Картина, которую так и не украли

— Сюда! — Нет, они пошли тем путем! Уилл затаил дыхание и, закрыв глаза, считал до десяти, пока его сердце колотилось в такт шагам солдат. Раз, два, три… Его глаза следили за тенями, стоявшими точно там, где они были, единственное, что отделяло их от вооруженных британских солдат — двери шкафа, в который Джек затащил его. Кровь бурлила в его жилах, сердце бешено колотилось, и то, что Джек был таким спокойным, ни в чем ему не помогло. Джек был слишком занят, в ужасе разглядывая одну из безделушек, корча неодобрительные гримасы, как будто не знал, как она туда попала или когда он ее выбрал, чтобы беспокоиться о том, насколько близки они к тому, чтобы быть пойманными и убитыми. Уилл не был пиратом, точнее, настоящим пиратом, слишком долго, и эта миссия была слишком сложной для кого-то столь неопытного в роли преступника, как он. Оставить Элизабет позади было не так тяжело, как он себе представлял, он действительно думал, что будет больше расстроен из-за расставания с ней, когда принял решение броситься вслед за пиратом. И все же он ни разу не подумал о ней, ни разу с тех пор, как присоединился к команде «Черной жемчужины». Только сейчас она приходит ему на ум, потому что они собирались украсть у одного из самых богатых друзей ее отца его самые дорогие картины. Ключевое слово «собирались», потому что они так и не прошли дальше второго зала. Он полностью проигнорировал тот факт, что Джек чересчур любит ром, на самом деле любит его больше собственной жизни, но меньше своего корабля, и это вопрос времени, пока он не наткнулся на что-то, что произвело бы достаточно шума, чтобы предупредить дежурную охрану об их нежелательном присутствии в доме. Джек хотел остаться и забрать хотя бы одну картину. Уилл, быстро осознав, что было бы невозможно (учитывая их размер) взять одну или несколько картин, сбежать и благополучно вернуться на «Жемчужину», схватил капитана за руку и потащил его за собой. Некоторые уродливые картины не стоили того, чтобы рисковать своей свободой или/и жизнью. Как только они оказались на улице, Джек, казалось, протрезвел, потому что теперь именно он тащил его за собой. Четыре, пять, шесть… Одним мощным ударом ноги Джек распахнул дверь старого закрытого магазина, втолкнул его внутрь и заблокировал дверь всем, чем мог. Подойдя к окну, он открыл его, позволив занавескам развеваться на ветру, но остановил Уилла, когда тот попытался выбраться через него, и вместо этого затащил его в шкаф, набитый инструментами. Судя по впивающемуся в спину металлу, Уилл предположил, что они находятся в мастерской кузнеца. Когда главная дверь распахнулась, несмотря на неудачную попытку Джека забаррикадировать ее, Уилл постарался не вздрогнуть и не сдвинуться даже на дюйм, зная, что это мгновенно разрушит их прикрытие. Несмотря на то, что он зажат в очень маленьком пространстве с инструментами, впивающимися в его зад, и Джеком, прижатым к нему, если бы ему дали шанс вернуться в прошлое и передумать, он бы этого не сделал. Он все равно прыгнул бы за Джеком в море и последовал за ним. Как это случилось, он не знал. В одну секунду он боролся со своими страхами и пытался освободить Элизабет от капитана Барбоссы, а в следующую он мечтал о капитане Воробье, сильно влюбившись в пирата, и чувства вместо того, чтобы угаснуть, продолжал расти, так что Уилл обнаружил, что безумно влюблен в прижатого к нему мужчину. И когда они собирались расстаться, Уилл почувствовал, что эта мысль невыносима. Он прыгнул, не думая. Не думая о долгосрочных последствиях своих действий. Не потребовалось даже кровавой мольбы или чего-то еще, кроме комплимента по поводу «Красивой шляпы» (которую он по глупости считал каким-то способом сказать, что его чувства взаимны), чтобы убедить его присоединиться к пиратской жизни. Но последствия не имели значения. Все, что имело значение, это то, что он мог быть с Джеком. Прошло несколько месяцев с тех пор, как он стал членом экипажа «Черной жемчужины», но между ним и капитаном не произошло ничего экстравагантного. Уилл был удручен, осознав, что неверно истолковал данные знаки как нечто большее, чем они были на самом деле, но, тем не менее, решил остаться. Не только потому, что ему некуда было бы пойти, но и потому, что, хотя он смирился с мыслью, что они с Джеком никогда не будут ничем большим, чем просто друзьями, просто возможности быть рядом было достаточно