Королева драмы

Толкнув дверь, Йо-ка вошел в квартиру и тут же поморщился: из дальней комнаты доносится щелканье клавиш и голубоватый, холодный свет. Значит, Юуки все еще не ложился. Кинув в шкаф сумку, вокалист Diaura стянул кроссовки и зашагал прямо в спальню – как и ожидалось, Юуки там сосредоточенно сидел перед ноутбуком. Из одежды на нем только закатанные домашние штаны. Ночи в августе все еще жаркие, и в комнате душно даже с приоткрытым окном.    Не говоря ни слова, Йо-ка прошел в комнату, поставил телефон на зарядку, по одному снял с бледных пальцев кольца, убрал очки в чехол – делал все, чтобы шуметь и привлекать внимание. Но не пытался заговорить. Юуки же даже не обернулся в его сторону: подпирая голову, он продолжал смотреть в монитор, чуть щурясь из-за его яркости. Йо-ке с трудом удалось сдержать порыв швырнуть этот ноутбук в стену. Потому что когда он уходил, Юуки сидел в точно такой же позе – только за окном было еще светло. И если бы он переписывался с какими-то сомнительными личностями, можно было бы начать скандалить, орать друг на друга, швыряться предметами – но нет, Юуки всего лишь работал.    Так и не добившись внимания, Йо-ка с демонстративным безразличием вышел из комнаты и переместился на кухню. Там он набрал себе ледяной воды  и замер перед окном, разглядывая деревья, фонари и черное небо – ночь в самом разгаре. Конечно, вокалист Diaura ведь специально задержался после лайва, забалтывая всех вокруг себя. Чтобы вернуться как можно позже, чтобы вывести Юуки из себя, чтобы получить его внимание.    С губ Йо-ки сорвался тихий вздох. Со стороны может показаться, что пострадавший в этой ситуации именно он – но на деле вокалист Diauraединственный и самый главный виновный. Йо-ка устал бороться с эмоциями: свои выражать он просто не умел, поэтому питался чужими. Ему нравилось доводить людей, играть на их чувствах, влюблять в себя, а потом драматично расставаться: только бы чтобы самому ощущать себя не мертвым. Его игры – это не эмоциональные качели. Это эмоциональные американские горки.    За окном какой-то алкаш пытался пересечь улицу, но безуспешно: он все время заваливался набок и падал в траву. Йо-ка наблюдал за этим около минуты – потом появилась женщина с растрепанными волосами: почему-то свои туфли на огромных каблуках она несла в руках. Подхватив мужчину, она буквально потащила его за собой. Когда они скрылись из вида, Йо-ка задумчиво закусил губу. Он любил августовские ночи, ведь только они почему-то врезались в память и заставляли возвращаться к ним снова и снова.    В мире есть только два явления, которые Йо-ке не удалось подчинить своей воле – август и Юуки. Наверное, именно поэтому вокалист Diaura никак не мог их отпустить: ведь ему всегда хочется того, что он получить не может – сам себя Йо-ка за это ненавидит, но никогда не признается в этом никому другому. Сколько раз жизнь давала ему шанс быть счастливым – столько же раз Йо-ка все портил и просто ломал чью-то судьбу. Просто чтобы в очередной раз прийти к тому, что ему нужен лишь один человек.    Не удержавшись, вокалист Diaura снова вернулся в спальню и стянул с себя футболку: духота все равно противно липла к коже. Юуки в ответ на эту провокацию даже не обернулся: хмурясь, он продолжал читать какой-то ежеквартальный отчет: такой обманчиво хрупкий, изящный. Краем глаза Йо-ка внимательно следил за Юуки – он миниатюрный, но при этом умудрился занять все пространство в его сознании.    – А что, уже даже здороваться не собираешься? – не удержавшись, Йо-ка все-таки заговорил первым.    – А ты? – Юуки только ответил вопросом на вопрос и продолжил читать документ на экране. – Почему сам не здороваешься?   Любой другой на месте этого человека начал бы оправдываться или, наоборот, ругаться – а Юуки такой спокойный, безэмоциональный. И его вопросы тоже всегда ставят Йо-ку в тупик: действительно, почему он не здоровается сам?   – Я сильно задержался, – вокалист Diaura был слишком хорош в манипуляциях. – Тебе совсем плевать, да? Даже не волновался?   – Я два раза тебе звонил.    – Знаю. Я поставил режим «не беспокоить».    После этих слов Юуки все-таки снял очки и крутанулся на стуле, чтобы оказаться лицом к Йо-ке. Еще днем осветленные волосы бывшего вокалиста Lycaon были собраны в короткий хвост, но за несколько часов работы все растрепалось – теперь несколько прядей хаотично торчали. Словно задумавшись о чем-то своем,  Юуки долго молчал: на самом деле он рассматривал Йо-ку, пытаясь понять, что же продолжает удерживать его рядом с этим человеком. Даже их жизненные пути теперь разошлись: музыкант и владелец семейного бизнеса – у них ничего общего. Кроме того, что они любят друг друга. Неправильно, извращенно.    