Die For Me

᯾᯾᯾

— Джеюн-а, ты не против, если мы с друзьями поедем в клуб?       Музыкальная студия — самая тёмная комната в доме. Хотя бы из-за того, что её владелец любил сидеть в полумраке, освещаемый лишь неоновыми лампами тёмно-фиолетового и такого же синего цвета и светом от экрана самого компьютера. Когда Джейк творил, нужно было полное уединение, и даже Ким зачастую не нарушал его.       Однако уйти из дома просто так парень тоже не мог.       Шим сидел на кресле, откинувшись на спинку и прикрыв глаза. Кажется, его начало накрывать потихоньку, пока он пытался абстрагироваться от жжения в носоглотке. Тело начинало бить мелкой дрожью, пока в голове вырисовывались новые и новые образы, которые хотелось поскорее перенести на бумагу. Джейк не всегда в состоянии писать песни на трезвую, поэтому зачастую прибегал к подобным методам.        Кокаин — не выход, но уже неотъемлемая часть творческой жизни.       Музыкант распахнул глаза, моргнув несколько раз, чтобы настроить четкость зрения. Сону, до сих пор стоявший в дверях, выглядел чертовски сексуально в облегающих кожаных штанах, подчеркивающих сочные бёдра, и свободной черной рубашке, которая, если приглядеться, слегка просвечивала подтянутое тело. Может, это из-за обострившихся чувств, но Джеюн хотел сорваться с места и вцепиться в любимые губы, сминая их так по-хозяйски, пока их хозяин сладко постанывал от удовольствия. Кима не хотелось никуда отпускать, ведь в данный момент Шим чувствовал острую необходимость в нём рядом. — Малыш, иди сюда, — он похлопал по коленке, и Сону почти моментально подошел к нему, усаживаясь на чужие бёдра так, как любил музыкант. Лицом к лицу. Ладони старшего тут же легли на упругие ягодицы, отчего парень со стоном закатил глаза и прикусил губу. Очень и очень привлекательно. Джейк буквально готов был биться в конвульсиях из-за влияния порошка и самого младшего на него, — Может, к черту этот клуб? Не хочу, чтоб к тебе лезли всякие неадекватные ублюдки. — А сам-то? — прошептал почти в губы Ким, обжигая их своим дыханием, — Сколько ты снюхал? М? — Всего лишь одну, малыш, — Джеюн уже был возле чужого уха, захватывая губами мочку и слегка посасывая ее. Ему одновременно и стыдно перед любимым, и нет, ведь только так он может чувствовать всё по полной. Только с убийственным порошком жизнь обретает дополнительные краски, если не считать присутствие Сону, — Я так люблю тебя. Безумно люблю тебя. И только тебя одного. — Знаю, — еле слышно ответил парень, откинув голову назад, когда пухлые губы принялись в который раз исследовать его шею.        Джеюн не сдерживался, жадно целуя мягкую и такую привлекательную кожу, иногда кусая её в порыве эмоций. Рядом с Сону срывало крышу, а в данных обстоятельствах — вдвойне. Иногда музыкант ловил себя на мысли, что задыхается, но потом быстро осознавал, что ему кажется. Может, позже он и умрет от проклятого кокаина, но не сейчас.        Младший неумолимо ёрзал на бёдрах и сквозь ткань тёрся о возбуждённый член Шима своим, рвано вздыхая. Руки музыканта давно забрались под невесомую рубашку, холодными пальцами обводя все изгибы и останавливаясь на твердых сосках, аккуратно захватывая их. Сону возбуждён и уже благополучно откинул мысль о том, что его ждали друзья, ведь здесь и сейчас творилось что-то намного более важное, чем очередная тусовка. Младшему хотелось намного большего. Хотелось побольше напористости, отчего он буквально начинал ещё сильнее драконить Джейка, чтобы получить желаемое.       