трогательно. Как мужчина это сделал, он не знает, возможно, применил к нему заклинание или колдовство, потому что Уилл обнаружил, что не способен любить кого-то другого или даже смотреть на них так, как он смотрит на Джека. Однако он пытался. Он действительно пытался. Он пытался думать об Элизабет, о том, чтобы вернуться к ней и извиниться, а потом жениться и иметь кучу детей, но он видел, что живет несчастливой жизнью, и это не годится. Каждый раз, когда они становились на якорь, он пытался понравиться девушке, что было недостаточно сложно, учитывая его потрясающую внешность, но всегда отступал в последнюю минуту, не в силах двигаться вперед. Потом он проводил остаток времени до их отплытия с болью в груди, зная, что Джек где-то с женщиной проводит лучшее время в своей жизни. По крайней мере, когда они ходили по морям, никто не ложился ночью в постель к капитану. Он… он знал, что неопытен, как никто другой, но если бы Джек мог дать ему хотя бы один шанс проявить себя… Он мог научиться быть лучше. Он знал, что может. Семь, восемь, девять… Британские солдаты прямо сейчас обсуждали, каким путем им идти, предполагая, что они сбежали через окно, которое Джек оставил открытым. Пульс Уилла бился с ненормальной скоростью, и то, что он был так близко к человеку, которого тайно любил, тоже не помогало. Их лица почти соприкасались… Молодой человек рад, что в шкафу вообще не было света, потому что он уверен, что прямо сейчас краснеет. Шаги затихают, пока не наступает полная тишина. Они ждут еще немного, прежде чем Джек со скрипом открывает дверь и выглядывает наружу. Увидев, что магазин пуст, они выходят с небольшой борьбой, и Уилл испускает долгий вздох облегчения. С ними все в порядке. Они доживут до следующего дня. Он предположил, что если бы ему действительно суждено умереть сегодня ночью, умереть рядом с Джеком Воробьем было бы не так уж плохо. …Десять. — Пойдем, парень. У нас нет всей ночи впереди, — разглядывая облака за окном, капитан не мог решить, то ли надвигается шторм, то ли луна просто прекрасная сегодня вечером. — И куда мы должны отправиться? Как мы должны вернуться к Жемчужине? — именно тогда до молодого человека дошло, что все берега будут усиленно охраняться, как только станет известно об их присутствии. Если это еще не произошло. — Следуй за мной и молчи. Следующее, что он мог сделать. Он добровольно последовал за этим человеком в жизнь пирата, он не собирается отказываться следовать за ним по переулку. Оставшаяся безмолвная часть была сложной, потому что, если им действительно суждено попасться этой ночью, он хотел сказать тысячу вещей и не успел ни на что. Позволив вести себя по переулку, делая несколько случайных поворотов, Уилл почти уверен, что Джек понятия не имел, куда идет. Но он не собирался жаловаться. Не тогда, когда капитан почти держал его за руку. На виду, даже с переплетенными руками, они выглядели как идеальная пара. Это или Уилл полностью сошел с ума, пьяный от любви, расстроенный и одинокий. Они долго шли, к счастью для них, не натыкаясь ни на кого из других охранников, прежде чем капитан остановился так резко, что Уилл врезался ему в спину и чуть не потерял равновесие. Прежде чем он успел спросить, в чем дело, его снова потянули сильнее, чем в первый раз. И как только он понял, куда его тащат, он не смог сдержать издевательский смешок. — Ты и церковь, что дальше, капитан? Решил жить честной и трезвой жизнью, остепениться с женой и тремя детьми? — Пожалуйста, — Джек закатил глаза, это произвело бы некоторый эффект, если бы только Уилл мог его увидеть. — Я бы подумал об этом, только если ты пообещаешь подстричь свои прелестные кудряшки. — Он ухмыльнулся про себя услышанной явной насмешке. Он знал, что юноша ценит свои волосы почти так же, как он ценил свои. Плюс, действительно было бы обидно увидеть, как эти темные кудри исчезнут. Очень мало заведений открыто с восхода до заката. Большинство из них — таверны, увеселительные заведения и, конечно же, церкви. В этих трех местах то, где у мужчин, скорее всего, не было под рукой никакого оружия, было последним. К несчастью для единственного присутствующего там священника, у Джека действительно было оружие под рукой. Гораздо больше, чем одно. Вытащив заряженный пистолет и направив его на мужчину, пират сразу перешел к делу. — Без шуток, или я вышибу тебе мозги и превращу их в рисового близнеца мистера