#сталкер: заметки

На губах до сих пор горит поцелуй. Обжигающий. Спонтанный. Первый. Именно такой, как Чонгуку когда-то хотелось получить всем сердцем. Конечно, раздражает повязка между ними, но… это даже хорошо. Помогает успокоиться и не кинуться на Тэхёна не просто с укусами-ударами-грубостью, а с удушающей нежностью и растворяющей на куски одержимостью. Желанием обладать. Тэхён ещё не принадлежит ему. Да, он дал себя выебать. Да, он пригласил для этого. Но нет — его сердце всё ещё разрывается между двумя поразительно похожими и в то же время чертовски отличающимися Чонгуком и Джеем. Ладонь против воли стискивается в кулак, тут же расслабляясь. Ладно. Ладно… Чонгук достаёт телефон, чтобы проверить, что Тэхён делает. Встал ли он с пола? Помылся? Может быть, хотя бы оделся? Без удивления он видит, что его милый мишка завалился на бок и спит. Прям так, прям там: перепачканный в сперме, со следами наручников на руках и верёвок на ногах. Такой глупый, честное слово, если запястья и лодыжки не обработать сейчас, то как потом прикрывать отметины? Тэхён так сильно беспокоится о репутации, но делает всё для того, чтобы подставить себя под удар. Покачав головой, Чонгук тихо возвращается в квартиру. У него всегда с собой снотворное, которое сейчас он распыляет на платок и прижимает к носу. Ждёт пары глубоких вдохов и только тогда принимается ухаживать. Он говорил, что не останется на ночь, но молчал обо всё остальном. — Ты такой беспомощный, — Чонгук покачивает головой, поднимая Тэхёна на руки, — вот что бы ты делал утром? Ныл, как всё болит? Плакался, что грязный? А потом в панике искал способы, как скрыть синяки? Никто не поможет тебе, кроме меня, Тён-и, верно? Чонгук так-то мог и не усыплять Тэхёна дополнительно, но пока что ему спокойней управляться с безвольным телом. Обмывать, вычищать задницу и проверять анус на трещины — не появились ли? Не появились. Он не трогает повязку, разграничивая для себя границу. Только позаботиться, прибраться и уйти. Не оставаться на ночь. Не прижиматься носом к загривку, не… не целовать между лопаток. После той грубости, что была между ними, Чонгуку хочется ублажать. И он выливает всю скопившуюся потребность в заботе на уход. Домыв Тэхёна, насухо вытирает. Оставляет голым, но переносит на неразобранную постель. Пусть его сладкий мишка думает, что сам всё сделал и добрался до кровати. Провалы в памяти после столь интенсивного секса — это нормально. Нормально же? Чонгук хмурится. Неважно, что нормально для большинства, но для них так всё и будет. Он достаёт из аптечки мазь и планомерно втирает в повреждённые участки кожи. Нежно касается запястий, боков, талии, проводит пальцами по горящим ягодицам и ложбинке между ними. Спускается к лодыжкам. Они не воспалены и не опухшие, но всё ещё чуть красноватые с отпечатавшимся узором верёвки. — Такой глупый, — Чонгук покачивает головой, обрабатывая места, — а если бы в гримёрку кто-то вошёл? И увидел каждую отметину? Так нельзя, Тён-и. Чонгук ещё научит его правильному поведению. Покажет, как выстраивать границы, чтобы никто не смел их нарушать, и, где надо, сам ограничит от ненужного общения. Тэхён теперь его, осталось совсем немного времени, чтобы это стало официальным. Значит, он имеет право ограничивать в разных… мелочах. Да, именно так. Закончив с уходом, Чонгук медлит. Ему хочется остаться. Всё внутри тянет к тому, чтобы прижаться к такому плюшевому и сладкому Тэхёну, но это неправильно. Нельзя поощрять увиливание от правил. За такое следует наказание не только телесное, но и куда более действующее. Так что он просто дождётся момента, когда снотворное переведёт Тэхёна в мягкую стадию сна, и уйдёт. Для всего остального у них ещё будет время.

