Он погиб год назад

Осознание пришло только в тот момент, когда рыжеволосый юноша держал в руках конверт. Казалось бы, в современном мире уже никто не пользуется печатными письмами. Для этого давно были придуманы смс, иные электронные способы. Это быстрее, удобнее. Цивилизованнее как-то. Но это было именно письмо. А точнее документ, по привычке запечатанный в конверт и подписанный печатными механическими буквами

Разумовскому С.

г.Санкт-Петербург, ул. ...

Уже это не предвещало ничего хорошего. Государственное письмо, ещё и направленное конкретному физическому лицу. Но Сергей уже знал что там было написано... Руки его дрожали уже от одного прикосновения к этой бумаге. Он попросту не мог найти в себе сил открыть его. По-хорошему его следовало бы прямо сейчас просто сжечь... Но так ведь не поступают с государственными письмами, верно?

Волков.

Олег... Волков...

1991 года рождения.

-Да ладно тебе, всего два года, разговоров больше. - в очередной раз утверждал юноша, идя спокойным шагом по перону. Поезд уже прибыл, а сам он был одет в военную форму. Парнишка 17-ти лет. И ладно, если бы он был просто призывником. Это можно было бы понять... Но это было его собственное решение. Он самовольно пошёл на это... Сергей шёл рядом, руки его были скрещены в максимально закрытой позе. Взгляд опущен в пол... Он ненавидел прощаться. Ему даже смотреть в сторону друга было больно, но нужно было держаться. Просто выдохнуть и нормально... попрощаться. Два года. О плохом исходе всего этого не хотелось даже думать. -я вернусь, обещаю. Вялое рукопожатие ... Хотелось верить... Точнее даже не так. Хотелось просто прижать его к себе. И никуда, никогда не отпускать. Ни при каких обстоятельствах. Он почти мой ровесник, чёрт возьми, мы выросли в одном детском доме. И всё же сейчас, сидя в этом проклятом кресле я не могу перестать смотреть на эти две глупые строчки текста. Буквы всё никак не могли обрести в моей голове смысл, который они по сути в себе несли. Если бы только это оказалось плодом моего воображения... Кресло теперь кажется невероятно твердым, словно оно вовсе и не было обито первоклассной экокожей. Чистая необработанная сталь, которая была готова впиться мне в кожу. Расцарапать её до крови. А в голове вновь и вновь прокручивается момент нашего ... прощания.

Я ненавидел это.

Нет... Этого же не может быть... Я просто не могу поверить в это. Взгляд этих глубоких карих глаз казался мне всё ещё таким родным, я мог видеть его. Сейчас...

Этот человек...

Он не может...

А голос в голове всё повторяет. Раз за разом. Четко и ясно. "Это однозначно доказанный факт". Не надо верить. Не может быть никаких противоречий. Всё было своевременно установлено медиками. Место, дата, причина... Смерти. Нет. Он не мог умереть. Не так. Не сейчас... Между ними было так много недосказанности. Сердце в груди билось так чертовски быстро, словно готовилось остановиться... Мысли не несутся в беспокойном потоке, нет, абсолютно наоборот. Прямо сейчас в его голове было пусто. И лишь единственное слово эхом проноситься по коридорам разума. "Погиб". Тяжело сглотнув, горло совершенно пересохло ... Я был готов просто разорвать этот документ. Мой лучший друг был мертв. Само это осознание казалось словно кощунственным по отношению к нему.

Оцепенение...

А потом снова этот повторяющийся бесконечно круг боли.

