#сталкер: заметки

Ребёнок. Обычное слово, на котором схлопывается весь мир Чонгука. Он ожидал, что Тэхён захочет найти какой-то якорь, но думал, что для начала это будет собака или кошка. В крайнем случае что-то менее долгоживущее — морская свинка, крыса, хомячок или шиншила. Даже просматривал время от времени сайты с питомцами, но бросил это занятие, когда Ханыль согласилась родить им ребёнка. — Тэхён, — Чонгук сомневается, как именно стоит заводить этот разговор, но чувствует в нём острую необходимость, — ты уверен? — Он будет наш, — Тэхён понимает, о чём речь, — наш, Чонгук, понимаешь? Именно поэтому я хочу ребёнка. Чонгук понимает и не понимает одновременно. Сам он не чувствует в себе тяги нянчить малыша, хотя присматривать за Джию ему нравится. Но это несколько другое, верно? Собственный сын или дочь и племянница. Чувствуется разница ответственности и привязанности. Конечно, Ханыль будет вовлечена в жизнь их малыша, но наверняка не так, как если бы это был только её ребёнок. Это всё сбивает с толку. Настолько, что Чонгук решает максимально включиться в процесс беременности Ханыль. Он не присутствует на моменте искусственного оплодотворения, потому что у них съёмки, но договаривается, что по возможности будет ходить на УЗИ. И увидеть чёрно-белую фотографию пятнышка со словами: — Вот, это ваш будущий малыш. Странно. Что Чонгук должен чувствовать? Это точка на бумаге, а живот у сестры абсолютно плоский. Может, позже, когда тот раздуется, станет понятней? Хотелось бы в это верить.

───── ◉ ─────

— Он ещё не толкается? — спрашивает Чонгук, когда, во-первых, у плода внутри живота появляются ручки и ножки — невероятно крошечные; во-вторых, живот округляется; и в-третьих, Ханыль прекращает подташнивать от всего вокруг. — Или рано? — Рано, Гуки, — Ханыль по-доброму смеётся, — но ты можешь рассказывать ему сказки. Да, это мальчик. Имя они ещё не обсуждали, но, учитывая, как зовут дочку Ханыль, Чонгук не сомневается, что они назовут сына Тэён. Ироничное воплощение их ролей, которые стали ключевыми в сближении и начале отношений, в двух детях. Сказки Чонгук читать отказывается, но слушает, как это делает Тэхён. Его глубокий бархатный голос растекается по комнате, убаюкивая всех, кто пришёл послушать. Засыпает Джию, её брат Дэчжун, примкнувший за компанию Юхён и даже Ханыль. Бодрствовать остаётся только Чонгук и, собственно, продолжающий читать Тэхён. Он смотрит на собравшихся, испытывая… странное. Это теперь одно из самых частых его состояний. В груди как будто разгорается тепло, но совсем не такое, как при поцелуях или сексе с Тэхёном. И точно не такое же, как при общении с мамой или отцом. Оттенок этого тепла светлый, схожий с первым лучом рассветного солнца. Очень яркий. — Не хочешь сюда? — Тэхён прерывается и тихо спрашивает Чонгука, похлопывая по своему бедру. — Как раз есть местечко для твоей головы. Чонгук колеблется три секунды, в итоге проигрывая и укладываясь на диван, опуская голову на колени Тэхёна. Изящная ладонь моментально зарывается в волосы, массируя и поглаживая кожу. Неудивительно, что он засыпает, как и все вокруг.

───── ◉ ─────

Чонгук повторяется? Но это странно — чувствовать, как изнутри живота Ханыль маленький кулак или, может, пятка, врезается в его находящуюся снаружи ладонь. Удар едва ощутимый, такой слабый и неуверенный, что он невольно спрашивает: — А с ним всё хорошо? Он как-то не сильно бьёт. — А что, он должен боксировать ещё до рождения? — Ханыль с привычным саркастичным ядом пытается уколоть Чонгука вопросом на вопрос, но слова проходят мимо, потому что да — он искренне беспокоится. Хочется отправить Ханыль на все доступные обследования, но Чонгук сдерживает порыв. Она носит ребёнка в себе уже третий раз, и если бы что-то пошло не так, то поняла бы. Да ведь? Да? Все эти мельтешащие в голове мысли сбивают с толку настолько, что на следующий день съёмки проходят не просто плохо, а отвратительно. В итоге Чонгуку приходится взять перерыв, чтобы настроиться на работу. Полупубличный секс с Тэхёном помогает как нельзя кстати, ведь теперь они могут позволить себе быть вызывающими. Общественность постепенно привыкает к их яркой любви, ну а Чонгук… Чонгук привыкает к мысли, что он будет отцом. — С малышом всё нормально, — Тэхён проницательно замечает его смешанное состояние. — Ханыль стабильно посещает лечащего врача и наблюдается чаще, чем при прошлой беременности. Она опять ляжет на сохранение и готова к любым последствиям. — Всё нормально, — отрицает внутреннюю панику Чонгук, — я доверяю Ханыль. …но на следующее обследование сопровождает сестру лично. Просто так.

───── ◉ ─────

Несмотря на панику Чонгука, Ханыль заканчивает беременность без всяких проблем. Она ложится на сохранение на неделю и рожает спустя два дня, немного раньше срока. Малыш появляется на свет в здоровом весе — три с половиной килограмма, да и выматывает мать не слишком сильно. Всего-то два с половиной часа родов. Джию рождалась тяжелее. — Хорошенький мальчик, будете держать, отец? — акушерка подаёт малыша именно Чонгуку. — Берите, берите. И мамочке передайте потом — это полезно. И это не совсем правильно? Тэхён больше хотел ребёнка. Он сделал всё, чтобы тот появился на свет, но деваться буквально некуда, и Чонгук прижимает к себе новорожденный комок. Смотрит на маленькое личико, крошечные пальчики, такие же ножки и ручки. Как легко сломать новоявленного человечка. Не надо даже душить; хватит всего лишь одного падения. Чонгук нервно прижимает сына ближе, боясь навредить. Тэхёна как раз пускают в помещение, пока с Ханыль заканчивают послеродовую обработку. Он становится рядом с Чонгуком, прижимаясь к плечу, и вглядывается в личико ребёнка. — Славный, да? — Тэхён тепло улыбается, рассматривая малыша. Он не тянет руки, не пытается перехватить свёрток, хотя Чонгук уверен, что очень хочет. Просто смотрит и ласково говорит: — Добро пожаловать, Чон Тэён. Теперь ты дома.