. — Брат, всё будет хорошо, ты выкарабкаешься! Пожалуйста, только не переставай дышать! Слова своего друга в купе с магией Старлайт смогли чудесным образом подействовать на него, от чего его зрение на миг обострилось и тот наконец увидел перед собой лица своих старых друзей, которые всеми силами старались помочь ему. С его очей стекла одна единственная слеза и вскоре, сомкнув глаза тот потерял сознание.

***

Рейнбоу с Эпплджек и Соарином принесли Даска обратно в его палатку и аккуратно положили того на постель. Однако сделав это, лишь Рейнобоу не решался отпустить своего друга, крепко вцепившись в него. — Даск, прости меня! Прости, что не помог тебе. Ни тогда, ни сейчас. — Рейнбоу, — опечалено вымолвила Эпплджек, положив своё руку ему на плечо. — Нет! Это я во всём виноват. Я плохой друг и Элемент Верности из меня никчёмный! Надо было остановить тебя, когда ты решил покинул Понивиль и поговорить. Мы бы всё исправили, как и всегда. Не было бы ни этой проклятой войны, ни все этого. — Сержант! — воскликнул Соарин, пытаясь окликнуть его и схватив того за китель. — Кончай с этим! Сейчас ты не поможешь ему этими раскаяниями. Блиц, ты последний пони, который виноват в том, что случилось. — Нет, Соарин. Я — Элемент Гармонии. Сама Верность. И я предал свой долг, не только как защитника Гармонии, но и как ВЕРНОГО друга. Вместо того, чтобы помочь ему я просто бездействовал, считая это лучшим выходом. Думал, что всё само собой разрешится. — Соарин — прав, Рейнбоу, — сказал, вошедший в палатку Сомбра. — Даск сам выбрал это и именно он повинен в большей части того, что в итоге случилось. Заслуженная судьба для этого юноши. — Ты… — грозно отчеканил Рейнбоу, посмотрев на него. — Это ты всё подстроил. В ответ на это Сомбра лишь сделал невинную улыбку, сверкнув зубами. Вдруг, в палатку вбежала Кейденс и подошла к постели Даска. Его раны ошеломили её. С перового дня её знакомства с ним, Даск стал её лучшим другом и тем, кого она без раздумий назвала бы своим братом. Кейденс принялась нежно поглаживать его голову, от чего мурчащая его лихорадка резко отпустила его. — Ты подговорил солдат вытащить Даска и избить его! Ты подогрел их ненависть! Мерзкий червь, да чтоб тебя Тартар побрал, сукин сын! — Сомбра, это правда? — озлобленно спросила аликорн. — Я лишь поделился с людьми моим недовольством, дорогуша, — ответил он. — Зря мы доверялись тебе, пёс алмазный! — воскликнула Эпплджек. — Я так и знала, что когда ты уйдёшь случится что-то плохое, — сказала Кейденс. — Сомбра, только попробуй ещё раз, что-нибудь сделать Даску. Только приблизились к нему хоть на лигу или заговори о нём и нашему союзу — конец! Я лично заточу тебя в ледниках, откуда ты и твой народ явились! — Хорошо, Кейденс, — ответил он. — Мне не нужно повторять дважды. — Надеюсь, — отрезала она. Единорог покорно покинул палатку, оставив друзей на едине. — Чёрт, неужели вы так и не нашли во всём лагере ни одного врача? — спросил Соарин у двух стражников? — Нет, сэр! Виноваты, сэр! — Ладно, я сам поищу и надеюсь, что Зекора тоже вскоре будет. Вы, не покидайте больше пост и никого не допускайте к нему. — Есть, сэр! — Похоже, что он перестал лихорадить, — сказал Баттерскотч. — Фух, моя магия хоть немного помогла ему. — Старлайт, дорогая, думаю нам стоит остаться здесь ещё на два часика, — предложила Кейденс. — Подлечим его немного и посмотрим за ним. — Да, — согласилась Старлайт. — Рейнбоу, с ним всё будет хорошо. Ты ни в чём не виноват. Чёртов Сомбра. Оставьте нас и идите отдохните, мы и так долго ехали сюда. — Она права, сержант, — добавил Соарин. — Пусть принц восстанавливается, нечего устраивать тут сцены и беспокоить его. — Хорошо, — ответил пегас. Он напоследок подошёл к постели своего друга и взглянул на его умиротворённую морду. — Поправляйся скорек, друг. Эпплджек, Скотчи, пошли. Друзья вместе с Соарином послушно покинули палатку, оставив там лишь двух девушек.

