Подземелье и драконы

Никто не хотел спускаться в подземелье. На это, конечно, были причины, у каждого свои, но была одна большая, которая могла стоить жизни всем и каждому. Но было и то, ради чего они должны были спуститься. — Он ранен, мы должны помочь ему, мы не знаем, что Эндрю с ним сделает, — сказал Николас в третий раз. — Я вообще не понимаю, зачем ему понадобилось лезть во все это. Это не наше дело, — раздраженно сказал Аарон, зажимая переносицу между большим и указательным пальцами. Блеск королевского перстня на мгновение мелькнул в едва освещенной переговорной. Они находились в здесь уже некоторое время, а точнее, как только прибыл Кевин Дэй с новостями: — Эндрю Миньярд в своей драконьей ипостаси выкрал Натаниэля Веснински из замка его отца во время восстания. Новости были пугающими, начиная с того, кто организовал бунт против Натана Веснински? У кого хватило на это сил? По выжженной земле, которая окружала его замок, бродили только некроманты и твари, о которых страшно было подумать. Две дороги, которые были важными торговыми жилами для всех земель, были обложены огромными пошлинами, но даже с этим — перемещаться по ним было крайне опасно. Тильда, мать Аарона и Эндрю, встретила свою смерть на этой дороге, чего Аарон так никогда и не простил. Он жаждал мести, хотя и понимал, что это не разумно для их народа сейчас. Зимы были холодными, еды мало, а их северные земли никогда не славились плодородием. Торговля была единственным вариантом, а это значило – не ввязываться в конфликт с Веснински. Даже если пошлины были высокими. Даже если смерть следовала за Натаном Веснински везде, где бы он ни появлялся. Торговля была важна. Золота у них было много. Эндрю очень часто любил улетать куда-то на долгое время, недели или месяцы, и возвращался с добычей. Его драконье чутье. Все это хранилось в их подземельях, огромные залежи монет, драгоценных камней и других редких находок. Там, внизу, где сейчас находился Эндрю вместе с сыном Натана Веснински – Натаниэлем. Когда Эндрю был драконом, он предпочитал находиться в двух местах: либо в небе, либо в подземелье, среди своей добычи. Драконья тяга не обошла его стороной. Аарон до сих пор не знал, что же сделала Тильда, чтобы в одном из ее сыновей текла драконья кровь. И делала ли она вообще что-либо? Было ли это проклятьем? Кто мог такое сделать? Учитывая, что по общей версии, их отец погиб в одном из сражений. Аарон не знал, было ли это правдой. Всем было известно: как только они родились, она отослала их обоих в монастыри. Эндрю – куда-то далеко в горы, где он затерялся и никто не знал о его существовании, и Аарона – на юг, туда, где было тепло, и его растили благородные служанки. Они встретились, только когда стали совершеннолетними. Аарон никогда не знал, что его брат – дракон-оборотень. Эндрю был неразговорчивым, недружелюбным, а его глаза выдавали нечеловеческую сущность внутри него. Он ее, в общем-то, и не скрывал. Драконом он был огромен. Когда они оба вернулись в замок, к своему шестнадцатилетию, Эндрю предпочитал проводить время где угодно в других местах, поднимаясь на одну из башен их замка, ныряя вниз и в полете переходя в состояние дракона. Множество раз у Аарона почти останавливалось сердце, глядя на это. Иногда ему казалось, что Эндрю останется человеком и умрет, разбившись о холодные камни. Хотя драконы были почти неуязвимы, и он не был уверен, умрет ли Эндрю от удара. Срастутся ли его кости снова? Он даже никогда не видел его крови. Была ли она такого же цвета, как его собственная? — Мы должны пойти, — в который раз повторил Кевин. Аарон давно его не видел, потому что после смерти матери Кевин стал единственным наследником трона, и обязанностей у него основательно прибавилось. Кажется, они видятся впервые за три месяца. Он выглядел так же, как всегда: высокий, загорелый, волосы немного отрасли, а под глазами были синяки, но это не умаляло его статного образа. Он был в доспехах только частично, видимо, спешил. — Зачем ему мог понадобиться Веснински? – спросил Ники, когда никто не поднялся со своих мест, потому что решение пойти в подземелье к Эндрю могло стоить им жизни. Эндрю, отнюдь, не был дружелюбным