А стены давят ещё сильнее, и чувствуется так, словно ты в том же гробу. Пустой, тёмно-коричневый, лакированный, внутри обитый чёрным бархатом... Они хоронили его пустым. Сережа старался стоять спокойно, наблюдая как гроб тогда погружали в землю. По крайней мере ему так казалось, на деле его трясло. Руки дрожали... Он сам организовывал эти похороны... И каждой частичкой своей души ненавидел этот процесс. Не жалея собственных сил и денег, а от военного комиссариата ни копейки не взял, принципиально. Но даже так, все эти деньги не могли вернуть ему самого близкого человека... На памятнике Олег был всё так же прекрасен. Фотография там была старая, сделанная ещё до того как его побрили на лысо. Людей было немного. В основном люди из их детского дома. Когда на похоронах начали вспоминать о Волкове, говоря свои словно заранее заготовленные речи, Разумовский стоял молча. Из всего его траурного наряда ярко рыжие волосы так сильно выделялись... Сомкнув губы, он старался сосредоточиться на дыхании... Слова других проходили мимо него, лишь некоторые из них могли зацепить своим краем его сознание, резонируя внутри и делая ситуацию еще тяжелее. А потом все замолчали, смотря прямо на него. А сам Сергей продолжал молчать, сначала даже не заметив на себе пристальные взгляды собравшихся. В этом пустом гробу он не мог видеть Олега. Он видел там себя. "Простите..." Промолвил он. Парень не смог достоять до конца. Когда гроб начали опускать в землю, ему хотелось бежать... Он стоял там, прикусив губу. Сережа просто не мог смотреть на это, взгляд невольно устремился вверх... Так хотелось верить в загробный мир. Программист всю свою жизнь отрицал веру, он был атеистом. Не может же быть... Но Олег ... Он не мог просто исчезнуть, он в лучшем месте, верно? У него всё хорошо... В этом гробу его нет. В руках Сергей Разумовский сжимал кулон из волчьего клыка, кусая собственный кулак, просто чтобы не заплакать прямо сейчас. Когда всё закончилось, он всё ещё стоял. Понятия не имел сколько времени прошло. И лишь когда наконец голубоглазый мужчина смог найти в себе силы, чтобы сделать хоть одно движение, он подошёл ближе к свежей могиле, а затем осторожно согнулся, чтобы положить рядом с букетами цветов этот кулон. И всё же это было не то, фальшивка, пускай и выглядящая буквально идентично. Разумовский хотел чтобы его сделали точно таким же. Чертежа не было, потому кулон был создан по его собственным воспоминаниям. Но сколько бы раз мастер не переделывал этот кулон, от него не чувствовалось тепло Волкова... Мгновение и рыжеволосый парень просто со всей силы откинул несчастный клык куда-то в сторону. Это не то! Всё не то! Даже самые чёрт возьми идеальные похороны не могли сравниться с ним живым! Сергей согнулся от вновь подступившей боли. Душа буквально разрывалась на части. Он больше не мог сдерживаться. Слёзы в одно мгновение потекли, застилая взгляд голубых глаз. Капая прямо на свежеразрытую землю.

Можно хотя бы услышать твой последний вздох? Но ты ведь уже не дышишь... Дурак ... Я такой дурак... Прости, пожалуйста...