Юуки убеждал себя, что все дело в красоте Йо-ки: он еще не встречал кого-то настолько же утонченного, изящного и холодного – как ледяной принц. Подолгу рассматривать бледные руки Йо-ки с выступающими венами, его длинные пальцы, прямой тонкий нос и высокие скулы было самым любимым занятием Юуки: это его собственная медитация. Но дело не только в красоте. Их сломанные, абсолютно неправильные характеры будто идеально подошли друг другу – так, что даже постоянно сбегая в разные стороны, они все равно возвращались друг к другу. Юуки старался не думать, что это и есть любовь.    – Ну и чего ты от меня хочешь? – Юуки устало потянулся, а потом окончательно стянул резинку с остатков хвостика, запустив пальцы в растрепанные осветленные волосы. – Для чего все эти драмы?   – Хочу эмоций, – Йо-ка произнес это с едва заметной ухмылкой: он не пытался скрыть свою провокацию. – Хочу, чтобы ты кричал на меня, ругал и все мне запрещал, чтобы пытался подчинить себе.    – Хочешь эмоций?   Юуки спросил это тихо, почти шепотом – именно поэтому вокалист Diaura не уловил момент, когда тот поднялся с места и оказался рядом с ним за несколько широких шагов. А потом Йо-ке резко заломили руки и толкнули вперед. Пришел в себя он тогда, когда щекой больно ударился о стену – мужчина попытался вырваться, но замерший позади него Юуки держал крепко: его обманчивая хрупкость это только коварная ловушка. Когда бывший вокалист сжимает твои запястья, кажется, что кости сейчас треснут. Стоять так было неудобно, и Йо-ка протестующе толкнулся бедрами. Но это только привело к обратному эффекту: Юуки рывком стянул с него джинсы вместе с бельем и ударом острого колена заставил расставить ноги шире – в такой унизительной позе бледная, почти белая кожа Йо-ки покрылась мурашками.    – Хочешь скандалов? – Юуки задумчиво провел кончиками пальцев по чужим ягодицам. – Кстати, тебя уже никто не держит. Почему не уходишь? Нравится?    В ответ вокалист Diaura только зашипел – но изменить положение не пытался. Обернувшись через плечо, он наблюдал, как Юуки рассматривает его с такого откровенного ракурса: даже этого взгляда хватило, чтобы Йо-ка возбудился. В череде бесконечных людей и событий только Юуки влиял на него так – раскрашивал серый мир во все оттенки холодного розового.    Тишину комнаты нарушил звонкий шлепок. На ягодице Йо-ки появился розовый отпечаток ладони: через мгновение такой же появился на второй. С губ вокалиста Diaura сорвался стон, и он попытался пошире расставить ноги, но мешали спущенные джинсы. Чуть усмехнувшись, Юуки придержал мужчину за бедра и продолжил шлепки – они становились все громче. Йо-ка долго терпел, но в момент особенно сильного удара до крови прокусил губу и попытался увернуться от чужой изящной ладони. Ему этого не позволили – наоборот, притянули еще ближе. Чтобы бедра прижимались к бедрам.    – Этот дурдом меня порядком заебал, – подавшись вперед, так, чтобы животом прижаться к спине Йо-ки, Юуки наклонился к его уху. – Я ведь просил не отвлекать меня от работы? Просил?   На надменном, высокомерном лице вокалиста Diaura расцвела самодовольная улыбка – в сочетании с прокусанной губой и тонкой струйкой крови это было особенно завораживающе.    – А я хочу, чтобы все твое внимание было сосредоточено на мне, – Йо-ка с вызовом прошипел это в ответ. – Я хочу занимать весь твой мир.    Вести диалог было сложно: потому что через тонкие домашние штаны особенно ощущалось, как возбужденный член Юуки приникает к ягодицам – вокалисту Diaura хотелось, чтобы никаких преград между ними не осталось.    – Ненормальный, – Юуки намеренно прижимался ближе, дразня. – Что с тобой не так?    – Со мной все хорошо, – теперь улыбка Йо-ки отдавала лукавством. – Просто мне нравится тебя бесить…   На последнем слове вокалист Diaura протяжно охнул – стянув свои штаны, Юуки вошел в него одним грубым толчком до самого основания. Ягодицы еще горели от шлепков, и Йо-ка попытался прогнуться в пояснице, чтобы лучше чувствовать, но Юуки вдруг вышел из него так же резко, как и проник внутрь. Кольцо мышц пульсировало, требуя продолжения, но бывший вокалист только водил стволом между ягодицами Йо-ки, пачкая их белесой смазкой. Иногда он давил головкой на проход, заставляя мужчину дрожать от возбуждения, но не входил.    – Тогда я тоже хочу немного тебя побесить, – Юуки, хмыкнув, пальцем вывел на чужой пояснице сердечко. – Нравится?   – Трахни меня.    – Я подумаю, если ты меня хорошо попросишь.    