ни в одной из своих ипостасей, но драконом он был реально опасен, особенно если думал, что кто-то угрожает его золоту. Особенно, если все это происходило в подземелье. Аарон предпочитал спускаться туда, когда брата нет в замке, это было безопаснее всего, но при этом согласие Эндрю все равно требовалось. Если бы что-то унесли без его ведома, Эндрю бы об этом узнал. Он помнил все, каждую монетку и ее местоположение. Каждый сундук. Да, из-за этого денег в королевстве было много, и до сих пор им удавалось успешно избегать голода. Взамен Эндрю просил не вмешивать его в дела правления без острой необходимости. Аарону было так даже проще. У них была сделка. Власть не интересовала Эндрю совсем, но по второй половине свой крови, той, которая принадлежала Тильде, он все еще принадлежал к правящей ветви. И у него были обязательства. Потом они обнаружили, что народ, как бы это ни было странно, симпатизировал Эндрю больше, чем любому другому правителю. Это был феномен, но, видимо, кто-то с драконьей кровью, стоящий у власти, давал им чувство большей безопасности. В самом деле, кто захочет вступать с ними в войну, если может прилететь большой страшный дракон и испепелить ваш город? Драконы были большой редкостью, не говоря уже об оборотнях. Когда Эндрю был настроен на разговоры, а бывало это совсем не часто, и только когда он был достаточно пьян, то он говорил, что встречал нескольких других особей своего вида. Не оборотней. Аарон же никогда не видел других, кроме Эндрю, в целом. И был этому благодарен. Драконы были очень опасны и практически неуязвимы. Так что все нормальные люди старались избегать встречи с ними. Так, зачем же Эндрю понадобился наследник Веснински? Он поднялся со своего места, наконец-то набравшись смелости, чтобы узнать ответ на этот вопрос. С ним пошли только Кевин и Николас, и это было к лучшему. — Он будет очень зол, — очень тихо сказал Николас, когда они дошли до большой арки, ведущей к лестнице в подземелье. Дверь отпиралась ключом, который Аарон всегда носил с собой. Кевин молчал. Они спускались в тишине. Подземелья замка были огромными и холодными, Аарон, если честно, даже не знал, где они заканчиваются. Это точно знал Эндрю, но никогда не говорил, при этом предпочитая проводить там довольно много времени. Они были безопасным местом. На стенах висели держатели для кристаллов, которые светились мягким светом, освещая им путь вниз, который казался бесконечным. Чем ниже они спускались, тем холоднее становилось. Аарон бывал здесь довольно много раз, в отличие от Кевина, который явно чувствовал себя неуверенно. Николас же даже не скрывал нервной дрожи. — Долго еще? – спросил он, растирая плечи. Аарон молчал и просто продолжал спускаться. Его всегда удивляло, что здесь совсем не пахло сыростью, хотя должно было. Наконец, показалось дно – небольшой круглый зал с несколькими арками, которые вели в разные части подземелья. Хорошо, что Аарон точно знал куда идти. — Аарон, а ты уверен? Он не успел ответить, потому что они слышат шум. Гортанный тяжелый звук, отражающийся от стен, разносящийся вглубь. Пугающий до дрожи в костях. И если вы знаете его источник, то вам должно стать еще страшнее. — Что это? – захрипел Николас. — Эндрю, — прошептал Кевин. Аарон нахмурился, но не остановился. Они прошли дальше, к самому большому залу, который Аарон видел в этих подземельях. Любимому месту Эндрю. Большому хранилищу. Идти было уже не далеко, но сделать каждый новый шаг было сложнее, чем предыдущий. Зал большого хранилища был освещен также слабо, как и все остальное, но не заметить огромного темно-серого дракона, лежащего в грудах золота, было невозможно. Мощное тело, покрытое чешуёй, двигалось в циклах дыхания, блеск от кристаллов отражался от монет, создавая эффект некоторой визуальной иллюзии в ощущении, что двигался не только металл, но каждая драконья чешуйка в отдельности. Словно в бесконечном движении ползла змея. — Эндрю, я знаю, что ты нас слышал, — громко произнес Аарон, делая еще несколько шагов ближе. В ответ раздался громоподобный рык, от которого, казалось, затряслась земля под их ногами. — Эндрю, где он? – спросил он, пытаясь понять, хотя бы в какой