Пора домой

      Эдвард раздражённо снимает очки и откладывает ручку подальше, прикрывая уставшие, после долгой работы, глаза. Скажи ему кто пять лет назад, что он вместо спокойной жизни в Ризенбурге выберет продолжать служить армии, только, разве что, не как государственный алхимик, а как обычный учёный, он бы покрутил у виска. И прибил бы на месте, да. Впрочем, всё не так уж и плохо, — успокаивает себя он, затравленным взглядом смотря на документы.       Вообще-то, он дома. И, вообще-то, не должен этим заниматься, но желание помочь одному ублюдку его когда-нибудь погубит. Но это того стоит, — мельтешит мысль где-то на задворках сознания. И Эд даже не спорит, ведь действительно стоит.       Потому что утащить ублюдочного генерала в отпуск на неделю — цель, из-за которого он и сидит проверяет все эти бумаги. Да что там говорить — буквально вся команда Мустанга помогает с этим, видя, что любимое начальство сейчас с ума просто сходит от нагрузки. На него, как-никак, повесили очень много, аргументируя, что Огненный на данный момент один из немногих, кто способен выполнить все эти горы работы. Эдвард справедливо думает, что Роя просто бессовестно наебали, заставив заполнять предельно бесполезные бумажки.       Кинув взгляд на часы, Элрик нахмурился, языком цокая недовольно, — час ночи, а Мустанг ещё не вернулся домой. Его этот трудоголизм скорее до гроба доведёт, нежели до место фюрера, а Эд своего придурка оплакивать совершенно не готов. Только поэтому он с тяжёлым вздохом встаёт из-за стола и идёт переодеваться, чтобы притащить нерадивого генерала домой.       И как его, Эдварда Элрика, вообще угораздило начать отношения с этим бабником, — ворчит он мысленно, накидывая на себя красное пальто. Единственное, что с возрастом не меняется. Вздыхает себе под нос, вспоминая, что, вообще, всё вышло доволи... сумбурно. Ну да к черту, — отмахивается он устало. Не до этого сейчас.       До штаба Элрик добирается добрых десять минут, сразу замечая свет в кабинете генерала и качает головой, — чёрт, и когда у него появился ещё один ребёнок? Потому что Рой действительно словно дитя. Взрослый мужик, а явно за столом уснул, Эду даже видеть не нужно. Просто знает.       И не прогадал ведь, — действительно спит. Правда, Элрик слегка изумлённо выгнул бровь, смотря на полупустую бутылку с виски и стакан с недопитым напитком. Склонив голову на бок, он нахмурился, припоминая, когда в последний раз Мустанг вообще тянул руки к алкоголю — только на Рождество.       Тяжело вздыхая, Эдвард аккуратно обходит стол и ласково зарывается в тёмные волосы, на которых пробирались пару седых волосков. Нежно за ухо целует, легонько дуя в него.       — Хэй, ублюдок, а ну вставай, не хватало мне ещё, чтобы ты из-за спины ныл. — мягко шепчет на ухо, продолжая перебирать волосы и убирая стакан чуть дальше, чтобы Мустанг не зацепил если что. А Рой жмурится слегка недовольно и глаза открывает, смотрит непонимающе и сонно.       — Эд?.. — хрипло уточняет, глаза протирая.       — И тебе привет, спящая красавица. Что за необъяснимое желание выпить, да ещё и без меня? — облокотившись об стол, Эд продолжил перебирать волосы, смотря на это сонное недоразумение, что каким-то образом стало генералом. Очаровательно.       — Полковник Хоукай приходила и мы немного выпили. Ну, я даже стакан не допил, а вот Риза выпила всю бутылку и даже больше. — перехватывает ладонь, кивает в сторону недопитого виски и нежно целует тыльную сторону, блаженно прикрывая глаза. Эд щурится, целует в висок.       — У неё был какой-то повод так пить? Ты хоть не отправил её одну домой? — Эдвард хмурится, внимательно смотрит в лицо уставшего мужчины. Рой закатил глаза, прижимаясь щекой к ладони.       — За кого ты принимаешь своего парня, а? Разумеется я отправил с ней Хавока. — Мустанг на себя тянет, на колени усаживает и утыкается в висок, глубоко вдыхая запах возлюбленного да глаза сонные блаженно прикрывает, по спине мягко поглаживая. Эдвард хмыкает, головой качает и целует в щеку ласково.       — За спящего за столом придурка. Если бы я не пришёл, зуб даю, проспал так до самого утра и потом ныл мне на ухо о том, что у тебя болит спина. Спасибо, одного раза хватило в начале наших отношений. — Элрик усмехается, трется щекой об плечо.       — Ты действительно будешь вспоминать об этом до самого конца, да? — ворчит, ласково к себе прижимая, а после вздыхает тяжело-тяжело, в глаза заглядывая, словно пёс побитый. — Знаешь, Хоукай ведь... ну, до сих пор...       — Ох, — Эдвард качает головой, гладит по щеке. — Рой, это ведь не твоя вина, что она тебя до сих пор любит, пойми наконец. Ей просто нужно больше времени, чтобы окончательно принять твой выбор.       — Я это понимаю, Солнце, но... — сглатывает, упирается лбом в лоб, крепче к себе прижимает.       — Ты всё равно себя винишь, что никогда не сможешь и не мог увидеть в ней женщину, я понимаю. Рой, послушай, — Эд берёт в руки лицо Мустанга, ласково гладит по щекам, целует в уголки губ, — Я совершил ошибку, когда в восемнадцать женился на Уинри. Хэй, наш брак прожил всего два года и за это время я сделал двое детей, ты думаешь, я себя не виню? Конечно, Уинри сама от меня ушла, сказав, что не любит меня, но, Рой, она же мне практически сестра. Я с ней с детства знаком, я с ней жил. Подумай, если бы ты дал отношениям с Ризой шанс, то сделал бы больно и себе, и ей. Так что не смей себя винить. — Эдвард говорит жёстко, чеканит каждое слово, смотрит в глаза. И не смотря на тон продолжал нежно гладить по щекам. Мустанг губы поджимает, устало прикрывая глаза. Повисла тишина, и Элрик медленно опустил руки с лица мужчины на его плечи, ожидая его слов.       — Ты тоже не виноват, Солнце. — тихо откликается через некоторое время, в глаза заглядывая. Эдвард закатывает глаза.       — Виноват, Рой. Но я только привёл пример, понимаешь? Обо мне мы сейчас не говорим. — мягко ворчит, чувствуя, как сердце сжимается от вида Огненного. Сейчас он слишком похож на щенка, которого отругали и это совсем слегка разбивает. Эдвард слишком сильно полюбил этого мужчину и этот вид сводит с ума, заставляя предельно сильно нервничать.       — Эдвард, не вынуждай меня лекцию читать. Ошибки совершают все, но благодаря этой ошибке у тебя двое прекрасных детей, с которыми ты каждый день общаешься по телефону. Присылаешь им всё, что только можешь, а когда есть возможность приезжаешь сам... — бывший Стальной алхимик не выдерживает, нежно в губы целует, прерывая Мустанга.       — Я это всё знаю, Рой. Я очень люблю детей, но всё же, это не меняет того факта, что перед Уинри я виноват. А ты перед Ризой — нет. Ты не давал ей надежду, не показывал никогда, что заинтересован в ней, как в потенциальной партнерше. Она просто давно в тебя влюбилась и... Ну, знаешь, в тебя не влюбиться нужно ещё постараться, особенно когда видишь и работаешь с тобой каждый день. — тихо смеётся, тем самым смягчая атмосферу в кабинете. Рой непроизвольно улыбается.       — О, так ты всё же считаешь, что я идеален? — щурится, заправляя прядь волос Эдварда за ухо.       — О, нет, ты самый невыносимый начальник и мужчина во всем Аместрисе, — качает головой, — Однако, стоит признать, когда ты за мной начал ухаживать, я был... слегка покорён твоей... эм. Искренностью?..       — Ты просто не хочешь говорить, что я с завидной регулярностью выставлял себя перед тобой в худшем свете. До сих пор стыдно, спасибо, что напомнил. — Рой закатывает глаза, звонко целуя в щеку, и Эдвард тихо смеётся.       — Прости-прости, но то, как ты каждый раз спотыкался, когда шёл мимо меня, очень забавляло. Ох, а как ревновал! До сих пор помню, думал, ты меня убить за что-то хочешь, а потом узнал, чего это все, с кем я общался, стали меня остерегаться кроме твоей команды. — посмеиваясь, легонько потянул генерала за щеку, видя, что тот глаза отводит.       — Ну извини, но ты сам виноват. Слишком красивый, на тебя невозможно не смотреть, а другие мужчины и девушки на тебя очень даже облизывались. — генерал хмурится, губы недовольно поджимает. Эдвард не может не признать, что обожает его. Какой ужас, лет десять назад он бы назвал самого себя больным на голову. Возможно, в этом есть доля правды.       — Но выбрал я тебя, Мустанг. Особенно после твоих мелких прелестных подарочков по типу шоколадки или кофе на моем столе, отказать тебе было сверх глупо. Как-никак, а ты каким-то образом всегда знал, чего я хочу, а этот талант на вес золота. — щёлкает по носу, начиная вставать с колен. Рой тяжело вздыхает, моргая непонимающе, заслушавшись свое личное Солнце. — Всё, давай закругляться с серьёзными и не очень разговорами, я между прочим пришёл сюда, чтобы затащить тебя спать домой.       — Смысл мне уходить, если работы настолько много, что я просто потеряю время? — стон полный страданий сорвался с губ.       — А, то есть вот это всё, — Элрик указал на гору бумаг на столе, — Выглядит привлекательнее, чем сон со мной? Я оскорблен до глубины души! Поднимай свою жопу и пошёл домой, нашёлся мне тут страдалец да трудоголик!       — В такие моменты, когда ты так очаровательно ворчишь, я вспоминаю каким образом в тебя влюбился. — Рой мягко качает головой и послушно встаёт, сладко потягиваясь.       — А я вот до сих пор не пойму, как умудрился полюбить такого ублюдка, как ты. — вздыхает напутственно раздражённо, глаза закатывает, а после к себе притягивает и целует в уголки губ ласково, чувствуя в груди нарастающую нежность.       — Этот ублюдок, по твоим же словам, покорил тебя своей искренностью и, я уверен, харизмой. — Рой усмехается самодовольно, в ответ игриво нос кусая.       — О да, ты выглядел очень харизматично, когда упал прямо с лестницы и сломал ногу. — закатывает глаза, беря за руку и переплетая пальцы, а после тянет в сторону выхода из кабинета.       — Ты не можешь меня винить в том, что я был слишком ослеплён тем, как ты в тот день сиял, Солнце. — Рой целует за ухом, послушно следуя за Эдом, выключая в помещении свет.       — Зато я могу тебя винить в том, что мне приходится забирать своего парня с работы в три часа ночи, хотя приди ты раньше, мы могли бы уже спать. — бухтит почти недовольно, устало глаза прикрывая. Он будет ворчать всегда, и так же всегда будет тащить своего придурка домой, чтобы он хоть немного поспал нормально. И, конечно же, будет помогать ему с документами, чтобы вышел поскорее в отпуск, ведь отдых очень важен.       — Как только работы станет меньше, обязательно буду приходить тютелька в тютельку. — обещает, вновь оставляя лёгкий поцелуй за ухом, слыша тяжёлый вздох Элрика.       — Посмотрим, генерал. — поворачивается лицом, хмуро смотря, — Для начала, разберись с тем, что на тебя свалили сейчас, а потом будет видно, как сильно тебя будут наебывать по поводу этих бумажек.       — Не разрушай мои хрупкие надежды. — негодующе простонал, легонько щипая бывшего алхимика за бок, из-за чего тот ойкнул.       — Ты заслужил, между прочим. — в ответ тычет в рёбра, чтобы щипать не смел, вызывая недовольное шипение.       — Как ты меня любишь, однако. — Рой фыркает, усмехаясь слегка криво, продолжая играть роль возмущённого ребёнка и Эд всё же засмеялся.       — Поверь, я тебя очень люблю, раз терплю тебя. — достаёт ключи от квартиры, а после пискнул тихо, когда Рой резко на руки подхватил. Даже не обращает внимание на вес — в конце концов, а Эдвард далеко не пушинка, если учитывать ещё и вес автоброни. — Ну и что это за ребячество?       — Сейчас ночь, имею полнейшее право побыть влюблённым идиотом, пока никто не видит. — щурится счастливо, целует в нос и Эд расплывается в нежной улыбке.       — Ты ведёшь себя как влюблённый идиот даже когда нас видят. — качает головой, зарываясь в волосы генерала и притягивая, за эту ночь впервые целуя в губы, не забывая их слегка укусить.       Вообще-то, Эдвард знает, что ведёт себя так Рой не очень часто. И, вообще-то, он без ума, когда происходят такие моменты. Даже не смотря на то, что до этого у них был разговор с послевкусием вины за свои поступки, которые они совершили и не совершили. И вот такой вот Рой Мустанг после этого разговора ощущался как чёртов шоколадный торт после особо тяжёлого и выматывающего все нервы дня.       Чёрт возьми, Эдвард действительно любит этого мужчину, даже не смотря на то, что приходится помогать ему со всякими бумажками, чтобы тот просто отдохнул и они поехали в чёртов отпуск, который оба заслужили.