Свет, освещающий путь

Темнота сгущалась. Чёрная смола поднималась с ног, обволакивая всё тело и капала с пальцев. Мерзкое чувство. Страх сковал движения: разум говорил «Выбирайся, не дай ей поглотить тебя!», но тело отказывалось слушаться. Что-то склизкое коснулось его голени, но Синдзи не мог увидеть сквозь кромешную тьму, что именно. Словно водоросль в водоёме потянула на дно и... Он смирился. Сопротивляться не было смысла – как не бултыхайся, ничего не изменится. Но разум ещё не до конца потерял рассудок. Здравый смысл ужасался происходящим, по началу пытался взять контроль над телом у другой части мозга, которая устала держаться на плаву. Океан эмоций, такой же мрачный, как и он сам. С годами борьба с расстройством сменилась на принятие своей смерти. Был ли он вообще живым? Лишь непривлекательная оболочка, под которой скрываются все сгнившие внутренности. Со временем тревожные мысли, (не)желание существовать истончили всю поверхостную маску. На человека он уже давно перестал быть похож. Скорее на зомби, если не хуже. И вот, он почти потонул: тьма едва коснулась кончика носа, как послышалось собственным голосом «Проснись!», «Ну же, проснись!». «Очнись, пожалуйста, Синдзи» и он распахнул глаза. Взгляд не фокусировался в комнате, освещением которой была лишь луна. Но темнота была не такой неуютной как в... Кошмаре? Верно, это был очередной кошмар. Слегка холодная рука трясла его, а когда обладатель понял, что Синдзи проснулся, убрал руку. Нежные поглаживания по голове вывели из состояния транса полностью, возвращая в реальный мир из того холодного и ужасного до неприятных мурашек по коже места. Хотелось прижаться и больше никогда не отпускать. Тело слегка потряхивало после сна, а сердце никак не унималось. Каору без слов всё понял: крепко стиснул в тёплых объятьях. Темноволосая макушка сразу улеглась на чужом плече, используя его как подушку в бессонные меланхоличные ночи. Глаза жгли слёзы, которые Синдзи даже и не думал сдерживать. И они тоже не думали останавливаться – наоборот, бессовестно намочили чужую футболку. Впрочем, Каору ничего против не возражал, лишь молча успокаивающе поглаживал чужую спину. Эти прикосновения были необходимы Синдзи, пусть он и считал себя не особо тактильным. Постепенно звуки рыдания сменились на спокойное сердцебиение – единственное, что было слышно в глубокой ночи. Синдзи уже успокоился, но отстраняться ни первый, ни второй не хотел. И Каору выслушает. Сохранит в себе каждый сбитый выдох. Поймает губами блестящие при лунном свете дорожки слёз. Прижмёт поближе, оставит невесомый поцелуй на губах. Еле ощутимый, словно обдул слабый ветерок. Каору полностью контрастировал тому кошмару. Ангел, который спасает в моменты, когда Синдзи желал лишь собственной смерти. Свет в конце тоннеля. Честно, он уже сам скоро начнёт себя считать сумасшедшим, но тусклое свечение бледной кожи похоже на звёзды, освещающие путь. Может он немного поехал кукухой, и это всё – всего лишь его галлюцинация, может фантазия. От него он никогда не откажется. От единственного лучика надежды на счастье. Его укладывают обратно и, если быть честным, засыпать в объятьях после кошмара уже вошло в привычку.