Гиббса, — серьезно, насколько сложно в наши дни приготовить приличный рис? Уилл не мог поверить своим глазам. — Оставь его в покое! — бедняга был так напуган, что уронил библию и схватился руками за голову. — Он ничем не обидел тебя! — Хотя он действительно любил сумасшедшего капитана, он не позволит ему отнимать невинные жизни ради их побега. Не говоря уже о жизни человека, поклявшегося Господу. — А теперь тихо, — у Джека был великолепный план! Он не позволит парню разрушить его. — Возьми свою книгу и начинай читать, приятель. Или я начну стрелять. — Священник начал читать там, где она открылась, отрывок о голоде. — Нет, не это! — Вскрикнул Джек, затем заставил себя успокоиться, чтобы не выдать себя. Затем он заговорил более мягким тоном. — Давай, ты знаешь что там. Дорогие гости, мы собрались здесь сегодня, бла-бла-бла. — Конечно, ты же не хочешь… — тихо пробормотал Уилл, поняв, о чем капитан просил Священника. Он знал, что для него это ничего не будет значить, но он также понимал, что для него самого это ничего не будет значить. Он не мог. Он не мог смотреть на мужчину, которого любил, и притворяться, что выходит за него замуж, выполняя гораздо больше, чем когда-либо мечтал, просто чтобы дожить до следующего дня. — Заткнись, дорогой, — отмахнулся от него Джек, опустив пистолет и толкнув парня туда, где свет был слабее всего. — Дорогие гости, мы собрались сегодня здесь, чтобы засвидетельствовать союз двух любящих душ в священном браке, если есть кто-то, кто может указать причину, по которой они не могут быть соединены законным браком, пусть они скажут сейчас или замолчат навеки, — в этот момент в церковь вошла пара солдат с оружием в руках, но быстро убрали его, смущенные тем, что прервали такую священную церемонию. Джек ухмыльнулся про себя, не обращая внимания на состояние Уилла, у которого были красные щеки, он был удручен тем, что это ничего для него не значило, злился за то, что так играл с его чувствами, несмотря на то, что не подозревал о них. Он чувствовал, что его вот-вот вырвет в любую секунду… — Согласен ли ты, взять этого мужчину в законные мужья, любить его, беречь, чтить и оберегать его, в богатстве и бедности, в болезни и здравии пока смерть не разлучит вас? Уилл знал, что у него есть два варианта: либо притвориться испуганным, чтобы не выдавать своих чувств, либо подыграть и, скорее всего, выдать свои чувства. Один взгляд на Джека, и в этот момент все остальное не имело значения. Несмотря на то, что для пирата это была всего лишь роль, которую он должен сыграть, чтобы совершить побег, для Уилла все реально. — Да, — сказал он. Это ложь, которую он мог легко принять за правду. И только капитан догадался, как в здание вошли трое солдат, которым явно было поручено их искать. Они быстро останавливаются, пристыженные тем, что прервали такую священную церемонию. Уилл понимает, что при плохом освещении дреды Джека придают ему женственный вид, а у мужчин создается впечатление, что они тайные любовники, вступающие в брак. Солдаты быстро занимают места, когда священник бросает на них презрительный взгляд. Он может провести фальшивую церемонию, но, тем не менее, это церемония. Прочистив горло, он продолжает. — Согласен ли ты, взять этого мужчину в законные мужья, любить его, беречь, чтить и оберегать его, в богатстве и бедности, в болезни и здравии пока смерть не разлучит вас? — Да, — Джек отвечает высоким голосом, таким веселым, что Уилл чуть не выдает их. Это одна из многих причин, почему он так сильно любит этого человека. Его особая способность заставлять его смеяться в любое время и в любом месте, даже в самых худших ситуациях. Когда дело дошло до мистера Воробья, он сражен и знал это. — Итак, то, что Бог соединил воедино, не позволено человеку разделять. Поскольку эти двое заключили священный брак и засвидетельствовали то же самое перед Богом и этой компанией, и поклялись в любви и верности друг другу, и заявили о том же, я, следовательно, авторитет этой церкви, заявляю, что вы двое женаты во имя и в глазах нашего Господа. Священник не продолжает о части с поцелуями, но ему не нужно этого делать. Чтобы закончить действие должным образом, и движимый какой-то странной силой в груди, Джек хватает Уилла и крепко целует его. Сначала молодой человек чуть не падает в обморок, но удерживает его на ногах и обвивает руками шею Джека, целуя его в ответ с такой же силой. Если это единственный