стороне находится голова дракона. Она поднялась через несколько секунд, и Аарон увидел золотой блеск глаз его брата. Он подавил волну страха. Это был его брат. Но ему приходилось напоминать себе об этом каждый раз. Эндрю медленно моргнул и выдохнул дым из ноздрей, показывая раздражение. — Зачем тебе Веснински, Эндрю? – не останавливался Аарон. В большой пасти мелькнули огромные, острые зубы. — Он ранен? – неожиданно спросил Кевин, и Аарон обернулся к нему. Он стоял рядом с Николасом, но смотрел прямо в глаза Эндрю. — Если он ранен, мы должны помочь ему. Он может умереть, — не переставал говорить Кевин. Эндрю внимательно смотрел на него, не делая никаких движений, но, возможно, Дэй попал в точку. В яблочко. — Эндрю, он и мой друг тоже. Я не дам вернуть его обратно. Но если он ранен, мы должны помочь. Ты сейчас не можешь этого сделать, а мы — да. Он умрет. Удивительно, но это, кажется, подействовало. Большой хвост Эндрю медленно сдвинулся в сторону, слишком медленно и осторожно для такого большого существа. Затем, они увидели кровь. Она была на монетах, на чешуе, на нездорово бледной коже Натаниэля Веснински, который прижимался к его брату, к его левому боку, там, где должно было быть сердце, хотя Аарон и не знал анатомию драконов так же хорошо, как человеческую, он просто предположил, что их сердце там же, где у людей. Натаниэль Веснински истекал кровью у них перед глазами. Даже с такого расстояния Аарон видел, что он ненормально часто дышит, и, видимо, находится в отключке. Он сделал два шага вперед, и Эндрю зарычал. — Я обещаю, все будет хорошо. Ему нужна помощь, — сказал он, но замер, смотря на большую драконью голову его брата, которая приблизилась к нему так, что от его горячего и сильного дыхания его волосы разлетались в стороны. — Я клянусь, что мы не вернем его отцу. Мы поможем ему. Клянусь своей честью, — громко произнес Кевин Дэй. Затем, Натаниэль Веснински открыл глаза. — Эндрю… — прохрипел он, и драконья голова так быстро метнулась к нему, что почти сбила Аарона с ног. Он был крошечный, как и они все, по сравнению с Эндрю, но его это, видимо, не пугало. Он с явным трудом поднял руки и обхватил большую морду дракона как мог, перенеся на нее свой вес. Эндрю издал грудной, рычащий звук. Веснински мягко гладил ладонями чешую и что-то говорил, слишком тихо, никто из них не слышал, что именно. Но после этого они, наконец-то, смогли подойти ближе. — Натаниэль… — прошептал Дэй. — Кевин. Ты дал клятву, и он убьет тебя, если ты ее нарушишь, — удивительно четко произнес Веснински, а затем потерял сознание, сползая вниз по чешуе, но не упал, потому что Эндрю придержал его своим большим хвостом. В итоге, Кевину было разрешено поднять его на руки, осторожно, под пристальным наблюдением двух желтых глаз. — Мы отнесем его в лазарет, тебе тоже лучше присоединиться, — сказал Аарон, когда они медленно отступали к выходу. Эндрю не заставил себя ждать. Они даже не поднялись по лестнице, когда он нагнал их. Его одежда была чистой, той, в которой Аарон видел его утром, но на шее остались крупные капли крови. — Отдай его мне, — прорычал он Кевину, и тот, естественно, не стал спорить, хотя на лестнице этот маневр мог быть опасным. Кровь Веснински была повсюду, и он терял ее слишком быстро, и Аарон даже не мог понять, где заканчивались его раны. Это было нехорошо, и он вспоминал, есть ли у них что-то в лазарете на экстренный случай. Когда они снова оказались в замке, слуги практически разбегались перед ними, пока они шли по коридорам. Слава всем богам, в лазарете сегодня была Эбби, потому что ее поездка отложилась на несколько дней. Эндрю неохотно, но, все же, передал ей Веснински. — Что вас связывает, Эндрю? — спросил Аарон, когда им не оставалось ничего, кроме ожидания. Эндрю не ответил. Он не разговаривал ни с кем с из них, пока Эбби не сказала, что Веснински стабилен. — Он еще не в полной безопасности, но стабилен. Я буду следить за ним, — сказал она, смывая кровь с рук. Аарон, вопреки самому себе, облегченно выдохнул. И тогда Эндрю произнес тихое: — Спасибо. И затем сел на пол возле кровати Веснински. Никто не стал с ним спорить. Он находился в лазарете все следующие