Проворный Ким уже подобрался к ширинке и поспешил расстегнуть её, пробираясь к возбужденному органу старшего. Тот замычал и случайно прикусил губу возлюбленного, моментально «зализывая» свою вину. Сону же обхватил внушительный член и начал водить вверх-вниз аккуратно, иногда дразня возбуждённую головку большим пальцем. Парень просто обожал его и ждал, когда же терпение музыканта закончится, чтобы зайти дальше. — Если у меня когда-нибудь случится передоз, то я хочу умереть у тебя на руках, — в каком-то бреду прошептал Джейк, сжимая любимые бёдра и стараясь не сойти с ума от ощущений. Он не желал никого, кроме Сону. Никто не нужен ему так, как младший. Шим уже давно обезумел от любви и не хотел ничего менять, ведь если рядом любимый, то и сдохнуть не страшно. — Ты бы умер вместе со мной, малыш? — Только попробуй это сделать, Джеюн, — фыркнул Ким и посильнее надавил на сочащуюся предэякулятом головку, — Только посмей меня бросить, эгоиста кусок. — Прости, малыш…прости меня. — Прощение нужно заслужить, любовь моя, — шепнул на ухо Сону и провел языком по нему, вызывая у музыканта табун мурашек по коже, — Хочу, чтоб ты трахнул меня до криков…справишься? М?       Ким был ещё тем змеем-искусителем. Он знал, как найти подход к старшему, и тот с легкостью потакал ему. Они вместе уже давно, но Джеюн каждый раз пускает слюни, видя парня в облегающем фигуру наряде, и нервно кусает губы. Музыкант просто без ума от своего возлюбленного, как и тот от него, отчего их отношения до сих пор полыхают, как только что разгоревшееся пламя. Им всегда мало. Мало друг друга, и в этом весь сок.       Джейк вскакивает с места, чувствуя внезапный приход и от снюханной белой пыли, и от слов младшего, и, сжимая такие аппетитные ягодицы, подносит объект обожания к дивану. Шим ни на секунду не оторвался от таких сладких, привлекательных губ, даже когда сознание на секунду затянуло дымкой. Старший рухнул на мягкие подушки вместе с Кимом, нависая над ним и заглядывая в карамельные глаза, которые смотрели прямо в душу, добираясь до самых сокровенных уголков. Он знал о нём все и видел в разных состояниях, именно поэтому Джейку не страшно. — Если хочешь, у меня ещё остались таблетки… — Хочу, чтобы хоть кто-то из нас был трезвым, Джеюн-а, — проговорил Сону и запустил пальцы в пушистые волосы парня, ведь безумно любил так делать. Шим поджал губы и прикрыл глаза, поскольку состояние его стабильным сложно было назвать. Чувство эйфории боролось с чувством вины, отчего голова буквально раскалывалась на мелкие кусочки. Однако парень продолжал стягивать кожаные штаны с аппетитных бёдер, цепляя следом и нижнее белье, и жадно хватал воздух. Кажется, это не последний раз, когда он начнет задыхаться от близости с младшим за сегодня.       Тело Сону — это сокровище. Драгоценный камень, которым искренне восхищался Шим, и никто больше не имел права к нему прикасаться. Киму всегда было приятно чужое внимание, но ничто не заменит того, как смотрел на него старший. С обожанием, любовью и нескончаемым желанием оберегать до конца жизни, пока совсем не снюхается или же просто не умрет по другим обстоятельствам. Сону знал, что принадлежит самому себе и Джеюну, и это его абсолютно устраивало.        Избавившись от всей одежды младшего и своей, Джейк стал покрывать каждый сантиметр молочной кожи поцелуями, спускаясь всё ниже и ниже, пока лежащий под ним парень лишь изящно выгибался и подавался навстречу. Такой родной и покладистый Ким, но сколько же в нём, на самом деле, власти… Шим терял голову от дурманящего запаха единственного любимого тела и готов был сойти с ума, лишь бы только парень оставался всегда рядом.       Джеюн провел языком вдоль возбуждённого члена, губами касаясь влажной головки, и почувствовал, как его волосы сжали сильнее. Парень слегка задвигал бёдрами, ловя кайф от того, как пухлые уста старшего скользят почти по всей длине. Чтобы окончательно добить возлюбленного, Джейк подобрался к кожаным мешочкам и по очереди втянул их, из-за чего Сону звонко застонал. Музыкант всегда знал, как правильно ублажить парня. Всегда знал, что делать. — Хочу быть сверху сегодня, — на выдохе произнес Ким, извиваясь от того, что проделывал старший с его членом, — Можно, милый? — Ты же знаешь, что я люблю, когда ты «катаешься» на мне, — оторвавшись от своего занятия, ответил Джеюн и хитро ухмыльнулся. Сону с вызовом прикусил губу и прищурился.  — Пошляк. — Кто бы говорил, малыш. Кто бы говорил.       Ким быстро поднялся и толкнул старшего в грудь, чтобы он сел. Джеюн послушно распластался на месте и без остановки наблюдал за тем, как парень, стоя на коленях на диване, наклонился к его члену и захватил сразу половину длины. Музыкант шлёпнул по упругой ягодице и откинул голову назад, прикрыв глаза.        Сону отсасывал слишком умело, отчего тело било дрожью. Влажные губы скользили вверх-вниз, а проворный язык ходил по кругу, раздразнивая еще сильнее. Как специально, Ким прогибался в спине всё больше и больше, из-за чего Джейк буквально не мог оторвать слегка расфокусированного взгляда от аппетитной задницы. Он вновь положил на неё руку, пальцем надавливая на колечко мышц. Кажется, младший ублажал себя, пока Шим был занят. — Ты как? — медленно облизывая свои губы, поинтересовался тот и слегка выпрямился, чтобы заглянуть в шоколадные глаза. Джеюн был каким-то потерянным, что не сразу отреагировал. Он ещё некоторое время молча рассматривал родное лицо напротив и вдруг быстро заморгал. — Тебя трясёт, Джеюн-а. — Всё нормально, — пытаясь собрать себя в кучу, проговорил Шим и провел ладонью по изгибу талии к самому бедру. Кожа возлюбленного безумно мягкая и приятная, что музыкант вряд ли когда-нибудь сможет об этом забыть. Он благодарен судьбе, что ему так повезло, несмотря на настолько жалкое поведение и баловство с психотропными. — Я просто очень люблю тебя. Не забываю об этом даже под кайфом.  — Пора завязывать, — прошептал прямо в губы Ким, усаживаясь поудобнее на бёдра старшего. Он прекрасно понимал, что так быстро не образумит возлюбленного, но напомнить стоило. Парень начал тереться о член Джеюна своим, пока выцеловывал его шею и чувствовал крепкие руки на тонкой талии.  — Мне нравится, что хотя бы так мои атрофированные эмоции проявляются, и я могу наслаждаться тобой втройне. — Хочу, чтобы ты умел это делать без чертового кокаина, любовь моя, — Сону положил руки на плечи собеседника и приподнялся. Джейк понял, в чем дело, поэтому подставил член под уже изнемогающее колечко мышц, кусая губу практически до крови. Младший почти сразу насадился на него до упора и закатил глаза, впиваясь короткими ноготками в разгоряченную кожу. Кажется, на несколько секунд Сону всё же был готов умереть ради музыканта. Влюбленный дурак. — Я постараюсь, но ничего не обещаю, — сдавленно произнес Джейк и впился в губы напротив, чувствуя, как наслаждение разливается по венам. Он вёл себя напористо и замечал, что младший тоже не сбавляет оборотов. Сону начал скользить своими бёдрами по чужим, заставляя член внутри него задвигаться, но не очень сильно. Парень всё ещё был занят поцелуем, ведь если сейчас начать действовать по полной, то поцелуи придётся прекратить на какое-то время. А так не хотелось.       Шим потерял терпение первым. Взял возлюбленного за ягодицы и, заставив чуть приподняться, самостоятельно начал движение. Упругий член скользил быстро, выбивая весь воздух из лёгких младшего, отчего тот хватался то за плечи, то за спинку дивана, лишь бы не потерять сознание. Джеюн действительно не стал сдерживаться и буквально воспринял предложение парня про секс до криков, максимально вбиваясь в него, что Ким просто не поспевал за ним. — Ну, малыш, где же твои крики?       Движения рваные и резкие. Вторая часть секса значительно отличалась от первой, в которой музыкант позволял Сону дергать за веревочки и шептать всякое на ухо. Сейчас действительно хотелось слышать сладкий голос, и только его. Хотелось наполнить студию несдерживаемыми стонами, ведь такое здесь можно себе позволить из-за шумоизоляции. Более того, внутри так узко и приятно, что Шим сам начинал теряться во времени и происходящем, так ещё и действие волшебной белой дорожки добавляло.       