способ заставить его поцеловать мужчину, которого он любит, то он воспользуется им. — Я пообещал себе, что не буду плакать, — один солдат рыдает, держа пистолет рядом, вытирая слезы носовым платком. — Я всегда плачу на свадьбах, сэр, — говорит другой, тоже плача, но сильнее и громче. Третий рыдает так сильно, что не может подобрать слов. — Ладно, поехали. Прекрасная церемония, падре. Au revoir! Джек хватает Уилла за руку и тащит через черный ход, после этого у них больше не происходит никаких столкновений, и им благополучно удается вернуться на Жемчужину. Капитан немедленно обнимает штурвал своего прекрасного корабля и приказывает принести ему рома, когда они отплывают. Уилл запирается в своей комнате и садится на кровать, подтянув колени к груди и положив на них подбородок. О чем он думал, целуя Джека таким образом? Ему следовало поступить разумно. Ему не следовало этого делать. Что, если Джек возненавидит его за это? В конце концов, они даже ничего с этого не получили. Ни одной картины. Сегодня они рисковали своими жизнями и ради чего? Ни за что. То, как Джек хранил молчание всю обратную дорогу до Жемчужины, заставило его забеспокоиться. Он все испортил, и с этого момента все будет очень неловко. Уилл стонет и опускает голову на руки. Он хочет заснуть на следующие десять лет, чтобы Джек мог забыть об этом… Нет, так не получится. Человек двадцать лет ждал мести, помня каждую деталь предательства даже по сей день… Кто-то стучится в его дверь, и он не в настроении кого-либо принимать. — Не моя очередь рулить, и я не голоден! — кричит он, надеясь, что его оставят в покое. — Ничего этого, мастер Тернер, — сказал мужчина снаружи, которого он не смог узнать из-за звука приглушенного голоса. — Капитан хочет тебя видеть. — Уилл тихо застонал, откинув голову назад и закрыв глаза. Это намного хуже, чем быть призванным управлять кораблем. Он хотел, чтобы его позвали для этого… В конце концов, он идет в капитанскую каюту, решив, что лучше покончить с этим, чем избегать и делать ситуацию еще более неловкой. Он мысленно придумывает какие-то оправдания, какие-то планы и действия относительно того, как могло бы пойти это дело и как он мог бы поступить, чтобы улучшить ситуацию для себя, пока идет и колеблется, прежде чем постучать в дверь. Возможно, он сможет убежать и прыгнуть за борт, чем осчастливит нескольких акул. — Вы хотели меня видеть, капитан? — Джек сидел за своим столом, перед ним лежало множество карт. Комнату освещало лишь несколько зажженных свечей. — Ах, Уильям. Как раз тот человек, которого я хотел увидеть, — Уилл закатил глаза. Разве не это он только что сказал? — Почему ты закатываешь глаза? Разве ты не мужчина? — Его затуманенные глаза расширились от осознания, в уголках губ появилась дразнящая ухмылка. — Ах, так ты признаешь, что ты евнух! — Молодой человек сдержал смешок. — Зачем ты хотел меня видеть? — продолжал настаивать он. Он устал и хотел только одного — исчезнуть в своей комнате и не выходить оттуда до тех пор, пока не начнется неминуемое нападение. — Что? Разве мужчина не может видеть своего мужа в наши дни? Холодно. Если бы я только знал это до того, как вышел за тебя замуж… — Мы не женаты по-настоящему, — прервал Уилл. Он любил Джека так, как никого раньше не любил, но он не потерпит, чтобы над ним смеялись. Подобный вопрос мог бы показаться смешным в любой другой ситуации, но не в этой. Не тогда, когда он был полностью сражен. — Что ты имеешь в виду? Конечно, мы, — конечно, они. — У нас был священник и, церковь… и свидетели. И церковь. Церковь — очень важная часть. — Он остановился, чтобы нежно погладить дерево своего стола. — Хотя, я бы очень хотел, чтобы моя Перл этого не пропустила. В конце концов, мы женимся только один раз. Должны ли мы повторить это на палубе? — Джек, мы не женаты. Двое мужчин не могут пожениться. Это противозаконно, — возможно, пирату было смешно, возможно, забавно, но он не в настроении подыгрывать. Сегодня он однажды подыграл ему, и это привело его сюда, более или менее высмеянного. Если бы он только мог убедить Джека отпустить его, не раскрывая своих истинных чувств… Капитан поднял бровь, склонив голову набок. — С каких это пор пираты соблюдают закон? — спросил он со всей серьезностью. — Знаешь, парень. Если ты не хотел быть частью этого, тогда зачем целовал меня в ответ? Вот тут Уилл понял, что ему следует быть предельно осторожным в выборе