#сталкер: заметки

Чонгук не позволяет себе идти и тайно встречать Тэхёна. Он сильнее этого порочного желания, и конечный приз намного слаще, чем сиюминутная слабость. Тем более ему необходимо участвовать в отборе актёров на роли второго плана. На самом деле плевать кто, лишь бы не мешались в кадре и не лезли в его отношения с Тэхёном. Чонгука разрывает. Он старается не показывать своего нетерпеливого состояния, сковывая жадность толстым канатом контроля. И ждёт. Ждёт-ждёт-ждёт. Будет ждать столько, сколько потребуется, пока из темноты не появится статная фигурка, приковывающая к себе внимание. Высокий. Изящный. С талией, которую подчёркивает одежда. Ким Тэхён — воплощение искусства, и прямо сейчас он совершенно спокойно и непоколебимо появляется в компании помощника и госпожи Им. Оглядывается. Останавливается. Смотрит прямо на Чонгука, и, о да, это узнавание в глубине глаз. Под кожей растекается лава, и Чонгук в один момент успокаивается. Он достиг этой точки. Они достигли. Дальше будет проще и сложнее. Затянуто? Не больше, чем их игра в дораме. — Господин Чон, знакомьтесь, это господин Ким Тэхён, — Сонхан исполнительно представляет их друг другу, держась на почтительном расстоянии. Несчастная женщина хочет получить свой кусок славы и готова сделать для этого всё. И делает. Чонгук ей за это благодарен, но не слишком сильно. В меру. Лениво, контролируя каждую мышцу, он поднимается с кресла и вальяжно спускается к Тэхёну. Что он думает? Что чувствует? Заинтересуется ли этой версией Джея? Захочет ли разгадать Чон Чонгука? Или убедится, что нормальность — это не для Ким Тэхёна? — Мы, кажется, уже виделись? — Чонгук тепло улыбается, подбирая такой наклон головы и разрез губ, чтобы оттолкнуть. — Но ещё не были знакомы. — В салоне, верно, — Тэхён в ответ улыбается не менее фальшиво. Как прелестна его игра. Этот холодный характер для чужаков. Особенно если знать, как сладко он может скулить в постели. — Приятно знать, кто вы, Чонгук-щи. — Давайте без формальностей? — никаких «щи». Нет. Этого не будет, потому что у Чонгука есть право выбирать. Он позволяет себе лёгкое принуждение взглядом, но не удерживает напряжение слишком долго. Как же сложно. Как сложно не получать сразу всё, чего хочется. Чонгуку тяжело уловить правильную линию поведения в один момент, поэтому неудивительно, что его жаждущий взгляд провоцирует в ответ дрожь. Как сладко Тэхён может трепетать. Как мило он может удивляться. Как прекрасно будет, когда все карты вскроются и между ними не останется недосказанности. Чонгук хочет этого так сильно, что не прочь побыть жертвой. Какое-то время. ───── ◉ ───── — Это было великолепно! — Сонхан подпрыгивает на месте, а потом торопливо спускается к ним, ловко огибая острые углы кресел. Чонгук морщится на чужую непосредственность и быстро достаёт телефон, чтобы настроить отправку сообщения через пару минут. Тэхён не должен его поймать за руку. Не сейчас. Он вполуха слушает, что там лепечет госпожа Им, сосредотачиваясь на Тэхёне. Его сладкий мишка хмурится, нервно переступает с ноги на ногу. Думает о чём-то неприятном и желанном одновременно. Хотелось бы вскрыть черепную коробку и влезть в чужие мысли. Пощупать их, примерить на себя. Разобрать на детали, чтобы никогда больше не додумывать. Чонгук хочет знать. И он будет знать. — Всё хорошо? — между потоком словоблудия Сонхан Чонгук успевает улучить момент, чтобы спросить. Им надо сближаться. Не слишком быстро, но достаточно… легко. Естественно. Чтобы Тэхёну казалось, словно они так давно знакомы и прекрасно понимают друг друга. Как лучшие в мире друзья. — Да, вспомнил кое-что неприятное, — или приятное? Чонгук уверен, что Тэхён расстроен отсутствием Джея. Без его взгляда из темноты так сложно жить? Без его руки — идти? Растерянному Ким Тэхёну нужна сильная рука? Чонгук готов её дать. Готов поднять Тэхёна на руки и унести так далеко, как видит. Спрятать от