Белое платье

      Утро в холодное время начинается поздно. Все люди идут заниматься домашними делами, а только потом на работу. Кто-то рубил бревна, кто-то чинил сломанную телегу... Холодный тихий ветерок продолжал наклонять голые ветви деревьев. Сквозняк залетал и в ветхий дом Эдуарда Марни.       Когда ветер пронесся по его красному лицу, Эдик открыл глаза. Дети уже не спали, сидели на кровати и смотрели в окно... Даже Бин была дома! Она неряшливо складывала простынь. Уголки ткани так и норовили выскользнуть из ее пальцев.       — Доброе утро... — он поднялся с пола. — Вы уже встали, почему меня не разбудили?       — Доброе. Да просто не хотели будить тебя. Ты же всю ночь не спал, как-никак, — мило улыбнулась она.       — Да, дядя Эдик устал, — сказала Кани. Она спрыгнула с кровати и босыми пятками подбежала к нему, обняв за ноги.       Эдик сначала опешил, засмущался, а потом также обнял ее.       — Я просто собирался идти на улицу... Надо бы дырки в стенах заделать, а то сквозняк... Да и дрова уже заканчиваются... — Кани ушла обратно на кровать, укутавшись в одеяло с Иганом. Эдик подошёл к Бин. — Тебе помочь?       — Хм, было бы неплохо, — она подала ему простынь. Когда он свернул ее и закинул в сундук, Бин подошла к Эдику поближе и шепнула. — Неужто решил взяться за голову, когда детишки появились?       — Н-неправда! Я-я и так собирался начать ухаживать за своим домом! Что в этом т-такого удивительного? — засмущался он.       — Да так, — ухмыльнулась она. — Раньше я не слышала от тебя, чтобы ты хоть как-то собирался улучшать свою жизнь. А тут во как.       Бин отстранилась и подошла к окну.       «А ведь правда... Буквально вчера я ничего не хотел менять, а позавчера даже умереть пытался... А тут на тебе!.. Наверное, это из-за того, что у меня не было никого. Мне просто не для кого было стараться... А теперь в моей никчёмной жизни появилась и Бин, и Иган с Кани... Бин заставила меня задуматься о жизни, а эти дети заставляют меняться... Надо же, как удивительно», — Эдик накинул на себя накидку и вышел на улицу, взяв ведро с лопатой. «Мы с Иганом и Кани знакомы лишь немного, а я уже, кажется, люблю их, как своих... Наверное, это из-за того, что я тоже сирота... И тоже родителей... и брата в пожаре потерял...»       Ворота города уже открыли, поэтому Эдик спокойно вышел к реке. Он набрал глины голыми руками, размочил их водой и понес тяжёлое ведро назад.       «Дырки можно попробовать залепить глиной... Правда, кто знает, когда она высохнет с таким холодом, но хотя бы сквозняк не пропустит», — и вот Эдик уже во всю орудовал лопатой, зачерпывая глину из ведра и размазывая ее по видимым щелям стены.       Краем глаза заметив, что Иган и Кани смотрят на него из окна, он улыбнулся и помахал им... А Бин где? Эдик немного нахмурился, но продолжил свою работу. Когда он закончил, уже понемногу светало. Эдик вернулся в дом, чтобы погреть руки.       «И правда, Бин дома нет...»       — Иган, Кани, а куда Бин ушла? — спросил он, вешая на выступ накидку.       — Так ведь она вышла вместе с тобой, — недоуменно ответил Иган.       — Что? Когда? — ещё больше удивился он. — Почему я этого не заметил...       — Ушла и хорошо... — прошептала Кани, но все ее услышали.       Иган недовольно посмотрел на не:       — Кани, так говорить плохо. Тетя Бин тебе ничего не сделала плохого. Даже песенку ночью спела.       — Странная у нее была песенка... — буркнула она и притихла.       — Ох, ладно... — Эдик потёр точку между бровей и вздохнул. — Бин уже уходила без спросу, так что тут удивляться нечему... Давайте пойдем в больницу, а после на рынок.       — Хорошо, — Иган слез с кровати, оделся сам, а затем принялся одевать сестру.       