слов. Одна ошибка, и все пойдет прахом. — Либо это, либо мы умрем, — ответил он тем же тоном, который использовал его капитан ранее, удивляя даже самого себя, что не запинался на словах. Его сердце колотится, это чудо, что Джек этого не слышит. — Я… Мне пришлось подыграть. Это ничего не значило. Это значило все. Он нервно сглатывает, когда мужчина встает и подходит к нему. — Я опытный мужчина, Уильям, если тебе это не ясно, — каждая женщина, которая когда-либо давала Джеку пощечину, была его оправданием. Их было немало. — В моей жизни было довольно много женщин. Мужчины тоже, когда женщины были недоступны. — Немногие женщины ценят моря так, как они того заслуживают, Джек никогда не был тем, кто предпочитал один пол другому. Уилл бессознательно пятится и понимает это, когда упирается спиной в дверь. — Некоторые из них всего на одну ночь, другие дольше месяца, — молодой человек размышляет, какова цель этого утверждения? Больно слышать, как он с такой легкостью признается, что бросал любовниц после одной ночи, и в то же время это заставляет его ценить этих женщин намного больше до того, как он узнал эту информацию. Он не смог бы этого вынести, если бы Джек использовал его одну ночь просто для удовлетворения своих потребностей, а на следующее утро уплыл, оставив его здесь, и он это знал. — Только те, у кого были ко мне очень сильные чувства, целовали меня так, как это делал ты, — именно тогда Уилл понимает, что с ним покончено. Рука касается его щеки и нежно поглаживает ее. Он пытается сохранить достоинство и не полагается на это. — Как ты думаешь, ты мог бы разделить их чувства, мистер Тернер? — Я… э-э… — его рот больше не в состоянии произносить связные слова. Не сейчас, когда лицо капитана так близко к его лицу, когда они способны чувствовать дыхание друг друга. Кровь так сильно приливает к его щекам, что он, должно быть, похож на помидор. Он чувствует, как они горят, сердце бешено колотится, а ноги медленно превращаются в желе. Он не может найти в себе силы посмотреть пирату в глаза и молится о шансе сбежать, подготовиться получше, вернуться и сделать это должным образом. — Возможно, это поможет тебе прояснить разум, — и прежде чем он успел спросить, что это значит, губы Джека прижались к его губам, прижимая его к двери и почти сбивая с ног. Даже если бы это означало расстаться с жизнью, он не смог бы устоять. Уилл ответил на поцелуй так же крепко, выпуская наружу все эмоции, которые он сдерживал, каждую мысль. Если за это его выпорют, то он умрет счастливым человеком. Обвив руками шею пирата, чтобы сблизить их еще больше, молодой человек цепляется за него, как утопающий за спасательный круг, но вскоре оторвался, чтобы глотнуть воздуха. — Я люблю тебя, — слабо признался Уилл, уткнувшись лицом в грудь мужчины и дрожа. — Боже, как я люблю тебя… — Две руки обхватывают его тело и прижимают к себе. В жизни капитана Джека Воробья было так мало моментов полной искренности, что их можно пересчитать по пальцам одной руки. И теперь он собирался добавить еще один. — Ты молод и проворен, умен и… честен, — и такой красивый. Такой, такой, красивый. — Ты заслуживаешь лучшего, чем пиратская жизнь. Я был создан для этого. Не ты. — Возможно, это у парня в крови, но жизнь, которая с этим связана, недостойна его. Уилл прижался к нему еще крепче, как будто если он отпустит Джека, тот исчезнет. — Я хочу тебя. Я хочу быть с тобой, в любой форме. Я так сильно люблю тебя. Я не знаю, как это произошло и когда. Я знаю только, что когда ты чувствуешь себя оторванным от этой стены, мысль о том, что я, возможно, никогда больше тебя не увижу, причиняет такую боль… У меня были физические раны, которые болели меньше, и моя грудь, и, прежде чем я осознал это, я уже падал в море, чтобы последовать за тобой. — Это так? — Джек не смог сдержать легкой усмешки, честное заявление юноши успокоило его, как ничто другое за многие годы, с тех пор как он потерял свою любимую Жемчужину из-за Барбоссы. Он не собирался прекращать говорить, что Уилл молод, умен и красив, и он не мог понять, почему кто-то вроде него может быть так предан кому-то вроде него. Старый добрый Джек, по-видимому, все еще добивался своего. — Я последую за тобой куда угодно, — слова, казалось, неудержимо лились из его рта. — Я не хочу расставаться с тобой… Боже милостивый, что ты со мной сделал. — Он глубоко вдыхал запах мужчины, не получая достаточно. — Ну вот. Это