Беги от меня, Мэри

С самого детства Мэрилин для Натаниэля прекрасна. Она будто агнел. Ему кажется, будто ее рыжие веснушки и большие зеленые глаза - само совершенство. Что одним лишь взглядом Мэри способна осветить мир. Жалкий, подлый, кровавый мир поместья Веснински. С самого детства Мэрилин для него настоящее сокровище. Единственное и самое ценное. Такое, какое хочется спрятать и не показывать никому. Чтобы оно принадлежало единолично ему. Чтобы лишь он мог лицезреть ее красоту. С самого детства Натаниэль просто не выносит вида слез в ее глазах и следов синяков на теле. Он хочет убить каждого, кто посмел грубо касаться сестры. Каждого обидчика заставить пожалеть о том, что он причинял ей боль. Ему плевать на свои порезы, переломы, гематомы, но Мэри - неприкосновенна. Потому что она его луч света во тьме, его оазис в пустыне, его кислород. Он обожает лежать в обнимку с ней на кровати, уткнувшись в рыжую макушку, пахнущую мятой. Не смотря на снадящие свежие синяки, раны, которые медленно покрываются коркой, лишь в такие моменты он чувствует покой и умиротворение. Когда сестра рядом с ним, в безопасности. Но однажды Мэрилин у него забирают. Их трусливая мать сбегает, забрав с собой самое дорогое. Нет, не пять миллионов, не обручальное кольцо с огромным рубином, а сестру. Его единственного, неповторимого ангела буквально вырывают у него из рук, разлучая их. Его Мэри нельзя во внешний мир. Там опасности, от которых он не может ее защитить, там злые люди, которые хотят причинить ей боль. В безопасности она может быть только с ним - Натаниэлем. И Нат ненавидит мать за это. Самой сильной, самой темной, самой обжигающей ненавистью. Он смотрит на то, как отец сходя с ума крушит особняк, ломает любимое пианино матери, сжигает ее портрет, рвет ее вещи. Внутри сын чувствует тоже самое, если не больше. В его груди будто страшнейшй из зверей зло ходит из угла в угол своей клетки, точит когти об каменный пол. Громко рычит, требуя Мэри. Его единственную, его совершенную, его прекрасную Мэри. Поэтому, Натаниэль начинает играть за воронов, и становится одним из лучших игроков. Он начинает обучаться владению ножами и бою у отца, чтобы стать помощником юного лорда Ичиро. Он делает все, чтобы в конце концов найти свою сестру. У него появляется влияние в клане, он становится всемирно известным игроком экси. Он отчаянно перехватывает все сведения о сестре и матери раньше отца, и зверь в груди рычит каждый раз, когда чувствует, что идет по верному следу. Но, в конце концов, сестра приходит к ним сама. С отвратительно перекрашенными волосами, уродливыми карьими линзами, и именем Мари Джостен. Она делает все, чтобы он не понял, что это она, но Натаниэль узнает ее с первого взгляда. Эти глаза, способные осветить самую непроглядную тьму, эти очаровательные веснушки. Он видел их во снах так часто, что отпечатал на обратной стороне век. Он чувствует, как зверь внутри рычит, довольный ее возвращением. Его Мэрилин теперь играет в экси. Натаниэлю это не нравится - он по себе знает, какой травмоопасный это вид спорта, его сестра слишком хрупкая для него. Его Мэри теперь с лисами - с этими тупыми отбросами, которые наверняка пытаются испортить его ангела. Его Мэри теперь боится, когда видит Ната, старается не смотреть в глаза, мямлит, будто действительно опасается, что он ее узнает и сдаст отцу. Его глупая, маленькая, милая Мэри не понимает, что он ни сделает это ни за что. Отцу он ее не отдаст. Но он ей об этом не говорит. Ему нравится ее растерянность и страх во взгляде, ее попытки дерзить и казаться сильнее, чем она есть. Ведь он ее знает - свою Мэри. Она не такая. Она не способна кидать Рико оскорбления в лицо, не способна выстваивать на поле против игроков в два раза больше себя, не способна отстаивать свое мнение, упрямо сложив руки на груди и гордо задрав голову. Его Мэри - хрупкая и беспомощная, видит спасение лишь в нем одном. Натаниэль пытается находится к ней как можно ближе, чаще прикасаться к ней, брать ее за руку, ложить руку на плечо. И каждый раз он видит, как при этом бегают ее лживо-карие глаза, поджимаются пухлые губы, он чувствует ее страх и тревогу. Чувствует ее желание в любой момент начать вырываться и бежать. Чувствует, что она догадывается, что Натаниэль все понял. Чувствует ее страх и сомнения, когда приглашает ее на свидание. Чувствует немую тревогу в напряжённой позе и сжатых кулаках, но все равно слышит согласие. Бледная кожа сестры красиво контрастирует с красным покрывалом для пикника. Здесь, в пятнадцати километрах от города, он обнимает ее так, как в детстве, и утыкается в макушку, все так же пахнущую мятой. Прикосновение к ее губам - невинное и короткое, со страшной силой будит голодного зверя в груди. Внутри все требует прижать ее теснее, и в тоже время попросить быть от него как можно дальше. Натаниэль чувствует, как зверь внутри требует ее забрать, присвоить себе, и больше никогда не отпускать, но так же он помнит, чего стоило отцу одержимость их матерью. Что он посадил свою Мэри в шикарную золотую клетку, в которой даже не было видно решёток, а она все равно сбежала от него. Сбежала и погибла, и он даже тела ее не нашел. Поэтому, его Мэри нужно бежать. Его Мэри нужно нужно прижать к себе как можно крепче, и никогда не отпускать. Зверь рычит внутри, бросается на решётки, рвет внутренности когтями, грозиться сорваться с поводка. Попробовав ее лишь раз, он хочет еще и еще. Ведь это его Мэри. Его единственная, его прекрасная, которую он так долго искал. Его, с прекрасными зелёными глазами и очаровательными веснушками. Но, вопреки этому, Натаниэль чувствует, как с собственных губ, срывается: -Беги от меня, Мэри. Спасайся скорее, Мэри. И чувствует, как зверь внутри начинает выть, когда видит удаляющуюся от них сестру. И понимает, что догонит ее. Как бы далеко она не была. Потому что ее от него уже ничто не спасет.