you have hands (hold mine)

У Итадори чертов фетиш на руки Фушигуро. Он не знает, когда это началось, но видя, как его длинные, изящные пальцы грациозно складываются в печати шикигами, деликатно сгибают страницы книги, обхватывают рукоять оружия во время тренировки– Надо было признать, что он был зациклен на них и не мог прекратить воображать, как пальцы Фушигуро ощущались бы, если бы он размял их сухожилия, сложил вместе и прижал бы к своему лицу… (Он не мог прекратить думать и о менее невинных вещах — вообще-то он здоровый юноша в пубертате, эй) На улице стоял поздний вечер, когда Итадори возвращался в общежитие первого курса после индивидуальной тренировки с Годжо-сенсеем. Он замечает Фушигуро, прислонившегося к ограждению и лениво перелистывающего страницы книги, пытаясь разобрать текст в лунном свете. В разгар лета в их комнатах было слишком жарко даже ночью (во всяком случае, снаружи было не сильно лучше), поэтому Фушигуро все лето проводил вечера на улице. Иногда Итадори присоединялся к нему, принося с собой мангу, но обычно все эти посиделки заканчивались разговорами на отвлеченные темы. — Ой, Фуши! — зовёт Итадори, взмахивая рукой и подбегая к нему. Фушигуро поднимает взгляд, еле заметно улыбается, и захлопывает книгу одной рукой. Подойдя ближе, Итадори с трудом заставил себя оторвать взгляд от того, как длинные пальцы Мегуми обхватывают корешок книги, деликатно сжимая его с двух сторон. Под лунным светом его фарфоровая кожа казалась полупрозрачной. Итадори настолько зачарован видом, что совершенно забывает смотреть под ноги, вспоминая о ступеньках под собой только в тот момент, когда спотыкается об одну из них и летит носом в пол. Он вскрикивает от неожиданности и в отчаянии вскидывает руки перед собой, чтобы затормозить падение, когда Фушигуро — благословите Боги его рефлексы, — протягивает руку и хватает его за запястье прежде, чем он пропашет носом землю. — Осторожно. — бормочет Фушигуро, звуча крайне раздраженно. Итадори выпрямляется. — Спа… — Спасибо, вот что он собирался сказать, но слова застряли в горле, когда он опустил взгляд ниже, потому что бледные пальцы Фушигуро всё ещё сжимали его руку, тонкие, гибкие и такие неоспоримо сильные, казавшиеся белым пятном на фоне его слегка загоревшей кожи. Итадори, словно загипнотизированный, не мог отвести взгляд — жемчужная кожа, изящные изгибы его суставов, сильно выделяющиеся костяшки, маленькая царапина прямо под ногтем указательного пальца из-за того, что на днях он упрямо пытался открыть банку ананасов без консервного ножа, плавный изгиб теней между костяшками его пальцев, предсказуемая сила в его хватке вокруг руки Итадори. Юджи осознал, что он вцепился в руку Фушигуро только после неловкого кашля и вскинутых бровей с немым вопросом. — Эм. Прости, — начинает Итадори, моментально отпуская руку. Он неловко смеется и чешет затылок. Вздыхает, разочарованный собой. С таким же успехом он мог бы признаться и всё рассказать, — Это просто — ты… у тебя есть… — красивые, нежные, сильные, изумительные руки, подсказывает ему сознание, но внезапный приступ нервозности заставляет его сомневаться, и все, что он выдавливает, это: — руки. Наступившая тишина удушает. Цикада в кустах, кажется, громко соболезнует Юджи. Фушигуро пристально смотрит на него, сдвигая брови к переносице в полном замешательстве. Он смотрит вниз на свои руки. Поднимает взгляд вверх. Прищуривается. — У меня… — медленно, осторожно, неуверенно, заявляет он. — …есть руки. Он вновь опускает взгляд вниз. Сжимает пальцы в кулак. Разжимает их. Осознание ударяет Итадори по голове, он раскрывает глаза, его рот распахивается от ужаса. Юджи часто моргает, краснея. — Ебать меня в рот, — брови Фушигуро поднимаются ещё выше, — Прости, я просто забыл, –слова, — забыл, как… произносить слова. — Мегуми шокировано смотрит на него, тень веселья мелькает на его лице и он моментально сжимает губы — пытается не рассмеяться. Итадори настолько взволнован, что не замечает этого, отчаянно жестикулируя и роя себе могилу всё глубже. — Ах, я имел ввиду — я закончил это предложение… типа в своей голове. Но я его, понимаешь… сказать это — я просто, ох, просто, я не — я хотел говорить… Фушигуро рассмеялся. Громко. Он зажмурился и сгорбился, его плечи задрожали, когда он начал трясти головой. Итадори вздрагивает и захлопывает рот. Он настолько потрясен этим звуком и тем, как напряженные черты лица Фушигуро смягчаются, когда он улыбается, что на секунду забывает, что смеётся он над ним. Его рот сам по себе изгибается в улыбке, Юджи осознает это и заставляет себя нахмуриться. — Эй! — возмущенно говорит Итадори, — Это не очень мило с твоей стороны. Фушигуро смеется пуще прежнего. Итадори показательно надувается. Скрещивает руки на груди. Ждет, когда смех закончится. — Ты там всё? — невесело спрашивает Итадори. Фушигуро вытирает глаза. Икает. — Да — ик! — я всё, — внезапный прилив смелости захлестывает его с головой и он снова хватает руку Итадори, вытягивая ее из-под другой. Фушигуро переплетает их пальцы. Хмурый вид Итадори тут же исчезает: он прикусывает нижнюю губу и стремительно краснеет. — Итадори, — мягко произносит Фушигуро, возвращая свое выражение лица к привычному спокойствию. Юджи поднимает на него напряженный взгляд, — У тебя, — он делает драматическую паузу, задумавшись, — тоже есть руки. Итадори издает вопль и свободной рукой бьет Фушигуро по голове. Мегуми начинает смеяться еще громче и тащит его в сторону общежития, поднимая их соединенные руки и касаясь губами тыльной стороны ладони Юджи в целомудренном поцелуе. Итадори немедленно замолкает, совершенно сбитый с толку. Он краснеет еще сильнее и позволяет затащить себя в здание. Фушигуро прячет свои покрасневшие щеки за книгой. Они не отпускают друг друга всю оставшуюся ночь.