Особенно тяжело становится по ночам. Но это место не получится покинуть, не получится обойти эту устоявшуюся систему, даже если быть гением. От этого не спасут ни деньги, ни влияние. То от чего просто падаешь на пол, не важно где и когда. Из собственной головы не сбежать. Пришёл домой Сергей когда уже было темно, скинув с себя пиджак, он тут же откинул его на диван. Его провожала девушка из их детского дома, бывшая одногруппница . Виктория, вроде, она провожала его, чтобы он не бросился под колеса первой проезжающей мимо машины. В руках у рыжеволосого парня была бутылка с вином. А хотелось бы чего-нибудь ещё крепче. Виктория, вроде так её звали, она подумала, что так ему будет попроще. Но проще не будет. А парень истерично усмехнулся, заходя в комнату. "Какой смысл во всём этом, если его больше нет?" Произнёс он подходя к мраморному бюсту, стоящему за стеклянной витриной. Девушка осторожно положила руку на его плечо. "Пожалуйста, вдохни и выдохни. Сейчас это кажется всё таким тяжёлым... Я понимаю... Но твоя жизнь на этом не окончилась" произнесла она. Сергей тут же отдернул своё плечо из под её элегантной руки. "Нет, блядь, ты не понимаешь!" Огрызнулся он глядя на неё, почти с искрой раздражения в своих глазах. Он сам не понял как выругнулся. Впервые за очень долгое время. Он всегда старался быть культурным и вежливым. Но сейчас... Он сделал несколько небрежных глотков вина, пара красных капель упали на чёрную рубашку. "Вдохни и выдохни? Скажи это Олегу!" Произнёс он истерично усмехнувшись, прежде чем резким движением скинуть бюст на пол. Тот не разбился. Разочаровывало. Внутри поднималось раздражение, растекаясь по синим венам и почти просачиваясь через его кожу. Сергей Разумовский понятия не имел откуда оно взялось... Но это болезненно обжигало. Программист отошёл к большому окну. Темное небо было заволочено тучами. В таком большом городе так редко бывает видно звёзды. Вечерние огни освещали, открывающийся из окон небоскреба 'Vmeste', вид улиц Санкт-Петербурга. В последнее время Сережа здесь практически жил. Работа и подготовка к похоронам отняли у него абсолютно все силы. Нервы были на пределе, натянутые словно самая тонкая струна на гитаре... А дома было ещё хуже, буквально каждый миллиметр квартиры напоминал об Олеге. "Уйди..." Тихо прошептал он девушке. "Пожалуйста..." Виктория слегка понимающе кивнула удаляясь. А уже пьяный рыжеволосый программист продолжал смотреть на ночной пейзаж... Выброситься с окна не казалось такой уж плохой идеей... Это были скорее импульсивные мысли, без серьезного намерения... Но всё же. Сергей сделал ещё один глоток вина, прикладывая свою руку к холодному стеклу. Всё было так сложно. Раньше он никогда не думал так много о смерти, но теперь когда он напрямую столкнулся с этим суровым явлением. "Мир всегда забирает лучших..." Тихо произнес он, делая глубокий вдох и осторожно прислоняясь лбом к стеклу. "Я бы всё отдал лишь бы он был жив. Буквально всё." Затем резко отстранившись от окна Сергей быстро подошёл к своему столу, отпихивая ногой свой стул в сторону. Он сам понятия не имел что искал. Просто отбрасывал бумаги, разрывая все пустые листы, чтобы не дай бог не сорваться на важных документах. Он злился. Злился на этот чертов, не справедливый мир. Почему всякие подонки жили до самой старости, а его друг был вынужден покинуть этот мир в возрасте даже не достигшем 30 лет? А потом ему в руки попало то, из-за чего снова подступила боль в груди и отчетливая тошнота. Сергей сделал ещё пару быстрых глотков вина, просто с силой захлопывая ящик. Внутри словно что-то заживо горело. Он метался из стороны в сторону. "Марго, закрой дверь в серверную" предусмотрительно попросил он дрожащим голосом. Если бы он разнёс одно из самых важных творений своей жизни было бы ... печально. "Конечно, Сергей." Донеслись как всегда спокойные слова голосового помощника. А сердце металось. Он сам понять не мог чего хочет. Просто не находил себе места. Было грустно, больно, и раздражение. Сергей сам понять не мог откуда взялось это странное раздражение. Бутылка вина в его руке, он не стеснялся пить прямо из горла. Сейчас было абсолютно плевать. Некоторые капли стекали на его черную рубашку. Мгновение и бутылка ударилась об светлую стену, напротив стола. Громкий звук разбивающегося стекла. Красное пятно осталось на стене, стекая вниз... Словно кровь. "Твою мать!" Снова вырвался крик из его горла. Сергей запустил руку в свои рыжие локоны, сжимая их. За папу месяцев до всего произошедшего, он отрезал свои волосы. Просто хотел немного поменять имидж... Сережа действительно скучал по тому времени, когда наибольшей проблемой была длина его волос. Алкоголь все ещё активно действовал на разум Сергея. Каждый элемент его офиса сейчас раздражал. Какой смысл? Всё это ни стоило и минуты жизни Олега. Сергей на самом деле винил себя за столь многое. За то, что не ценил их время, за то, что отпустил его в тот день, за то, что злился, когда он уехал. Эти несколько месяцев были такими тяжёлыми, жизнь и сознание Разумовского буквально зациклились вокруг темноволосого солдата. Слёзы вновь наворачивались на глаза... Сергей сел на диван, откинув голову и устремив пустой взгляд в потолок... Так прошло несколько минут, прежде чем юноша не выдержал мягкости серых подушек. Совершенно не думая, он скинул их с дивана. Хотелось ощущать голую, твердую спинку. Одна из подушек врезалась в стекло витрины, вот теперь уже разбивая. Осколки вместе с подушкой упали на пол. Передняя стенка витрины буквально рассыпалась крупными осколками, примерно на половину. Сергей вздохнул, сжимая руки и слегка покачав головой. Все эти действия всё равно ни к чему не приведут. И это бесило ещё сильнее. От него не зависело буквально ничего. Парень ощущал себя маленькой никчёмной пылинкой... А перед глазами снова этот глубокий взгляд темных глаз, в которых он буквально тонул. Человеческие чувства были слишком сложны для простого понимания. Слёзы текли с глаз. Вновь подступала боль, истерика. Погрузившись в эти свои эмоции Сергей совершенно не замечал идущего времени. "Он не должен был умереть... Не он. Кто угодно, но не он!" Олег был с ним рядом казалось всегда. В детском доме именно он за него заступался, если бы не Волков, дети скорее всего попросту затравили Сергея. Но среди этих пустых теней коридоров детского дома он стал его надеждой. Это было тяжёлое время, но как же сильно рыжеволосый парень теперь по нему скучал. Потом был выпуск, какое-то время парни жили вместе. Сергей поступил в университет, а Олег... Как он умер? Вроде он подорвался, или его застрелили... Все эти мысли путались в пьяном сознании программиста. Погиб на задании... Мысли застелил красный цвет. Сергею казалось, что он мог это видеть. Как Олег падает, как он истекает кровью. Руки неосознанно сжимались. Сергей попытался отогнать мысли, но лишь сильнее в них погружался. Вот Олег, в военной форме идёт на задании с оружием в руках. Разумовский никогда не видел этих картин в реальном мире, а потому для него это было почти сценой из фильма. Вот только это было реально ... Силуэт Волкова был слишком отчётлив в его воображении. К нему почти можно было протянуть руку. Постой. Нет. Черт. Это ошибка. Сергею хотелось просто схватить его и оттащить оттуда, сжать в своих объятиях и не отпускать. Вот только это было не по настоящему и всё что мог делать Разумовский, это раз за разом наблюдать одну и ту же картину. А потом сознание вновь застилает красный, почти бордовый цвет крови. Сергей Разумовский резко раскрыл свои глаза, чувствуя как его сердце бьётся особенно быстро, а губы дрожат. Спустя какое-то неопределенное количество времени, кое-как встав с дивана, он на ватных ногах вновь направился к своему столу, обходя стекло на полу, лужу оставшуюся от вина... Сергей дрожащими руками раскрыл шкафчик, доставая именно то, после чего он ранее так резко его захлопнул. Одно из последних писем, что Олег ему прислал, написанное его собственным почерком. Там он всё ещё был в порядке... Он был жив. Разумовский сжал это письмо, прижимая его к собственной груди и медленно от бессилия сползая на пол. Его дыхание было тяжёлым и неровным, парень громко всхлипывал...