***

Каденс и Старлайт просидели с Даском около получаса и принцессу начало беспокоить стуманённое выражение айнхорнинь, смотревшей на него с глубокой печалью. — Старлайт, дорогая, — тихо начала она, — Тебя что-то беспокоит? Я вижу, что — да. — Да, принцесса, — грустно ответила та. — Я… М-мне больно смотреть на него. Только взгляните. Старлайт осторожно коснулась его крыльев, глядя на его поломанный рог и гигантские синяки и отеки на его груди и морде. Вскоре, на её глазах начали накатываться слёзы. — Старлайт… — Он больше никогда не сможет использовать магию. Он никогда больше не взлетит. И боюсь представить, что они ещё ему повредили. Он еле дышит и только чудом он сможет выжить. Ох, Даск… — Ты преувеличиваешь. Он сильный мужчина и сможет сделать это. — Откуда такая уверенность? Как вы можете так спокойно говорить об этом? Стоило нам задержаться хотя бы на несколько секунд и пони убили бы его! — Старлайт, поверь, я понимаю тебя как никто другой, — спокойно заверила Каденс. — В конце концов я знаю его ещё с детства. Именно тогда мы и стали друзьями. Он мой первый друг. И насколько я помню — твой. — Ну, у меня был и остаётся Санбёрст. Но, Даск… Лишь он понимал меня и помог мне, когда я того совершенно не заслуживала и когда хотела навредить ему и его друзьям. — Да, он рассказывал мне об этом. В этом весь он. Поэтому то как Даск однажды поверил в тебя, так и ты должна верить в него. Он бы хотел этого. От нас всех. — Я… Вы правы, принцесса. Простите меня. Просто… — Ничего, дорогая. И зови меня просто Каденс. — Хорошо. Спасибо, Каденс.

XVI

Прошла пара дней с побега Даска из дворца. Лучи солнца нежно грели его шкуру от чего тот довольно заурчал, находясь в своей постели. Аликорн медленно раскрыл глаза и обнаружил на себе множество повязок. Оглядев палатку он обнаружил в другом конце некого единорога. Подумав, что это снова Сомбра он забеспокоился, ожидая новых неприятностей. — Не волнуйтесь, принц, — сказал единорог. — Я не Сомбра. Вы в безопасности. Как только он повернулся Даск тут же узнаю стоящего перед ним пони. — Рад, вы пришли в себя и вам стало лучше, — до́бро проговорил он. — Вы, — отчеканил Даск. — Доктор Тейпсе? — Надо же, вы узнали меня спустя такое огромное время, при этом не видя моей морды. — Ваш голос, я узнал его, — ответил аликорн. — Разумеется, — любезно вымолвил он. — Я бы тоже не забыл, будь я свидетелем таких же странных обстоятельств. — Что тогда произошло? Каким образом вы оказались в Кристальной империи? Почему вы снова здесь? — Господин, Шайн, я всегда оказываюсь там, где я более всего нужен, даже если меня и вовсе не ожидают. Ведь доктор приходит именно тогда, когда нужно. Не в этом ли моя задача? — искренне спросил единорог, подойдя к Даску и начав осматривать его. — Я не понимаю. — А так ли это порой необходимо? Вещи таковы, какие они есть. Просто отпустите это и всё внезапно станет легче. — Нет, я не могу. Вещи требуют вмешательства и если всё не исправить, то станет только хуже. Это безответственно и глупо. — Безответственно? — нет. Глупо? — возможно. Глупо было бы и вовсе действовать спонтанно, как и не делать ничего. — Но вы же только, что сказали, что меня нужно просто отпустить. — Поверьте мне, принц; чтобы отпустить требуется гораздо больше сил, чем не выбирать вовсе или сделать что либо. — Я всё равно не понимаю. Кто вы? — Разве вы уже не знаете моего имени? Я — старый доктор Тейпсе. ♪ Халат мой чист и бел. Копыта мои шумны, невытрва́лымя нуждаюсь! ♪ — напел единорог. — Нет, вы нечто другое. Ваша манера речи… Я чувствую это. Чувствую, что вы нечто… Иное. — Хм, стоит только потерять в зрении и человек сразу