Träume und Fuchsschritte

Не спалось мне поздним вечером. За окном хозяйствовала гроза, капли шумно падали на грязный подоконник. И убаюкивали. Тело с тяжестью притягивалось к кровати, ноги ватные. Веки медленно опускались. А всё равно не спится. Никак. Кофе на вкус отдаёт чем-то дешёвым. В военное время то не удивительно. Не находился бы я на территории лагеря – не притронулся бы к этим помоям. Запах, конечно, бодрит, а на поверхности растянулась налётом какая-то белёсая муть. Невольно морщу нос и свожу брови ближе от отвращения. Голову откидываю на изголовье мягкой кровати. Делаю первый и последний глоток жидкости, которую трудно назвать кофе. Больше не морщусь. Только задумываюсь немного. Звуки грозы пускают по уму туманные отголоски чего-то прошедшего. Чего-то того, чего никогда не было, но кажется оно родным и совершенно далёким одновременно. Взгляд вскидываю к потолку. Чудится запах васильков, промокшего после дождя поля. Перед глазами бегут раскачиваемые ветром дикие цветы. Они рассыпались повсюду, делая поле похожим на пятнистую простыню. Но более свежим, величественным в некой мере. Открытым, доступным и плодородным, но на деле тоже способным нечто загубить. Что-то напоминает. По полю слышатся растерянные шаги. Перетекающие в бег. Хотя до этого поступь была спокойной, уверенной, почти величавой. Цветы к его ногам не липнут, не сковывают движения. Поднимешь голову выше – и перед глазами сменяются звёзды. Мягкий и свежий воздух приятно омывает лёгкие. Животного. Я только пожимаю плечами, когда утомлённый разум рисует мне образ лиса. Его почти не видно в возвышающейся траве. Шорох никак не стихает. Поле кажется бескрайним. Будто ничего более и не существовало. Небо совсем потемнело. От лунного света растения бросают кошмарам подобные тени. В проносящейся мимо траве лису чудится нечто жуткое. Бег становится быстрее, когда горизонт перестаёт быть пустым. Там лес. Если хорошее зрение не подвело, то сосновая роща. И чем ближе, тем больше в округе неизвестных ему ранее фиолетовых цветов. С большими и яркими лепестками, свежим ароматом и неприлично тонкими стеблями. Сначала торчат вразброс, не притягивают к себе должного внимания, а дальше ковром стелятся, поднимая такую же фиолетовую пыль. Поднимается ветер. Щекоча, оттопыривая рыжий мех и принуждая сщурить хитрую морду. Стало почти холодно. Бежать труднее. Сердце у лиса забилось быстрее. Так, что аж шумом в ушах отдаёт. Лес, взгромоздившийся теперь совсем близко нагоняет необъяснимую тревогу. Среди пылящих фиолетовых цветов почти не видно травы. До леса остаётся всего несколько жалких метров. Судя по сбившемуся бегу, лиса гложет тревога. Но он всё равно подступает ближе к треклятой роще, успевшей в его сознании обрести связь с тёмными силами и древними богами одновременно. Кажется, зайдёшь – а там стоят идолы. Истинного значения которых он и при желании не сможет разгадать. Без помощи. Лис замирает в метре от леса, где заканчиваются цветы и снова начинается трава. И сосны. Он поднимает голову вверх, вглядывается внимательно в каждое статное дерево. В причудливых узорах коры по привычке ищет нечто примитивное, себе родное и понятное, но безуспешно. Хочет ближе взглянуть, но стоит неподвижно. Ждёт, пока некто определённый его в этот лес затащит. Такова его сущность. Я открываю глаза, дышу неровно. "Кофе", ничуть так и не тронутый, помимо одного единственного глотка стоит на тумбочке при кровати. С удивлением, почти что ужасом осознаю, что по душе и телу разливается чувство тёплое, тягучее. Будоражащее. Обречённо вздыхаю. Обречённо, но безразлично. Что с того? Глазами обвожу знакомое помещение. В кабинете тепло, отдаёт чем-то янтарно-медовым. Снова вздыхаю, но теперь уже с неким облегчением. Засыпаю, ожидая встречи с ним. И знаю точно, что смогу затащить в лес. А за лесом будет луг, усыпанный васильками и нарциссами, а за лугом город, над которым никогда не заходит чёрное солнце.