А за окном постепенно всходило солнце...

А потом пустота.

И снова.

Всё начинается с боли. Она поднималась откуда-то изнутри желудка. Твёрдо и навязчиво, это было почти физически ощутимо, вызывая тошноту и желание просто вырвать какую-то часть себя, чтобы больше не ощущать ничего подобного. Никогда больше не ощущать. Было больно. Очень. Попытки отвлечься ни к чему не приводят.

Снова.

Сжав руки вокруг собственных колен и зарываясь в растрёпанные пряди рыжих волос снова и снова он пытается отвлечься. Не выйдет. Сколько бы ни прилагалось к этому усилий. Из желудка ощущение поднимается выше, к груди, где рождается тревога и немой крик, который никто не услышит даже если кричать со всех сил. Биение сердце буквально сходит с ума. Так быстро, словно оно вот-вот остановиться. Грудь болела при каждом вдохе. Это было невыносимо. Темнота обнимает вокруг и от этого становится лишь тяжелее. Чёрт. Тяжело сглотнув, тревожный взгляд голубых глаз поднимается вверх. И увидев очередную тень пробежавшую по стене от лучика света безмятежно забежавшего через приоткрытое окно вновь хочется спрятать голову в колени. Чтобы больше ничего не видеть. Но от этих образов было не спрятаться... Осознание того что все смертны... Хотелось просто ухватить образы из своей головы, вытащить их. Так много чего хотелось исправить. Последние несколько месяцев Сергей этим буквально жил. Кадр за кадром. Каждый их совместный момент. Детский дом, каждый их совместный разговор. Разумовский бы сделал для него все, пожертвовал для него чем угодно, только, пожалуйста... Вина. Она была огромна. Казалось, что если бы он отговорил его, если бы он смог его отговорить. Просто останься! А перед глазами снова эти карие глубокие глаза.