мой парень, — мужчина успокаивающе потер ему спину, зная, что такое признание отняло у него большую часть энергии. — Интересный факт, Уильям. Я тоже не хочу расставаться с тобой. — Затем он заговорил больше для себя, чем для собеседника. — То, что мы делаем ради любви… то, что любовь делает с нами… — Они стояли так очень долго, просто держась друг за друга. Держимся друг за друга и впускаем в себя все, что произошло, с начала этого дня и до этого самого момента. Джек нарушил момент тишины, запечатлев легкий поцелуй на его макушке, а затем еще один, и еще, и еще. — Надеюсь, вы еще не хотите уйти, мистер Тернер, — пробормотал он. — В конце концов, это наша первая брачная ночь. Не знаю, как вы, но я очень традиционный человек. Уилл слегка усмехнулся, наклоняясь к касаниям, с нервной улыбкой на лице. — Похоже, мне придется остаться на ночь, капитан, и научить вас… как меня зовут. Потому что теперь я женатый мужчина, — выдохнул он, закрыв глаза, его тело вибрировало, разогреваясь с каждым поцелуем. Губы начали медленно спускаться от его щеки к челюсти, затем к шее. Уилл выгнулся от их прикосновения с тихим стоном. — Все, расслабься, парень, — ободряюще прошептал капитан. — Иди сюда, поцелуй своего мужа. — Молодой человек обхватил его лицо руками и крепко поцеловал, нажимая на растущую эрекцию, чтобы показать свое желание. Честно говоря, он понятия не имел, что делает. Он только знал, что хочет Джека всеми возможными способами. — Джек… Я никогда… — хотя у него было чувство, что этот факт не нужно озвучивать вслух. Он не мастер скрывать это, а учитывая, что его окружали люди гораздо более опытные, чем он, это выделяло его еще больше. — Ни с кем? — ему трудно поверить, что такое чудесное, ошеломляющее создание все еще непорочно. — Никто, — даже Элизабет. Возможно, он был влюблен в нее, но все изменилось, когда пират впервые появился в его магазине. — Итак, я буду у тебя первым? — ему было любопытно, означает ли это «первым», как первого мужчину, который взял его вот так, или первого человека в его жизни, с которым он разделил постель. — Да, — задыхается Уилл, когда начинает посасывать его шею, отодвигается, чтобы дать ему больше пространства, стягивает с него рубашку. — Научи меня. Покажи мне все. — И задыхается сильнее, когда на его кожу наносится укус, затем еще один, и еще раз с другой стороны. Он официально отмечен. Завтра все будут знать, что он принадлежит капитану. Боже, как Джек любит девственниц. — Первый урок, — его пальцы путешествуют по хлопчатобумажной блузке, останавливаются на соске, прежде чем провести по нему большим пальцем через ткань. — Это должно исчезнуть. — Ниже к поясу. — Это нужно убрать. — Его узкие брюки. — Это нужно убрать. — И Уилл, не теряя времени, подчиняется, избавляясь от одежды в такой спешке, что чуть не рвет ее. — А теперь ложись на кровать. Голый, как в день своего рождения, Уилл подходит к кровати и ложится на спину. — Джек, — соблазнительно зовет он, замечая, что пират смотрит на него так, словно он величайшее сокровище на свете. — Не оставляй меня одного. — И призывно раздвигает ноги, борясь с густым румянцем, заливающим лицо. Это так на него не похоже, но опять же, он никогда не думал, что такое когда-нибудь случится. Джек забирается на кровать, оседлав бедра молодого человека, и наклоняется, чтобы снова поцеловать его, одной рукой потирая сосок, а другой касаясь его члена. — Будь хорошим мальчиком и пососи это, — подняв четыре пальца одной руки, Уилл колеблется, прежде чем взять один палец в рот. Сначала робко, но потом все более воодушевленно, он обращается с ним так, как будто это член Джека. Используя свой язык, он отстраняется, чтобы облизать другие пальцы как влажные, прежде чем взять их в рот, втягивая щеки. — Ах, да. Вот и все, — судя по этому, кажется, он хорошо справляется со своей работой и продолжает сосать их, даже когда Джек пытается отстраниться, схватив его руку своей за запястье. — Клянусь, ты лгал и делал это раньше. Так хорошо, Уильям. Ты как будто рожден для этого. Уилл решает принять это как комплимент. — Такой хороший мальчик, — пробормотал пират, лаская своей сухой ладонью его щеку, и наклонился, чтобы запечатлеть еще один страстный поцелуй на губах молодого человека, который пока превзошел все его ожидания. — Ты так хорош в этом, любимый. — Молодой человек застонал, выгибаясь от его прикосновений, нетерпеливый, желающий