начинает видеть то, что до этого было сокрыто небрежностью целого взора. — Кто такой человек? — недоумевающе спросил Даск. — Тот, кем ты не являешься, но впрочем, схожий с ним во многом, — ответил Тейпсе. — Так или иначе, я говорю о тебе. — Ты какой-то аликорн? — А ты видишь у меменя за спиной крылья? Хотя, по тебе тоже теперь не скажешь, что ты аликорн, — шутливо отрезал он. Даск коснулся своего поломанного рога и вспомнил произошедшие с ним за эти сутки события. — Тия и Сомбра сделали это со мной. Я-я… Не знаю, что мне делать. Я должен спасти её. Это не она сделала это. То была некто другая Селестия, зовущая себя Дейбрейкер. Она слишком сильна. — Не более, чем ты. — Она сломала мой рог, приложив лишь чуточку усилий. Ей более тысячи лет и за её спиной огромная армия, верная ей. Посмотри на меня. Я больше не аликорн и даже не единорог. Я клялся ей в своей любви и преданности, но не смог сделать что-либо, когда была возможность. Сансет мертва. По моей вине. Единорог отпрянул от него и задумавшись повернулся, словно обдумывая каждое его слово. — Не так всё должно бы быть, — сказал доктор. — Не так, как я хотел. Боюсь, что иначе быть не может. — Не так, как ты хотел? Да о чём ты, Тартар тебя побери? Кого ты из себя строишь? — раздражённо вопрошал Даск. — Даск, — отчеканил он. — Неужто ты стал настолько маловерен, — огорчённо спросил единорог? — Достаточно с меня этого. С самого детства я был неудачником. Никто не хотел дружить со мной. По моей же вине погибло множество пони, в том числе мои папа, мама и сестра. Когда же у меня появилась надежда на некое избавление и хоть какое-то счастье, когда мы с принцессой полюбили друг-друга я думал, что всё закончилось. Позже у меня появились настоящие друзья с которыми мы что только не пережили. И стоило мне расслабится и поразмыслить о том, чтобы вернуться к любимой, с которой я проведу остаток века… Может даже наконец пожениться, создать семью и отлучиться от монарших забот… И… возможно родить детей, которых бы мы окутали любовью и которые бы имели всё того, нечего я по велению Великих Сил был лишён. Но всё полетело к чертям! — постепенно, с его очи, налились слезами. — Возможно, счастье попросту не наш удел. Нет. Каким бы именем ты не называл себя, какой бы могучей сущностью не являлся и чтобы ты ни хотел. Я не смогу. Мы с ней не сможем. — Я знаю, — сочувствующе ответил Тейпсе. — Это ошибка. Но мы здесь. Говорим друг с другом. Мы словно в легенде, господин Шайн, не находите? В одной из тех, что берут за душу. В них столько трудностей и печалей. И порой даже не хочется узнавать конец. Потому что попросту не верится, что всё будет хорошо. Как может всё стать по прежнему, когда всё так плохо? Даск опустошённо внимал каждому слову Тейпсе, глядя в пустоту. — Но в конце, — начал он, — Всё проходит и даже самый непроглядный мрак рассеивается. Грядёт новый день. И когда засветит солнце — оно будет светить ещё ярче! Такие великие легенды врезаются в сердце и запоминаются на всю жизнь. Тебе, прочитавшему множество книг не знать ли об этом лучше всех? Даже если ты читал о них ещё ребёнком и не понимаешь почему они врезались. Но в глубине души ты понимаешь. Вы понимаете; герои этих историй сто раз могли отступить, но не отступили. Они боролись. Потому что им было на что опереться. — На что же мы опираемся, Тейпсе? — спросил Даск. Единорог подошёл обратно к юноше и положив руку тому на плечо проговорил: — На то, что счастье — не удел мечтателей, господин Шайн! И за него стоит бороться! Только, если оно действительно ценно для тебя и твоя любовь к Селестии — не пустой звук; если ты действительно все сердцем желаешь