дни, пока Натаниэль спал. Эбби говорила, что это нормальный этап выздоровления. Эндрю сам не спал и почти не ел. Он держал бледную руку в своей, осторожно, иногда прижимаясь к ней щекой, ощущая тепло кожи и касаясь ее губами в несвойственной для себя нежности. На третий день Натаниэль проснулся. Аарон узнал об этом, когда утром зашел в лазарет, и Эндрю спал, забравшись на кровать, на которой лежал Веснински. Его голова лежала на чужом плече, лицом к шее, а рука – поперек живота. Аарон никогда не видел, чтобы его брат принимал объятия или, тем более, сам обнимал кого-либо. Веснински смотрел на него странными голубыми глазами, слишком непохожими на обычные, человеческие. Но, если слухи не врали, он был простым смертным. Его рыжие волосы разметались по подушке в беспорядке. Он внимательно наблюдал за тем, как Аарон подошел ближе к кровати. — Не буди его, — прошептал Натаниэль. — Я не собирался. Я пришел поговорить с тобой. — Почему я должен с тобой говорить? — все также тихо спросил Натаниэль. — Потому что ты в моем замке, на моей земле, — ответил Аарон. — Это также замок и земля Эндрю, — парировал Веснински, и да, это было правдой. — Я просто хочу знать, почему он вмешался. Думаю, ты не хуже меня знаешь, что ваша семья враждует со всеми соседями, в том числе и с нами. — Мой отец враждует. Не семья, — сказал Натаниэль. Он все еще выглядел явно не здоровым и уставшим, но хотя бы не таким бледным, как в тот раз, когда они увидели его впервые. Его кости были тонкими, а глаза на худом лице казались слишком большими. Было понятно, что он явно истощен, и, почему-то, Аарон думал, что дело не в его состоянии. Был ли вариант того, что Натан Веснински морил сына голодом? Эбби говорила ему про шрамы, которые усеивали тело их «гостя», но сам он их не видел. После Эбби Эндрю никого не подпускал близко и не отлучался. — Это не имеет значения, — сказал Аарон. Натаниэль хмыкнул, но ничего не сказал. — Откуда он знает тебя? Как давно? Что вас связывает? — спрашивал Аарон. — Почему бы тебе не узнать ответы на свои вопросы у него? — Ты не хуже меня знаешь, что он не ответит. — С чего ты решил, что я буду? — Да Аарон, с чего? — спросил Эндрю, хотя его глаза были все также закрыты, а тело неподвижно. — Это серьезная ситуация. Ты управляешь этими землями так же, как и я. И, в конце концов, ты мой брат. Я должен знать, что происходит между тобой и наследником семьи, с которой мы враждуем. — С чего ты решил, что я должен тебе что-либо рассказать? У нас есть сделка. Хочешь нарушить ее условия? Конечно. Сделка. Аарон не вмешивается в дела Эндрю, а взамен берет золото для нужны королевства. Не то чтобы он этим гордился, но это работало. — Если из-за него у нас будут проблемы, это будет твоей виной, — сказал он, наблюдая, как рука Эндрю притягивает к себе чужое тело. Это, возможно, самый близкий контакт с другим существом, который Аарон видел в случае Эндрю. Вопросы роились в его голове, как пчелы. Натаниэль продолжал смотреть на него, медленно моргая. Его щека лежала на светлой макушке Эндрю, как будто так и должно было быть. Как будто то, как его брат прижимался к нему, было нормальным. Привычным. — Вы… любовники? – тихо произнес Аарон свое предположение. Глаза Эндрю резко открылись, а на лице Натаниэля появилась улыбка. Такая, что Аарон сделал шаг назад. — Тебе лучше уйти, — произнес Веснински с явной насмешкой. Рука Эндрю начала покрываться темной чешуей. — Этого не может быть. Как это случилось? — прошептал Аарон, но уже больше самому себе. Эндрю издал тот гортанный, грудной звук, от которого кровь стыла в жилах. Он обещал медленную, страшную смерть. Затем бледная рука Натаниэля легла ему на затылок. — Тшшш, Эндрю. Все хорошо, — тихо произнес он, вплетая пальцы в светлые волосы. Глаза Эндрю наблюдали за Аароном, не моргая. Но он не двигался. — Сейчас не лучшее время, чтобы вести светскую беседу, — произнес Веснински тихо. Аарон, к своему стыду, не стал настаивать и покинул лазарет, намереваясь задать Кевину Дэю несколько важных вопросов. Знал ли оно обо всем этом? Скрывал ли это от Аарона? Действительно ли его брат и Веснински были любовниками? Нет, он не мог себе этого представить.