Йо-ка снова обернулся через плечо: он привык, чтобы ему подчинялись – это он издевается, треплет нервы, ставит в неловкое положение. А теперь роли поменялись. Вокалист Diauraунизительно стоит с расставленными ногами и красным от возбуждения членом и умоляет трахнуть его: и это дарит столько эмоций, сколько не было за всю жизнь.    – Выеби меня, пожалуйста, – прогнувшись еще сильнее, насколько позволяла поза, Йо-ка сам раздвинул собственные ягодицы, открывая зудящее от первого резкого проникновения кольцо мышц. – Пожалуйста.    Этот срывающийся от возбуждения шепот только вызвал у Юуки усмешку. В полумраке комнаты, которую освещал только мерцающий экран ноутбука, его лицо казалось таким спокойным, почти ангельским – Йо-ка еще не встречал человека, который был бы таким противоречивым. Ангел с характером Цербера: если Юуки сожмет твое горло, то уже не отпустит.    – Вставь мне, – вокалист Diaura продолжал умолять, сам пытался насадиться на чужой член, раздвигал ноги. – Я так хочу этого. Тебя хочу.    – Будешь послушным? – словная играя, Юуки снова надавил головкой на кольцо мышц, но тут же отстранился и склонил голову набок.    Сглотнув, Йо-ка нехотя кивнул. Он привык не подчиняться, а приказывать, но сейчас ему не оставляли выбора – за это он и любил бывшего миниатюрного вокалиста: характером Юуки можно дробить кости. Как будто сладкая вата, пропитанная мышьяком. Как будто самое мягкое одеяло, набитое гвоздями. Как будто чашка теплого чая с битым стеклом на дне.    – Ммм…   Юуки снова вошел в чужое тело с такой силой, что вокалиста Diaura буквально впечатало в стену – проникновение снова было резким, быстрым, и Йо-ке приходилось царапать пальцами стену, чтобы держать равновесие. Колени приятно дрожали от этой жгущей боли между ягодиц. Юуки вбивался в его тело, растягивал проход своим членом, и Йо-ка только податливо подмахивал бедрами, захлебываясь в собственном дыхании и стонах.    Несколько раз вокалист Diaura едва не сползал на бок, и одной рукой Юуки пришлось перехватить его талию, поддерживая. Вторую он вдруг положил на член Йо-ки, надрачивая грубо, почти небрежно – шлепки чередовались с пошлым хлюпаньем и стонами. Оба мужчины дышали быстро, и Юуки чувствовал, как по спине катятся капли пота. Вечера и так были душными, а сейчас тело буквально полыхало – поэтому бывший вокалист сосредоточился на спине Йо-ки: узкой, бледной, с выпирающими лопатками. И все-таки он – произведение искусства.    А искусство требует жертв.    На этой мысли Юуки толкнулся особенно глубоко, так, что яйца вжались в ягодицы Йо-ки – он был на пределе: но позволил себе еще одну вольность. Выйдя из вокалиста Diaura, Юуки излился прямо на его растянувшийся, покрасневший проход: капли спермы прыснули на кольцо мышц и ягодицы, словно помечая чужое тело.    – Иди сюда.   Только кончив, Юуки вспомнил, что они забыли о важном – о поцелуях. Любовь остается любовью, даже если ее извратили до беспредела. Поэтому Юуки развернул Йо-ку к себе и, привстав на носочки, потянулся к его губам: пока они переплетались языками, он обхватил напряженный член вокалиста Diaura. Йо-ка тоже больше не мог терпеть, его головка уже была влажной и скользкой от обилия смазки – поэтому нескольких движений ладони хватило, чтобы он кончил. Именно в этот момент Юуки дразняще прикусил кончик чужого языка. От неожиданности Йо-ка распахнул глаза: тело еще дрожало от оргазма, а прямо перед ним застыли два расширившихся зрачка.    Целоваться с открытыми глазами – странно.    Как будто это как-то неправильно.    Мир сошел с ума, и они тоже не отставали.    Первым разорвав поцелуй, Йо-ка почти упал на кровать, утягивая Юуки за собой – тот попытался отпрянуть, прошипев, что хочет в душ, но вокалист Diaura сжал его в объятьях, укладывая на свою грудь. Он и сам чувствовал, как между бедер засыхает сперма, но никуда идти не хотелось. Зато Юуки вдруг успокоился и начал с непривычной нежностью целовать его шею: вечно он вспоминает о ласках в самом конце.    – Надо переименовать тебя в телефоне. Ммм… Королева драмы. Как тебе?   – Все лучше, чем быть заблокированным, – Йо-ка в ответ хмыкнул. – Пять минут полежим, и в душ, идет?   В темноте оба мужчины переглянулись: они и сами не понимали, почему только друг с другом так легко – будто вселенная заранее прописывает сценарии и не позволяет отступить от сюжета ни на шаг. Какой бы путь ты ни выбрал, все равно придешь только в одну точку. Для Юуки это Йо-ка, для Йо-ки Юуки. Даже если весь мир перевернется, вместо солнца днем будет светить луна, ледники вспыхнут, а пламя вдруг станет холодным, для них все равно не будет никаких вариантов, кроме друг друга.    – Завтра буду работать все утро, – Юуки прикусил чужое плечо. – Только попробуй снова отвлечь.    – Я постараюсь. Но обещать не буду.