всех. Оставить лишь для себя. Чёрт подери, Чонгук хочет этого так сильно, что почти неспособен мыслить здраво. Перед глазами растекаются чёрно-красные точки, в горле пересыхает, а ему ещё надо поддерживать разговор. Кажется, Чонгук поторопился. Кажется, ему надо было больше времени. Наваждение слетает, когда Тэхёну приходит смс. Чонгук выдыхает, не заметив, что задержал дыхание, и что-то отвечает Сонхан, заставляя её замолчать. — Простите, — а Тэхён пользуется этим, чтобы сбежать. Умный. И ловкий. Идеальный. Чонгук уведёт его в свою тьму как можно дальше и глубже. Покажет… покажет все грани своей одержимости. И не отпустит. Ни-ког-да. ───── ◉ ───── Чонгук наблюдает за Тэхёном со стороны. Банкет плавно набирает обороты: соджу и алкоголь покрепче льётся рекой, а вот закуски наоборот — почти не тронуты. Конечно, всем кажется это удачным случаем, чтобы напиться. Ким Тэхён же выискивает Джея. Это легко читается в его языке тела. Напряжённая линия плеч, прямая осанка и блуждающий по помещению взгляд. Чонгук раз за разом ускользает от него и держит дистанцию. Не сокращает расстояние, но и не разрывает. Он просто рядом, иногда попадается на глаза, вовлекая в разговор случайного человека, а иногда пропадает из виду. Тэхёну должно быть интересно играть в прятки. А для этого дела всегда нужно минимум два человека. У них же и того больше: сам Тён-и, Чонгук и тень Джея. Так много людей для простой забавы. Чонгук почти не пьёт, но подсылает официантов к Тэхёну. Чтобы ему предлагали только любимое вино. Подливали достаточно… не споить, но опьянить. Он не хочет воспользоваться легкодоступным пьяно хихикающим малышом, но, если подвернётся случай, заманит в тёмный уголок и потрогает. Подышит. Чонгуку мало простого кислорода, ему подавай Ким Тэхёна. — А где тут туалет, не подскажете? — Чонгук подслушивает разговор Тэхёна и мальчика-официанта и пропадает раньше, чем слышит ответ. Ему надо замкнуть цепь, потому что выкрутить лампочки не получится. И написать на ладони инициалы. Может быть, его малыш будет достаточно умён, чтобы спросить. Схему электричества он заполучил ещё за несколько дней до мероприятия и всё тут изучил. Особо не рассчитывал на успех, но надеялся. Вселенная явно любит их с Тэхёном пару, потому что всё получается с первого раза. И выключенный свет. И вжатый в стену Тэхён. Он пахнет дурманяще. Сладко. Терпко. Как сочный инжир, подманивающий к себе таких пчёлок, как Чонгук. Он жадно скользит ладонями по бокам, вжимается, как и мечтал, в поясницу. Дышит на загривок. Этого мало. На них слишком много одежды. И такая неподходящая обстановка… — Джей? «Нет, — хочется выкрикнуть Чонгуку, — у. Меня. Есть. Имя!» — Докажи, что ты Джей, — Тэхён брыкается. Пыхтит и пробует вырваться — это подкупает, поэтому Чонгук становится мягче, но в противовес — действует грубее. Сдавливает бока, дёргая рубашку, чтобы как можно быстрее коснуться голой кожи. Чонгук тяжело дышит, не в силах совладать с чувствами в моменте. Это одна из его фантазий. Момент, когда он ловит Тэхёна и тот вырывается. Сопротивляется. Брыкается и готов драться за свободу, но становится покладистым, стоит… Чонгук вскидывает бёдрами, имитируя толчки, и замирает. В Тэхёне… это… пробка? Он действительно вставил в себя пробку и на пробах был с ней? Чонгука затапливает такой восторг, что ему становится плевать на Джея, на то, что они не знакомы нормально, что между ними ещё есть толщина из секретов. Он жадно вжимается в податливое тело, дурея от мысли, что этот человек вскоре будет принадлежать ему без остатка. — Смотри, — Чонгук шепчет, прижимаясь горячим ртом к уху, максимально меняя свой голос, чтобы Тэхён не узнал. Он поднимает ладонь, давая возможность увидеть. «JK» Чонгук не даёт ему времени оправиться от потрясения и скользит ладонью на пах. Расстёгивает молнию, позволяет брюкам опасть на пол и стискивает член. Горячий, возбуждённый, истекающий смазкой