Объятия

      Объятия. Прикосновения. Тактильность. Слова, несвойственные старшему близнецу Пайнсу - Стэнфорду. В детстве, конечно, они с его братом были не разлей вода, всегда вместе, в любой ситуации. Играли, дрались, пихались, бегали, обнимались, давали пять (шесть). С возрастом, Форд всё больше погружался в науку, исследования, что так интересовали его мышление. Они отдалялись друг от друга, и жизни двух близнецов шли своим чередом, скрещиваясь в редких моментах приливах детской непосредственности, когда оба Пайнса сидели на хлипких качелях у пирса, смотря в даль уходящему солнцу, и вспоминали мечты о путешествиях и мореплавании. А после той ситуации, полной глупости ошибки, их безмятежная юность пропала, будто след простыл.       Шли годы, и Форд всё больше отдалялся от людей, проводя ночи на пролет в своей лаборатории, в доме, далеко в лесу маленького городка.  Единственными собеседниками были собственные объекты исследования, ибо многие обладали достаточным интеллектом для поддержания повседневного разговора, если они, конечно, не были агрессивными. Будь то гномы, ведьмы или мутанты, что обитали в пещерах и глубокой глуши.       Для Форда пролетело как мгновение ока время до того, когда он впервые за долгие годы увидел своего младшего брата. С длинными волосами, затертой темно-красной куртке, небольшим животом из-за недостаточно здорового рациона питания. Что всё в совокупности создавало образ неогретого и скитающегося человека, но такого родного для самого шестипалого близнеца, который был точно таким же - одиноким по вынужденности, холодным и закрытым, но для которого наука была на первом месте. Только по последнему пункту они различались. Но всё же, такой приятный глазу вид Стэнли грел душу, а привычная тому грубость подтверждала внутренний пылкий характер, что не остыл, спустя столько лет.       Недолго нахлынувшие теплые чувства оставались в Шестопале, ибо вскоре на смену им пришло удивление, непонимание, злость, страх, а после абсолютная пустота. На коже оставались ощущения от недавних касаний горячих рук Стэнли, что пытался ухватится за брата, дабы спасти того от исчезновения в сияющей дыре портала. Всё существо Форда рвалось что-то сделать, но сознание предательски уходило из под влияния разума, и тело молодого ученого блуждало в необъятном бесконечном пространстве разных миров, где все были чужие, странные, какие угодно, но не Стэнли..       Спустя, по ощущениям Стэнфорда, сотни десятков лет, он вновь ощутил твердую землю под ногами родного измерения, что приняло его с распростертыми объятиями, а он ответил ему ударом по лицу.       Много дней после возвращения, Форд никак не контактировал с братом, а только наблюдал за ним, и почему-то настораживаться стал больше обычного. С виду ничего не поменялось, совершенно.  Перед ним ходил всё тот же Стэнли, чуть постаревший, с густыми серебрящимися на солнце седыми волосами, в таких знакомых очках, что когда-то принадлежали старшему Пайнсу, в костюме и красной тонкой бабочкой, что иногда была чуть набекрень. Это был его Стэнли, просто, может Форд был уже другим.  Объятия Шестопал получал от внучатых племянников, что просто обожали своего дядю. На такое проявление внимания он отвечал легким похлопыванием по спине, голове или плечу, но обниматься по настоящему он просто разучился.        И вот, случился Апокалипсис. Вечно преследующий одноглазый демон издевался над старшим Пайнсом как только грешная душонка пожелает. Стэнфорд висел вверх ногами, горизонтально земле, вертелся в воздухе. Билл один раз почти его не четвертовал, одновременно с этим направляя в мужчину луч неимоверно сильной энергии, что заставляло буквально пылать каждую мелкую клеточку внутри ученого.  Случались и моменты добродушия  Шифра, когда обстановка менялась по щелчку пальца, и вот уже Форд сидел на мягком диване, вокруг него горели свечи с синим огнем, а желтый треугольник с бабочкой и цилиндром, как прирожденный пианист, исполнял какую-то песню из 80-х, напевая своим искаженным высоким голосом. Эти игры кнута и пряника Форду были противны, непонятны, вызывая только злобу и отвращение.  Шифр его всячески трогал: приобнимал, трепал по волосам, управлял им как хотел, а так же хвастался своим соратникам, рассказывая какой Шестопал гений, и сколько они достигли вместе.  Пайнс же в свою сторону выражал не гордость и благодарность, как считал Билл, а наоборот – желание дать демону в самое уязвимое место, глаз, и больше не видеть никогда. Прикосновения старого партнера вызывали неприязнь, и никогда не были востребованы.       Но вот, всё закончилось. Все монстры, приведенные Биллом исчезли, как и сам демон. Разруха города ликвидирована, а жители в безопасности. И сейчас, был тот самый раз за тридцать прошедших лет, когда Форду хотелось почувствовать чьи-то объятия. Человеческие, пусть не сильные, длящиеся не больше 2 секунд, но хотя бы какие-то. Но он их не получил. Получил презент куда хуже.  Единственный по настоящему родной человек сидел перед ученым на коленях, с настоящим удивлением, рассматривая всё вокруг. Мейбл, Диппера, Зуса, родную Хижину Чудес, брата близнеца — Стэнли ничего не помнил, и в этом был виноват Стэнфорд.  Он бы отдал что угодно, чтобы вернуться в тот день, когда он пожал руку Шифру, и дать самому себе пощечину, отрезвляя от предложений демона. Чтобы не видеть сейчас своего брата, что был всегда защитой для старшего, что всегда поддерживал, что был рядом даже тогда, когда об этом не просили, но в глубине души были чертовски благодарны. Форду стыдно, Форду страшно, Форду…так хочется вновь увидеть улыбку на чудном мужском лице, что с непониманием оглядывалось вокруг себя.        Хотелось подойти, обнять его, настолько сильно, как Форд только умел и помнил. Хотелось сказать,что всё хорошо и его старший брат рядом. Что Стэн справился, победил Билла, уничтожил сильнейшего демона многих измерений и вернул мир и покой в их городок. Вернул мир и покой в душу Форда.  — Эй, что ты де.., - Стэнли развел руки в разные стороны от того, что на него буквально набросились. Стэнфорд прижал его к себе, садясь на колени напротив. Он обвил руками Ли, утыкаясь в его плечо собственным лицом. Пальцы подрагивали, крепко сжимая ткань собственного пальто на чужом теле, будто бы если отпустить хоть на секунду, его дорогой братик испарится, и в ладонях Форда будет только обмякшая неживая одежда. — Стэнли, как же я сожалею. Как же я виноват перед тобой. Ты вернул меня, ты в очередной раз защитил меня, при этом лишившись всего, - неожиданные слезы проступили на глазах, и вскоре впитались в бордовый свитер, куда будто бы прятался Форд, не поднимая взгляд на окружающий мир. Он говорил шепотом, собственный голос звучал странно. — Мой любимый братишка, я только вновь обрел тебя, но теперь..потерял навсегда.  Ты всегда был мне опорой, всегда помогал и поддерживал. Я должен был остановить родителей. Отец не должен был тебя выгонять, мы что нибудь бы придумали, решили. Как всегда делаем, вместе. А теперь, теперь..– сбитое дыхание из-за неожиданного проявления чувств, не давали говорить связные четкие мысли, и единственное, что сейчас хотел Форд, так это почувствовать родные руки брата на своей спине.       Стэнли замер, ощущая, как его крепко обнимают. В сознании стали появляться мысли, что перед ним родной ему человек, что он важен этому человеку. Его называли дядя Стэн два ребенка, что стояли поодаль, и Стэнли этот горюющий мужчина.  А младший Пайнс только хлопал глазами, понимая, что эти люди для него чужие и незнакомые. Перед ним извинялись, плакали. А он ничего не мог сделать. Только бессильно сидеть на коленях и сожалеть, что ничего не может сделать. — Я не верю, что ничего нельзя изменить!! - Мейбл подбежала к дядям, и повела обоих за руку в полуразрушенную Хижину, что держалась на каком-то чуде, ведь нанесенный урон от Апокалипсиса был очень весомым. Восстановление займет много времени и терпения.       Как только группка людей зашла в гостиную комнату, Стэн уселся на кресло, расслабляясь. Вся его семья стояла перед ним на месте, где ранее стоял излюбленный телевизор.  Мейбл подсела рядом, показывая яркие страницы с фотокарточками, рассказывая про их с Диппером первые дни в Гравити Фолз. Сам же Диппер стоял около сестры. Зус так же стоял рядом, и только Форд прижимался спиной к стене напротив, с пустым взглядом смотря на брата, что рассматривал то, что ему показывали.       Спустя долгие, как казалось ученому, минуты рассказов Мейбл, Стэн стал вспоминать дополнительные детали к цветастым картинкам. Вспомнил Пухлю и Зуса. Постепенно и своих внучатых племянников, от чего оба бросились на дядю с радостными криками. Остался только.. — Дядя Стэн, а ты помнишь кто это? - Мейбл указала рукой на притихшего Форда. Ли поднял глаза на мужчину перед собой, и, встав с кресла, подошел к нему. Он внимательно смотрел в покрасневшие глаза от слез, в вымотанное лицо, в собственное отражение в треснутых очках ученого. Младший Пайнс был серьезным, от чьего пристального взгляда, второму близнецу стало как-то неловко.  Форд только хотел что то сказать, но его опередили. — Хреного выглядишь, Шестопал. <….>       Стэнфорд Пайнс не любил объятия и прикосновения. Ему это было чуждо, давно забыто. Но когда его обнимал младший брат, крепко сжимая спину, чуть ли над землей не поднимая, или же, хлопал по плечу, ободряюще, с улыбкой смотря в глаза – только такие касания он жаждал и был им рад. Благодаря Стэнли, ученый стал полноценно обнимать племянников в ответ, а из-за легкости каждого из детей, так вообще сажал их на плечи и катал под звонкий хохот Мейбл и редкие причитания Диппера о том, что они могут упасть. Форд был нелюдим, одинок, тридцать с лишним лет не видел родного брата и Хижину. Ничто и никто не мог заменить ему прежнюю жизнь, даже самые яркие обещания Билла о великом будущем.  Теперь же, это самый счастливый человек, которого вы можете только встретить. И первое, что он сделает при встрече - пожмет вам руку.