Победа?

      Металлическая дверца школьного шкафчика неторопливо открывается, выставляя на общее обозрение своё немногочисленное содержимое.       Подняв взгляд градиента золотисто-фиолетовых глаз, Узи сталкивается с собственным отражением в небольшом зеркальце, закреплённом на стенке напротив тонкой двери.       Рабочая хмурится, придирчивым взглядом осматривая свой новый образ, к которому она ещё не успела толком привыкнуть.       — Может, хотя бы бантик? — ах да, точно, она же ведь не одна в этом теле... Конечно.       Десятки глаз на её зубастом сером хвосте, неожиданно вылезшем из под чудом уцелевшей после этого апокалипсиса чёрной толстовки, горят ярко-золотистым огнём, и в следующий момент, на её голову — прямо на тёплую шапку — приземляется старый, как мир, потрёпанный чёрный бант. Узи без понятия, откуда она вообще его достала и как. Но в прочем, её это не слишком сильно беспокоит.       Рабочая хмурится и раздражённо выдыхает через рот, чтобы в следующий момент сбить проклятый аксессуар с головы, хвост благоразумно ретировался к ней за спину, пропадая из поля видимости зеркала.       Узи это только сильнее бесит и она рычит, готовая начать очередную гневную тираду, что, в прочем, уже давно стало привычкой:       — Слушай, ты! — кричит Узи, разворачиваясь назад, где, по логике, должен быть сейчас её хвост. — Если ты думаешь, что...       Узи замирает на месте, мгновенно оборвав свою речь. Её глаза превращаются в два цветных нолика, когда она сталкивается с двумя насмешливыми золотыми крестами, сияющими в неестественно огромных впадинах, на месте которых когда то давно, были простые аккуратные человеческие глаза.       Син вновь в своём монструозном облике, стоит прямиком перед ней. Кожа Тессы висит на металлическом теле Син мешком, словно бы уродливая пародия на человека, она расплывается в якобы добродушной улыбке, что из-за кривых пропорций напоминает уродливый оскал демона, вылезшего прямиком из недр преисподней.       Узи испуганно отшатывается, однако пространства для этого просто нет и она напарывается спиной на шкафчик. Тот громко звенит, и этот звон разносится по пустому коридору громким эхо.       Узи рефлекторно вскидывает руку вперёд и перед ладонью загорается пурпурная голограмма символа Сверх-вычислителя, сияющая ярко-жёлтыми молниями. Идентичная метка загорается у неё заместо правого глаза, придавая её образу совсем немного ложной уверенности в своих силах.       Узи пытается по привычке схватить противницу губительными для всего живого возможностями программы бога, однако спустя мгновение, её процессор резко вспоминает, что возможности программы не распространяются на носителя такого же кода, и появившийся в воздухе дубликат голограммы практически сразу же разрушается, едва успев вспыхнуть на теле Син.       Наблюдая за лицом работяги, улыбка на её собственном трескающимся по швам лице становится только шире. Однако сама она пока ничего не предпринимает.       — С-Син? — испуганно спрашивает Узи. — Н-но как ты?       — Но как я что? Заинтересованное лицо, — издевается Син, а после хохочет. — Неужели ты правда думала, что можешь выиграть? Смеюсь, — Дёргается, когда до её слуховых сенсоров доносится звучный треск. Осмелившись на мгновение бросить взгляд в сторону его источника, работяга с ужасом замечает, как электронные лампы на школьном потолке, звучно лопаются одна за другой, постепенно погружая помещение в кромешный мрак. — Какая же ты глупая, — доносится от Син, а в следующий момент, шею Узи сковывает невесть откуда взявшееся склизкое чёрное щупальце. Узи не успевает только крикнуть, как оказывается перед лицом Син, насмешливо заглядывающей ей в глаза своими смеющимися крестами. — Проснись и пой, Узи.       Работяга не успевает даже задуматься о смысле этой фразы, как ей в дисплей резко бьёт ослепляющий луч золотистого света.       В её ушах воет и кричит, словно бы миллионы голосов слились в один, вопя от нестерпимой адской агонии. Пространство вокруг трещит и ломается, силы начинают покидать её тело. Узи пытается закричать, однако что-то не позволяет ей этого сделать, словно бы в её глотку засунули огромнейший кусок мяса, застрявший у неё в трахее и не желающий пролезать дальше. Глаза Узи закатываются и её тело обмякает в чужих руках.       Чтобы в следующий момент вновь их открыть и узреть своими глазами разрушенный ландшафт экзопланеты Меди-9, словно бы треснувший по швам под воздействием силы существа невероятной силы. И Узи вспоминает, вспоминает всё: нет, они не выиграли. Ви не появилась из неоткуда верхом на прирученном Дозорном, а осталась лежать в недрах лаборатории, медленно пожираемая стаей обезумевших хищников. Нет. Они не выиграли. Узи приходит в ужас. Её взгляд набредает на распотрошённое тело Эна. В его груди зияет огромная дыра, а на лице застыла мина искреннего ужаса, пока его разбитый дисплей, сияющий неоновой надписью «критическая ошибка», смотрит в никуда, подобно бездушной марионетке.       Ужас завладевает Узи полностью и она пытается дрыгать ногами, чтобы в следующий момент осознать, что она не может. Опустив взгляд ниже, она замечает лишь панически дрыгающиеся крабьи лапки и её несуществующие сердце проваливается вниз.       Узи напугана. Узи в ужасе. Узи в отчаянии. Она пытается сделать хоть что-то, но не может: что-очень крепко удерживает её в руках, и Узи понимает, что.       — Нравится вид? — насмешливо спрашивает Син, а затем хохочет. — С тобой было весело, однако веселью свойственно заканчиваться.       Син вновь хохочет, а затем начинает медленно подносить её крошечное тельце к своему раскрытому рту.       Узи впадает в настоящую панику. Она попытается вырваться, пытается кричать, она надеется что ей хоть кто-то поможет. Кто угодно! Мама, Тэд, Отец, Лиззи, Эн! Да хоть кто нибудь!       Однако ничего не помогает. Её крики остаются неуслышанными, а Син неумолимо приближает её к своей пасти.       Узи вновь кричит, а в следующий момент, острые металлические зубы впиваются в её тело и с громким хрустом откусывают от него кусок. Узи вопит, однако уже ничто не способно ей помочь. Зубы беспощадно грызут её тельце, раздавливая немногие оставшиеся у неё механические трубки с маслом. Она кричит и кричит у Син во рту, пока, наконец, её вопли не затихают на вечность. И последнее, что она успевает перед смертью, так это попытаться вновь закричать.