- Я вернусь, обещаю...

Дурак! Оба. Оба дураки! Почему именно он? А хотелось бы вообще не думать. Совсем. Но ночи, они были невыносимы.

Темно....

На глаза снова наворачиваются слёзы, сжав губы стараешься сдержать их. Нельзя. Надо быть сильным. Вряд ли Волков одобрил бы то как он здесь сидит и нагло, эгоистично плачет! И от этого хотелось плакать ещё сильнее... Вздох. И снова дёргается от очередного тихого шума, оказавшегося всего лишь шумом работы со стороны серверной.

Не за чем...

Тревога, тоска, боль, грусть и что-то вроде отвращения к самому себе что вновь подкрадывались и перебивали любые возможности на сон, подобно мелким осколкам зеркала рассыпавшиеся по темному полу. Теперь их уже не найти. Не собрать. А хотелось чтобы всё было хорошо, чтобы он вернулся. Чтобы всё это глупой ошибкой! И снова Серёжа кусает губы до крови. От боли. От страха. От отчаяния. Пол холодный. Холодный и пустой. В таком состоянии хуже всего было сидеть где-либо ещё. В таких случаях Сережа ещё больше переставал воспринимать реальность, пока в конечном итоге всё равно не падал на пол. На колени ...

- Я вернусь, обещаю...

-Не уходи, прошу. Я так не могу. Я так просто не могу! Оно тебе не надо! Пожалуйста! Умоляю, останься! Если я что-то сделал не так, прости меня. Хочешь я перед тобой на колени встану? Пожалуйста... Ногти впиваются в кожу, хотелось просто разодрать собственное тело в клочья. Изнутри словно грызли насекомые, прогрызая никчемную плоть. Почему он ничего не сделал?! И от этого чувствуешь себя ещё более одиноким. Губы пересохли, но нет сил не то, чтобы пойти и выпить стакан воды, но даже встать. Сергей переживал это раз за разом, а перед глазами проносились все варианты смерти Олега, его похороны. Ему казалось что он сходит с ума. Так продолжалось до самого рассвета. А потом открылась дверь и темноволосый мужчина лет 28 с сильной, довольно высокой фигурой и четкими прямыми чертами лица. Было утро и пора было приступать к работе, к тому же он захватил с собой завтрак, так как прекрасно знал о том что это голубоглазое чудо опять забудет о собственном же здоровье в угоду работе. Однако ... Мужчина замер в дверном проходе, когда он увидел маленький сжавшийся комочек на полу около дивана. На него было невозможно смотреть. Синяки под глазами, дрожь, растрепанные рыжие волосы. Он был в самом уязвимом своём состоянии и кажется совершенно никак не отреагировал на приход Олега. Волков был чем-то вроде телохранителя для своего друга детства, но по сути охранял он не только тело, но ещё и его эмоциональное состояние. Видеть Сергея в подобном положении каждый раз было тяжело, но он должен был быть для него опорой. Потому Олег осторожно отставив пакет с контейнерами с едой, подошёл к своему другу, вставая рядом с ним на колени. "Шшш... Всё в порядке. Серый, посмотри на меня" произнёс он голосом, внушающим спокойствие. Его сильная и слегка грубая рука легла на щеку Разумовского. Голубые глаза неуверенно метнулись на мужчину с волчьим клыком, словно выходя из транса. "Я... Олег, ты здесь" произнёс он дрожащим от слез голосом и быстро, крепко обнял его. Разумовскому казалось, что если он сейчас отпустит Олега, то он рассыпется, испарится словно его и не было. Волков не ожидал таких внезапных объятий, тем не менее, тоже слегка приобнял стройное тело своего друга. "Конечно я здесь..." Ответил он, осторожно поглаживая рыжеволосого гения по спине, в попытке успокоить того. "Серёж, что случилось?" Наконец поинтересовался он, зная что никакого внятного ответа вновь от него не добьется.

Разумовский никогда не рассказывал ему о настоящих причинах той тревоги, что то и дело подступала к нему посреди ночи.