Ким всё же вскрикивает, когда старший проникает чуть под другим углом, и закатывает глаза. Казалось, никакие тусовки, никакие друзья уже просто не имели смысла. В этой комнате существовали только двое — Джейк, который всегда отменно трахал его, и Сону, готовый почти на всё ради него. Возможно, их отношения и нельзя назвать здоровыми, но им глубоко плевать, ведь любовь у каждого своя, даже если оба до мозга костей зависимы друг от друга.       Джеюн уверен, что не справится без кокаина, однако без младшего рядом с собой — точно умрёт.       Имя музыканта начинает часто вылетать из чужих уст, разбиваясь о стены студии, и у Шима, все еще крепко держащего Сону в своих руках, заметно поднимается температура тела. Его начинает потряхивать вновь. То ли действие кокаина заканчивается, то ли парень готовится кончить в любой момент, не ясно. Однако Джеюн с упругих ягодиц переходит на талию, окольцовывая её и прижимая возлюбленного к себе.        Сейчас скорость максимальная, ведь нельзя потерять сознание раньше, чем оба достигнут пика. Сону уже устал быть громким, поэтому теперь просто поскуливал в крепкое плечо, уперевшись в него лицом. Последние пять минут он держался из последних сил, но, когда старший прижал его к себе, то стало ясно — это конечная. Причем, для обоих. — Я люблю тебя, — теперь уже шептал Ким на ухо, не понимая, где реальность, а где нет. Ему было так хорошо, что никакие слова не опишут, и парень лишний раз понял, что не зря решил побеспокоить возлюбленного, когда хотел уйти. Если бы этого не случилось, Сону бы так и ушел на тухлую пьянку без такого умопомрачительного бонуса в виде хорошего секса, пускай и не на трезвую голову музыканта. — Никому не отдам, — отвечал Шим, совершая последние толчки и чувствуя, как теплая и вязкая жидкость растекается по подкаченному торсу. По телу младшего пробежала дрожь, ведь его накрыло, кажется, похлеще, чем Джеюна, который кончил следом. Он крепко обнял размякшего Кима и поцеловал в изгиб шеи, слушая рваное дыхание. — Ты же знаешь, что только мой, малыш. — И ты…ты тоже только мой, и мне плевать, что думают твои фанатки, — еле слышно ответил парень, добавляя немного недовольства на последних словах. Сону тоже не собирался делиться. Он знает себе цену, а также в курсе, что старший без ума от него. Именно поэтому бесячие фанаты хоть и раздражают, но Ким уверен, что Джейк не смотрит ни на кого, кроме своего «малыша». Даже когда под кайфом. — Всё-таки ревнуешь, — усмехнулся Шим, на что собеседник фыркнул, продолжая вжиматься в родное тело, пускай и частично липкое от спермы. Музыкант всё же вышел, и теперь Сону почувствовал, как семя выходит ещё и из него, медленно стекая по ягодице и внутренней стороне бедра. Безумно пошло, но так возбуждающе, — Всё ещё собираешься в клуб? Или поедем покатаемся по ночному городу? — Чтоб мы точно убились нахрен? — вскинул брови Ким, уже выпрямившись и продолжив сидеть на бёдрах Джеюна. Последний усмехнулся и откинул голову, прикрывая глаза. На лице так и оставалась довольная улыбка, отчего Сону просто не мог не улыбнуться в ответ. — Было бы славно умереть в один день, как в сказке… — Сейчас ты у меня получишь, — парень стукнул старшего по плечу, возмутившись, — Я ещё не планирую, и ты не смей заводить тему об этом. Иначе перестану с тобой разговаривать. — Ладно-ладно, прости, — настроение всё ещё игривое, хоть сил и не осталось. Джейк сжал руку Сону в своей, переплетая пальцы, и вздохнул, — Если честно, я правда не хочу, чтобы ты ехал в клуб… — Не поеду, — четко ответил Ким и чмокнул старшего в уголок губ, — Думаю, они и без меня прекрасно справятся. — Я уже говорил, что люблю тебя? — Раз сто за сегодня…