поскорее заняться чем-нибудь хорошим. Пират злобно прошептал ему на ухо, облизывая панцирь. — Обернись. Уилл приподнялся на предплечьях, сильно возбужденный, разгоряченный и разочарованный, потому что прелюдия все еще продолжалась, повернулся и лег на живот, должным образом представив свой зад глазам капитана. Глаза капитана долго пили это зрелище, словно фонтан рома, прежде чем наклониться, чтобы открыть ящик стола и вытащить маленький, любопытного вида стеклянный флакончик. Он смазал свои влажные пальцы достаточным количеством масла, это первый раз, и он никогда не причинял вреда другим партнершам в постели без их разрешения и не собирается начинать сейчас. Определенно не с ним. Наклонившись, чтобы поцеловать его в плечо, Джек легонько провел пальцами по заднице парня, дразня, тихо посмеиваясь, когда тот поддавался на его прикосновение. — Все хорошее приходит к тем, кто ждет, любимый. Не дожидаясь очередного остроумного ответа от уже не мистера Тернера, Джек просунул один палец внутрь, издав горловой стон, когда мальчик немедленно обхватил его. — Джек, ах, — Уилл застонал в подушку, находя проникновение странным, непривычным к прикосновениям там. Немного вывернув его наизнанку, к нему добавили еще один палец, и Уилл застонал еще громче. — Да. Еще. Пират почти содрогнулся от того, насколько хорошо мальчик принимал его, никогда не отталкивал, просто брал все, что ему давали, а затем желал большего. Он добавил третий и четвертый пальцы, разрезав их ножницами, удивленный тем, что Уильям может оторвать четыре пальца с первой попытки, когда большинству его партнеров хватало трех, что только увеличивало громкость чудесных звуков. — Джек, ооо. Это так приятно. Уилл искренне думал, что умер и попал в рай. Мужчина, которого он любит, отвечает ему взаимностью, они женаты, и пальцы внутри него доставляли ему больше удовольствия, чем все остальные разы, когда он ублажал себя вместе взятых. — Вот и все, — он чувствовал ухмылку пирата на своем плече, где тот был занят тем, что кусал его, как каннибал, зная, что тот уже близко. — Кончи для меня, любимый. И это все, что потребовалось Уиллу, чтобы кончить с громким криком, приглушенным подушкой, только от талантливых пальцев мужчины в его заднице. Теперь он не мог дождаться его члена. — У нас еще есть ночь, чтобы подойти к концу, — сказал Джек, нежно целуя там, где укусы были сильнее. С его молодостью он должен был бы встать в кратчайшие сроки. — Войдя в эту комнату девственником, ты выйдешь совсем другим. Повернувшись, Уилл пылко поцеловал Джека, уже потеряв его вкус. — На мой взгляд, на тебе слишком много одежды, капитан. Мы должны позаботиться об этом, — почти усевшись на колени своего капитана, он начал снимать с пирата одежду по частям, в зависимости от их поцелуев, предпочитая дышать через них, а не отстраняться, пока Джек не оказался таким же обнаженным, как его муж. Лучшая часть? Избавление от этих невыносимо тесных штанов, освобождение твердого члена и простая мысль о том, что он наконец-то занимается этим с кем-то, о ком он может сказать, что любит. Обняв парня за талию, он почти прижал его к своей груди, одновременно засовывая язык ему в горло. Мальчик был опьяняющим. Восхитительным. Ошеломляющим. Поразительным. Нетерпеливым. Юным… Идеальный. В глазах Джека человек, ранее известный как Уильям Тернер, был совершенством. Снова схватив флакон с маслом, Джек, не теряя времени, смазал свой болезненно твердый член, пока Уилл ложился обратно. — Сейчас я войду в тебя, парень, — предупредил он своего мужа, поглаживая его член, чтобы масло быстрее растекалось. — Это будет больно. — Взгляд, полный доверия, который мальчик бросил на него, почти растопил пирата. Господь милостивый, он надеется, что он все не испортит. Чтобы сделать это более терпимым, Джек еще раз поцеловал его. Картина, в которой было все, что он чувствовал к мальчику с момента их первой встречи и до сегодняшнего дня, когда он собирался отдаться ему. Почувствовав, что Джек больше сосредоточился на поцелуе с языком, Джек начал медленно входить. — О Боже, — Уилл задыхался с каждым дюймом проникновения. — О Боже! — Пока Джек полностью не оказался внутри него. — О Боже, я чувствую себя таким наполненным! — Он громко воскликнул, ощущение было таким, какого он никогда раньше не испытывал. Он никогда не испытывал такого удовольствия и такой боли одновременно, более того, он не ожидал, что это