───── ◉ ─────

Как ему… как им стоит себя вести после случившегося? Чонгук размышляет над этим вопросом, отслеживая каждое движение Тэхёна по камерам в квартире. Тот просто ленится: бродит из комнаты в комнату, перекатывается на постели. И даже не думает о том, чтобы пообедать. Цокнув, Чонгук делает доставку ему на адрес. — За тобой нужен глаз да глаз, да? — хотелось бы услышать ответ на этот вопрос-не вопрос, но Чонгук не расстраивается. Не страшно. У них будет достаточно времени, чтобы поговорить обо всём на свете. Не убирая телефон, отправляет смс в момент, когда раздаётся звонок в домофон: Unknown number: приятного аппетита Тэхён всё ещё вздрагивает, а потом растерянно оглядывается, но от доставки не отказывается. С удобством устраивается на диване, разламывает палочки и с удовольствием начинает есть. Чонгук тоже приносит себе еды и… они, получается, разделяют трапезу? Находясь в разных квартирах, сидя в разных местах и позах, тем не менее — они вместе. Эта мысль успокаивает. Расслабляет. Если закрыть глаза, то можно представить, что стоит протянуть руку, и Чонгук коснётся бархатистой кожи Тэхёна. Проведёт по ней кончиками пальцев, обласкает запястья… Будет рядом.

───── ◉ ─────

— О, Тэхён, — Чонгук не планировал звучать настолько небрежно, пусть и с нескрываемым любопытством, но слова вырываются раньше, чем он их осознаёт, — как прошли выходные? Наблюдать оглушённость Тэхёна — это больше, чем удовольствие, это то наслаждение, которое будоражит и мурашками скользит вдоль позвоночника. А что он будет делать, если Чонгук продолжит прикидываться глупым мальчиком-коллегой? А как долго он так продержится? А надо ли подталкивать его к решительным шагам? Чонгук позволяет игривой улыбке скользнуть по губам и с непередаваемым садистским чувством заманивает Тэхёна в ловушку. Расспрашивает о выходных, об «особенном» знакомом. Не давит, не пытает, хотя мог бы, но заставляет нервничать и путаться в словах. Доводит до точки кипящего возбуждения, не собираясь отступать. Почему Тэхён считает, что только ему можно играть в эти игры? Почему он настолько осмелел, что уверен в безнаказанности? О, нет. Чонгук накажет, даже без прямого воздействия. Это совсем не сложно, если знать, за какие рычаги тянуть. Например, он может прижаться спиной к двери туалета. Например, он может отправить сообщение. И не одно. Множество сообщений, вибрирующих в телефоне. Так просто, да? Unknown number: где находится твоя рука? на члене? о, не сомневаюсь, что такая ненасытная шлюшка как ты закрылась в туалете чтобы подрочить расскажи мне, о чём ты думаешь? Чонгук знает, что Тэхён думает о его члене. Долбящемся в узкую, смазанную и от того хлюпающую дырку, члене. Он в красках представляет чужую фантазию, наполненную порочным томлением и жадным, горячим, даже сжигающим вожделением. Тэхён его хочет. Хочет так сильно, что сейчас, наплевав на все предосторожности, закрылся в туалете и дрочит. Голодно водит узкой ладонью по стволу и заглушает свои же стоны, покусывая вишнёвые губки. Маленький наглый провокатор. Чонгук тоже его хочет. И вынужден терпеть, поправлять член в брюках и давить возбуждение, чтобы не сорваться, не ворваться в туалет и не выебать наглую дрянь. Из-за этого кровавая пелена почти застилает глаза, делает всё вокруг размытым. Unknown number: тц тц молчат только плохие детки мне нужны твои слова, тён-и, давай же никто не услышит только я только я буду знать, как сильно ты хочешь позвать меня к себе только я буду слышать, как ты скулишь, хнычешь и умоляешь выебать тебя до алой задницы только я, Тён-и, и никто больше не имеет права на твоё тело ты понимаешь меня? Не понимает. Да Чонгук и не надеется, потому что, конечно же, потребность слить в унитаз сперму намного сильнее каких-то мыслей. Это могло бы разозлить, если бы не знание, что именно Чон Чонгук довёл лучшего актёра Кореи до такого размазанного состояния. Сплющенного. Поплывшего. Мать всегда ему говорила, что он не умеет довольствоваться малым и выбирает лишь самое ценное. А отец это ценное покупал. Теперь же Чонгук в силах сам собирать коллекцию игрушек. Только вот он думал, что ему действительно будет мало одного человека, но в реальности… Ким Тэхёна не может быть ни мало, ни много. Невероятно достаточно. Он пишет: ты такой трусишка никто бы не узнал только я или ты мне не веришь? А потом отходит обратно на площадку. Тэхён уже должен был кончить или почти кончить, значит, и охранять вход в туалет тоже не стоит. Тем более забавно наблюдать полное непонимание на красивом лице, когда Чонгука не оказывается за дверью. Ведь он должен был быть там, да?