член. Хотелось бы взять его в рот. До основания. Выдоить до последней капли и насладиться терпким вкусом спермы на языке. И получить обратное — выебать Тэхёна в горло, в задницу, кончить на живот и покрыть семенем. Оставить белёсые разводы и не позволять их смывать. Чонгука ведёт от этой мысли, и он действует наглее, смелее. Принимается играться с пробкой, то проталкивая её внутрь, то выпуская наружу. Как было бы сладко вставить вместо неё член. Ведь тугая дырка уже готова. Растянута и смазана. Она прекрасно приняла бы в себя головку, а потом и всё остальное. Яйца гудят от потребности выплеснуть застывшее в них семя, а член дёргается на каждый стон-всхлип Тэхёна. Какой же отзывчивый. Какой нежный. Какой покладистый и готовый разрушаться. Ему чертовски идёт быть подчинённым. Не отказывая себе в слабости, Чонгук отшвыривает пробку в сторону и толкается в дырку пальцами. Так горячо. Так… так узко. Блядство. Он и не надеялся, что именно сегодня финалом их знакомства станет возможность вставить пальцы в задницу. В ней хочется жить. Замереть. Не вынимать никогда. Всегда наполнять Тэхёна до основания и слушать-слушать-слушать. Дышать. — Смотри вперёд, — Чонгуку чертовски сложно молчать, но он надеется, что голос достаточно искажён, — и дыши. Дыши для меня. Он трахает пальцами тугую попку. Любуется ею. Мечтает наполнить собой и ждёт. Ждёт того момента, когда его начнут умолять дать кончить. А такой обязательно наступит, потому что Чонгук не торопится. Он находит баланс внутри себя и застывает в этой точке. Ритмично толкается в хлюпающую дырку, вслушивается в низкое шумное дыхание и игнорирует любые другие звуки. Да, они в общественном месте. Да, они повторят это ещё раз, когда снова будут вместе. — М-можно ли мне кончить? — сквозь шум наслаждения доносится слабый сладкий вопрос, и вместо ответа Чонгук вбивается так глубоко, чтобы достать до простаты и сильно надавить на неё. До крика. До стона. До чужой слабости в ногах. Чонгук ловит себя на странной мысли и не видит причин отказываться. Он достаёт баночку, которую прихватил с кухни ещё утром чисто по наитию, и протягивает её Тэхёну. Это будет так славно — обменяться спермой. Как обязательства, куда более сильные, чем на крови. Он знает, что Тэхён его поймёт, поэтому ничего не пытается объяснить, продолжая наслаждаться моментом. Возвращается к прежнему быстрому, резкому темпу. Чонгук безжалостно таранит дырку, стараясь не поддаваться мысли, что Тэхён не отказался бы от члена. Слишком плохо пользоваться вот таким моментом. Он хочет, чтобы его знали, узнали, позвали и попросили. Не как Джея — тень без лица и имени, а как Чон Чонгука — осознанно выбранного партнёра. И он получит своё, но пока что… Тэхён содрогается в его руках, кончая в баночку, и протягивает её обратно уже наполненную. В темноте плохо видно, но Чонгук всё равно любуется тем, как колечко мышц сжимается вокруг пустоты, пытаясь заполучить в себя хоть что-то. Желательно член. Чонгук уверен, что член. Он помогает Тэхёну одеться и оставляет в одиночестве. На время, на короткий миг, чтобы успеть перевести дыхание и скрыть возбуждение. Ему нельзя показываться, но желание подразнить сильнее, поэтому: — Тэхён? — Чонгук делает голос озабоченным, с нотками беспокойства и растерянности. — Чёрт, не тут? — Я тут, — если бы кто-то услышал Тэхёна сейчас, то без проблем догадался, что тот трахался. Такой разбитый, разрушенный голос и нежное срывающееся дыхание. — Кто это? Чонгук рад, что Тэхён его не узнал. Чонгук раздражён, что Тэхён его не узнал. Это плохо и хорошо одновременно. Только баночка со спермой, оттягивающая карман пиджака, помогает смириться с этой несправедливостью. — Чонгук, — он помогает Тэхёну выбраться из тёмного угла на ощупь и показывает, где располагается туалет. И уходит окончательно. Отчасти, потому что раздражён на себя и свою реакцию. Слишком сильно бесит, что Тэхён не знает: Чонгук — это Джей.