понравится ему с первой попытки. Он обнаруживает, что ему это нравится. Ему нравится это чувство. Ощущение единения с Джеком. Милая, нетипичная манера, с которой Джек продолжает осыпать его поцелуями, бормоча такие милые и нежные слова ободрения, искренне беспокоясь о его благополучии. Вскоре пират спохватился, терпеливо ожидая, пока мальчик привыкнет к его длине. — Тебе это нравится, — свирепо ухмыльнулся он, оставляя новые поцелуи на его подбородке в случайных местах. Он не собирался трогаться с места, пока ему не дадут разрешения. Кто сказал, что пираты не джентльмены? — Люблю это. Люблю тебя. Ах! Черт! Охренеть, — выдохнул Уилл, его спина выгнулась дугой, снова полностью напрягшись. — Я не знаю, как долго я продержусь на этот раз, поторопись. — На самом деле, теперь, когда он прочувствовал первую часть всего акта, он отчаянно хотел добраться до главного. По какой-то причине пирату кажется очень забавным затягивать время, к большому его раздражению. Уилл почувствовал дыхание Джека у своего уха. — Итак, вот как мы разговариваем на пиратском корабле? — низкого тона, который он использовал, было достаточно, чтобы бедный мальчик задрожал и заскулил от желания. — Я считаю, что есть более подходящий язык, который ты мог бы использовать. Цок. Цок. Цок. Нецензурные слова приводят к плохим вещам, дорогой Уильям. Молодой человек повернул голову и тоже застонал на ухо своему мужу с игривой ухмылкой на губах. — Трахни меня, Джек. Трахни меня сильно, — его голос умолял так же сильно, как и его тело. — Оооо. — Он громко застонал, откинув голову назад, когда Джек почти вышел, только резко толкнул его обратно. — Да! — Он думал, что прикосновения к пальцам были величайшим удовольствием, которое он когда-либо испытывал, но теперь он ясно видит, насколько ошибался. Пират усмехнулся про себя, давая молодому мужчине время снова привыкнуть к своему члену, повторяя предыдущий процесс пару раз, прежде чем набрать темп. — Подумать только, я единственный, кому понравится эта задница, — даже сам король Англии не так богат, как Джек сейчас, имея под собой величайшее сокровище Соединенного Королевства. Уилл кивнул в ответ на его слова, громко ахнув. — Да, только один, — плакал он, впиваясь ногтями в спину мужчины, царапая кожу почти до крови, прижимая его к себе как можно ближе. Ужасающая мысль поразила его. — Джек? Джек! Пожалуйста. Никогда больше не ходи к этим женщинам. — Нет, если он так сильно хочет, чтобы между ними все наладилось. — Я могу быть лучше их, я могу дать тебе больше, чем они! — Я знаю, парень, — Джек хмыкнул, ускоряя темп, находя ритм приятным для них обоих, и нежно поцеловал его в губы. — Отныне ты у меня единственный. Обещаю. Даю тебе слово. — И он не шутил. Уилл благодарно обвил руками шею мужчины, в то время как звук его стонов становился громче с каждым ускорением толчков. — Ах! Приятно. Так хорошо. Как что-то может быть так приятно? — ничто и никогда больше не будет так приятно, даже близко к этому. Почему они не сделали этого раньше? — Так узко, Уильям, — зарычал Джек, садясь на колени, чтобы его толчки были под лучшим углом, мальчик почти сидел у него на коленях. — Так хорошо. — Прохрипел он. — Такой красивый. Весь мой. Уилл обхватил его ногами за талию, отвечая на его толчки, голова кружилась, сердце бешено колотилось, изо рта вырывались прерывистые вздохи. — Да, твои. Мое сердце. Любовь моя. Мое тело. Они все твои. Джек кончил в него с громким криком, за ним последовал Уильям, который тоже кончил, сразу после этого, излив свое семя между их животами, давление, удовольствие, сперма, выстреливающая глубоко в него, были слишком сильными, чтобы больше терпеть. Эти двое упали на кровать с громким стуком, как люди, которые только что потеряли сознание, громко дыша, как будто за ними гнались бесконечные часы, с ошеломленными улыбками на лицах. Уилл тихо зашипел, когда Джек вытащил свой мягкий член, но улыбка не сошла с его лица. — Если бы я знал, что это будет так приятно, я бы попробовал что-нибудь с тобой раньше, — усмехнулся он, наклоняясь для легкого, многозначительного поцелуя. Он с нетерпением ждал повторения этого на следующее утро. — И мне, кажется, пока что нравится семейная жизнь, — капитан согласился с ним, накрыв их обоих одеялом. — Похоже, мы оба сегодня кое-чему научились. — Не суди, пока не попробуешь? — Нет, любимый. Ничто не может напугать капитана Джека Воробья. Даже брак.