Одежды у них было немного: на каждом длинная рубашка, холщовые штаны, валенки (на Игане всего лишь один) и прохладные накидки. Видя это, Эдик тяжело вздохнул и сам накинул накидку. Похоже, ту ткань, что он купил для себя, придется потратить на детей... Зато получится не одна накидка, а две маленьких. Эдик заметил, что валенки Кани разного размера. Один маленький, другой большой... Получается, это она потеряла свой валенок, а заботливый Иган отдал ей свой...       — Иган, не ходи босиком. Надень свой валенок обратно. Я понесу Кани, — он развернул суконную ткань. Иган кивнул и надел обратно свой валенок. Эдик укутал сукном девочку и поднял на руки. Сама по себе Кани очень маленькая, лёгкая и быстро замёрзнет.       «Надеюсь, что это хоть немного не даст ей замерзнуть... До больницы не так долго идти», — подумал он, выходя на крыльцо. Эдик попросил Игана замкнуть дверь. Втроём они направились к больнице.       — Слушай, дядя Эдик, — обратился к нему Иган. — А тебе сколько лет?       — Мне семнадцать, весной будет восемнадцать.       — Вот оно как... — почесал замёрзший нос он. — Мне одиннадцать исполнилось недавно, Кани шесть.       «Хм... Кани младше, чем я думал...» — задумался он.       — А где твои родители? Почему ты живёшь в таком доме? — задала неудобный вопрос Кани.       — Моих родителей давно уж нет... Дом мне достался от власти. Наш семейный дом сгорел, а так как я ещё был мал, то до совершеннолетия мне дали такой сарайчик, — ответил Эдик. — После восемнадцати у меня его заберут, так что, когда настанет весна, будем стоить свой.       — Сами строить?       — Да... Денег на покупку у меня нет, так что поселимся в лесу.       «По крайней мере, налоги придется платить меньше, хе-хе...»       До больницы они дошли в тишине.

***

      Больница и правда была вся переполнена. Койки стояли даже в коридорах, что уж говорить о палатах... Врачи бегали из одного места в другое, даже операционные были заняты. Не хватало и медсестер. Беженцев из Вельсена отправили не только в Банрил, но и в соседние города. Город большой, поэтому и люди еле вмешались... Эдик, Иган и Кани сидели на раскладушке в коридоре прямо у входа. Когда они пришли, не нашлось никого свободного, а раскладушку им дала пожилая уборщица.       — А долго нам ещё тут сидеть? — спросила Кани. Она уже не могла просто сидеть на месте. Ноги ее уже затикали, хотелось бегать, размяться.       — Не знаю... — честно признался Эдик. Он уж устал кормить ее и Игана словами «скоро» или «сейчас к нам подойдут...»       «Мы тут сидим пару часов точно... Даже солнце уже взошло", — Эдик вздохнул.       Двери больницы открылись. В нее пошли двое людей, который Эдик видел вчера днём. Сильвер Аэли Шэнь и Камилисса Ани Мелисс остановились у дверей. Дуан поприветствовал всех:       — Как же вас тут много... Благодаря нашей любимой Госпоже вы все, друзья мои, прибыли сюда. Благодаря ней вы остались живы, — голос Сильвера Аэли звучал спокойно, мелодично. Казалось, что все будут его внимательно слушать, какую бы чушь он не сказал. — Вчера вечером Великий храм принял беженцев. К сожалению, мы больше не можем взять людей... Для того, чтобы каждому из вас выделить спальное место, служащих храма попросили пересчитать вас... Попросим назвать ваши имена, возраст и, приношу свои сожаления, есть ли погибшие в вашей семье...       Эдик смотрел на Камилиссу. Какой же статной и красивой она всё-таки стала! Прям глаз не оторвать... И ей так идёт эти одеяния Дуанэка. Будто они только сильней подчёркивают ее выразительную внешность, тело и движения... Одним словом "Превосходно!"       Камилисса заметила взгляд Эдика. Она, как и ее учитель, приступила к переписи беженцев, взяв в руки листок и новомодную ручку. Похоже, даже в провинцию их начали завозить. Камилисса не решилась сразу подойти к давнему школьному другу. Она сначала обошла нескольких пострадавших, неспешно выслушала их, записала данные, а уже потом, когда беженцев стало меньше, подошла к Эдику.       — Здравствуй, — сказала Камилисса спокойным голосом. — А ты здесь какими судьбами?       — Здравствуй, Камилисса... — потёр затылок он. — Я решил взять к себе этих двух детишек... Вчера проходил мимо, а стража из не пускала за ворота... Не должны же маленькие дети на улице остаться.       — Ого, очень хороший поступок, — удивилась она и легко улыбнулась. — Это достойно похвалы. Приходи почаще в храм, глядишь, Госпожа придет к тебе и похвалит.       — Хе-хе... Да я бы с радостью, но сама понимаешь...       — Понимаю, — покачала головой Камилисса. — Так ты на вечернюю службу приходи. Я тебя спрячу где-нибудь, — она положила ему руку на плечо и вновь улыбнулась. — Молиться надо, Эдик. В такие непростые времена нудно молиться всегда. Кто-нибудь да услышит... А Госпожа слышит всех... И детей своих води.       Эдик от чего-то засмущался и, прикрыв лицо рукой, покачал головой. Камилисса присела на край кровати и начала опрашивать детей.       — Как ваши имена?       — Меня зовут Иган Тэри Одарк, мою младшую сестру — Кани Тэри Одарк, — ответил Иган, пока Кани принималась к Эдику.       — Сколько лет?       — Мне одиннадцать, Кани шесть.       — Кто из семьи погиб? Только родители?       — Ещё бабушка и дядя.       — Хорошо... — она сделала ещё пару записей. — Откуда царапины?       — Это меня ваш стражник ударил... — буркнул он.       — Ясно, — Камилисса привстала и быстро осмотрела Игана. — Ничего серьезного. Через пару дней заживут твои царапины... Как вам с Эдиком живётся?       — Хорошо, правда, есть хочется... — кажется, когда Иган говорил это, у него заурчало в животе.       — И тетя, что с ним живёт, такая злая! Страшная, как смертный грех! — влезла в разговор Кани.       — Кани! — грозно сказал Эдик. — Дома у меня есть нечего, но мы собирались на рынок пойти...       — Ты с кем-то живёшь? — искренне удивилась Камилисса.       — Ну... Не прям живу... Она иногда ко мне приходит в гости... — засмущался он. Казалось, что Эдик не особо хотел рассказывать подруге о новой знакомой. Причем, не потому, что Бин немного странноватая, а потому, что он хотел, чтобы Камилисса думала, что он свободен... Хотя, зачем ему это?       — Ясно... — в ее строгом голосе послышались нотки разочарования. Последующие слова она говорила уже без какой-то радости или доброты. Казалось, что Камилисса на что-то обиделась. — Тебе нужно прийти в храм, чтобы зарегистрировать, что ты теперь с детьми. Может быть, тебе будут небольшое пособие выплачивать за них. Сироты всё-таки, а ты теперь отец-одиночка. Хотя, если ты со своей "злой тетей" поженишься, то можешь написать, что это ваши дети. Никто придираться не будет. Камилисса встала и поспешно ушла, даже не попрощавшись и не ожидая своего учителя. Эдик замолчал и продолжил смотреть на двери, даже когда они закрылись. От чего-то ему стало так неприятно и стыдно, что захотелось провалиться сквозь землю...       — Дядя Эдик, а вы знакомы? — догадался Иган.       — Да, это моя бывшая одноклассница. Мы учились в одном классе, но Камилисса приходила в школу редко. Ее учили на роль будущего Дуанэка... А теперь она учиться быть Дуаном. Глядишь, когда вы позрослеете, то Камилисса будет главой храма, — усмехнулся он. — Кстати, Иган, тебе в следующем году нужно пойти в школу.       (Прим.: в Инэе в школе учатся 4 года. Обычно в первый класс идут в 12 лет, а заканчивают школу в 16. В Саяне следующие два года после школы ребенок учится на свою профессию, а после наступает совершеннолетие).       — Хорошая тетя, — призналась Кани. — Лучше бы ты на ней женился, а не на тете Бин.       — Кани! — опять грозно сказал Эдик. Он дожути покраснел и закрыл лицо руками.       Некоторое время они ещё пробыли в больнице, а затем пошли на рынок.