исправить несправедливость, помочь своим друзьям и сражаться за это счастье, о котором ты говорил. Выберешь ли ты отказаться от него или бороться до последнего, дабы наконец обрести его? Даск задумчиво огляделся, вдохновлённый речами доктора. — Помни, что истинное счастье невозможно, если не бороться за него. Только это определит насколько ты действительно достоин его. Насколько вы с Селестией достойны этого. Дыхание Даска резко задрожало от осознания истинности слов находящегося подле него единорога, что тронули его до глубины души, побуждая его стать с постели, вопреки боли, ранам и сломанным костям и немедленно спасти свою возлюбленную. Совершив попытку, Даск потянулся и встав на ноги медленно поднялся, аки росток, дробящий любую породу на своём пути к солнечному свету. Как только он сделал глубокий вдох вся боль исчезла. — Дыши полной грудью, принц Даск Шайн! — воскликнул Тейпсе. — Почувствуй как твои кости сходятся, мышцы крепнут, раны заживают и дух ликует! Почувствуй, как твоё тело наливается силой. Красная часть его гривы обратно обратилась в розовый; глаза вновь стали лиловыми, а от ожога не осталось и следа. Потянувшись всем телом и восстановленными крыльями Даск почувствовал невероятное облегчение. Убрав крылья, он взглянул на единорога стоящего перед ним тот сказал: — Я… Спасибо тебе. — Не за что, — с улыбкой ответил Тейпсе. — В этом нету моей заслуги. Не захоти того ты сам или не имей ты желания, то ничего бы и не получилось. И как ты перековал своё тело также ты и перекуешь свою судьбу. Всё в твоих руках, дитя Гармонии. Единорог попятился и направился к выходу из палатки. — Ты так и не сказал кто ты. — Моё имя тебе уже известно. Я — доктор Куранс Тейпсе, — ответил он. — Я тот, кто я есть. — Мы увидимся ещё? — спросил Даск. — Я никуда и не ухожу. Я всегда спешу на помощь, даже когда меня не и вовсе не ожидают, но всегда, когда нужно. Если же ты всё же захочешь того, то приходи туда, где раньше было моё дерево. Единорог исчез в лучах ослепивших аликорна, заставив того прикрыть глаза. Случайно, он осознал, что его зрение до сих пор было в плохом состоянии, а рог всё также был поломан и мог производить лишь заряды искр. Иза слепящих лучей вдруг возник один силуэт, а затем множество. Лишь по их приближению, Даск узнал в них своих старых друзей. — Даск? — удивлённо произнёс пегас. — Рейнбоу… — отчеканил он, затем упав на колени и опустив голову. — Каденс, Старлайт, Скотчи, Эпплджек, Пинки… Друзья. Прости меня. За всё. Я-я столько раз подводил вас. Но каждый раз вы находили силы, чтобы простить меня и воодушевить. Теперь же я абсолютно не заслуживаю даже крохотного сострадания. Я не сумел справиться и по собственному же желанию решил отречься от всего, что мнеблыг так дорого. Я предал вас и хотел избавиться, так как пологал, что вы были против меня и не понимали. В то время, как вы хотели мне лишь добра и пытались достучаться до меня. Помочь мне. Вы поступили как настоящие друзья. Я же ужасный друг и всегда таким был, иначе бы я не допустил этого. Я принёс вам столько боли… Вдруг, Даск почувствует как кто-то подошёл к нему. Взяв того за плечи, Рейнбоу поставил его обратно на ноги и глядя тому в глаза, с нескрываемой радостью и счастьем сказал: — Стража! Принесите лучшую одежду, что у нас имеется. И скажите, чтобы готовили вкусную еду! Ведь мой друг жив и здоров! Был потерян, но нашёлся и пришёл к нам! Рейнбоу крепко обнял Даска, а за ним и все остальные его друзья. Заплакав, он более не мог держаться на ногах, но друзья не ддавали ему упасть и опустились с ним на земли, твёрдо придерживая его в своих руках и не желая отпускать больше никогда.