Звонок

Два протяжных гудка на линии. Шум мимо проезжающей машины застревает в правом ухе. Бииииип-Биииип... — Алло? Фиддлфорд? — Отвечает до боли родной голос в трубке. Слеза сама ползёт по щеке. — Да... Хотел пообщаться с тобой на прощание... — Ты куда-то уезжаешь? — Да нет... — Серо-зелёные глаза зло сверкают в отражении лампы. — Просто один безрассудный кретин не оставляет мне выбора. Шумное молчание на конце трубки даёт понять, что разговор будет тяжёлым. Стэнфорд ничего не говорит, только слушает. И оттого становится легче говорить. Фиддлфорд вздыхает. — Знаешь, когда ты мне в первый раз позвонил, я был не в себе от счастья. Первый... Друг. Ты обо мне не забыл. Как сейчас помню, как с улыбкой на лице собирал вещи в дорогу, в голове представляя нашу встречу. Эта неописуемая радость... — Он остановился, что-то обдумывая. — Я сказал Мэй, что скоро буду дома, что это всего на две недели... Но я знал, что это будет ложью. — Когда я приехал, поверить не мог, что это всё происходит. Ты, я... Мы вместе, в одном доме, работаем над совместным проектом? Университетский я о таком мог только мечтать... Мы спали вместе, ели вместе, работали вместе... О Боже, а ведь я когда-то думал, что даже найти друга не смогу — Последовали всхлипы. Фиддлфорд был в шаге от того, чтобы разрыдаться. — Наши приключения, они... О-они страшные, и я хотел бы их все забыть, но не забыть тебя. Помогать тебе — было самой большой радостью для меня. Бо́льшей, чем мой бизнес и даже моя семья. На том конце провода послышались шаги. Казалось, Стэнфорд его не слушал и просто перебирал бумаги с чертежами. — Ты украл моё сердце, Стэнфорд. Моё сердце и душу. Звуки прекратились. Стало так тихо, как будто они были рядом. Снова в бункере, лицом к лицу под тёплым одеялом их общей кровати. — И за это я тебя ненавижу. — Он стукнул бутылкой о стакан, пролив пару капель дорогого виски (непозволительная роскошь для него прежнего). «Горечь душевную я предпочитаю заливать горечью спиртной!» — В шутку когда-то говорил он. Но теперь не до шуток. — Что ты хочешь этим ска- — НЕ ПЕРЕБИВАЙ!!! — Закричал МакГакет. Таким злым он не был никогда. Внутри закипал настоящий бульон из подавленных в угоду дружбы чувств. — После всего, что ты сделал, ты думаешь, что так просто заткнёшь меня? Ведь да, «МакГакет такой добрый и точно всё прости-и-ит», НЕТ!!! — Послушай, я правда не хотел, чтобы так случи- — СЛУЧИЛОСЬ??? — Он плюнул куда-то под ноги — МЫ ВСЮ НОЧЬ ПАХАЛИ НАД ПОРТАЛОМ И КОГДА ОН БЫЛ ГОТОВ, ТЫ, ВМЕСТО ТОГО, ЧТОБЫ ПОБЛАГОДАРИТЬ МЕНЯ ЗА ПРОДЕЛАННУЮ РАБОТУ И ПОЙТИ СПАТЬ, ПРИКАЗАЛ НАЧАТЬ ЭКСПЕРИМЕНТ! Д-ДА КАКОЙ НОРМАЛЬНЫЙ УЧЁНЫЙ ТАК СДЕЛАЕТ!?? МЫ БЫЛИ НЕ ГОТОВЫ! СОВЕРШЕННО НЕ ГОТОВЫ! Тяжёлое дыхание Фиддлфорда передавалось через трубку и теперь, до того бывший на нервах Форд, не мог вымолвить и слова. Он знал, что это всё правда. Что это его ошибка, только его и ничья больше. Но признавать её упорно не хотел. Точно не сейчас и не перед Фиддлфордом, особенно когда он в таком уязвимом положении... — Ты! Ты абсолютно неисправим! Всё, с чем ты связываешься, представляет угрозу планетарного масштаба, и я не буду пособником твоих дьявольских планов! — Он снова наполнил стакан алкоголем и залпом опустошил его. — И это я ещё не говорю о том, что было до того! — Это была совершенная случайность — Попытался оправдаться Форд. В следующую же секунду в него словно залп огня полетели обвинения, раня так же сильно и так же глубоко, как ранят пули на поле боя. — ДА НИЧЕРТА ТЫ НЕ ЗНАЕШЬ! ТВОЯ САМОУВЕРЕННОСТЬ И БЕЗРАССУДНОЕ ЛЮБОПЫТСТВО ПРИВЕЛИ МЕНЯ К ИЗОБРЕТЕНИЮ СТИРАТЕЛЯ ПАМЯТИ! ДУМАЕШЬ, ЕСЛИ БЫ ВСЁ БЫЛО ХОРОШО, Я ПРИШЁЛ БЫ К ЕГО ИДЕЕ? НЕТ! А КОГДА Я ПРЕЗЕНТОВАЛ ЕГО ТЕБЕ КАК РЕШЕНИЕ СВОИХ ПРОБЛЕМ, ТЫ НАЧАЛ ГОВОРИТЬ О ТОМ, КАК ЭТО ОРУЖИЕ ОПАСНО!!! НО КРОМЕ ТЕБЯ ОТ НЕГО НИКТО НЕ ПОСТРАДАЛ! ВСЕ БЫЛИ СЧАСТЛИВЫ! Форд замер. — Ты использовал эту штуку на мне? Адрон рассмеялся и Форд его не узнал. То были не звуки его старого друга, а смех настоящего сумасшедшего. Только сейчас до него начало доходить, что он сотворил с бедным МакГакетом. — У меня не было другого выбора. Если бы я его уничтожил, мне пришлось бы покинуть наш проект — Неожиданно тихо сказал он. — Я счастлив забыть все те ужасы, что повстречались нам на пути, но... Мне всё ещё очень, очень плохо... — Фиддлфорд... По ту сторону трубки капали слёзы, встречаясь по пути с жалостными стонами. Фиддлфорд впервые за долгое время плакал. — Не говори... Ничего Он продолжал всхлипывать, пока Форд не знал, куда себя деть. Хотелось быстро собраться, приехать и крепко обнять его. Но в таком случае его просто оттолкнут, если не проклянут и осыпят оскорблениями. Пришлось подчиниться. — Некоторые вещи я не смог стереть из памяти... — Сквозь слёзы говорил МакГакет, — Тот... Гремоблин... Мне удалось забыть кошмар, но не его самого. А боль в теле, преследовавшая меня до самой хижины, до сих пор чувствуется каждый раз, когда я вспоминаю об этом... Форду было тоскливо. Его друг рвал свою душу в клочья, когда он даже не мог придумать план, чтобы помочь ему. Единственное, что ему оставалось — слушать, прикрыв глаза, всё то, что накопилось на душе. — Помнишь того монстра из бункера? — Шифтика? Да, помню — Я тебе в самом начале говорил, что его нужно заморозить, а ты продолжал с ним веселиться, пока... — Он снова всхлипнул, едва не срываясь в бессмысленный рёв, — пока я не оказался на грани жизни и смерти! Т-тебе всегда было плевать на мою безопасность, и тот раз прекрасно это продемонстрировал! Ты эгоист! Эгоист. Да, он эгоист. Форд запустил шестипалую руку в волосы, медленно выдыхая. Внутри него ещё теплилась надежда, что Билл не обманывает его, а Фиддлфорда ещё можно вернуть, но с каждой секундой она стремительно рушилась. Внутри шипел грязный голос «ты ведь во всём виноват, это из-за тебя он оказался здесь», и Форд не знал, так ли звучит его совесть. — Послушай, я... — Я не хочу тебя слушать, Форд. — Снова оборвал его МакГакет, — Ты слишком долго пользовался моей добротой. Ты уже забыл, кто утешал тебя после неудачного признания в любви? Кто тащил тебя, как последнего пьянчугу, из бара? Кто всегда был рядом с тобой несмотря ни на что!? — Он сорвался на крик. — ЭТО БОЛЬНО, ЧЁРТ ВОЗЬМИ!!! Форд как будто наяву видел фигуру растрепанного учёного, безумие в глазах которого было готово наброситься на него и сожрать живьём. Всхлипы на том конце провода достраивали яркому образу горячие слёзы, размазанные по щекам, и сбитое дыхание. — Я собираюсь положить конец этому раз и навсегда. — «Конец?» — Эхом пронеслось в разуме Форда. — Фи- Он повесил трубку. Внутри всё заледенело. Форд закрыл лицо руками, пытаясь выровнять дыхание. В голове сотня оборванных мыслей, среди которых выделялась лишь одна. Мотель «Красная Звезда». До того, как обосноваться в Гравити Фоллз, молодой учёный ночевал здесь. Недалеко от города и близко к трассе. О секретной комнате в этой дешёвой гостинице знал только он и Фиддс, а если исключить их бункер, то и единственное убежище. Больше ему некуда было идти. В коридоре было непривычно холодно и темно. Окно в конце коридора настежь распахнуто, а лампочки... Взорваны? Остановив взгляд на одной из них, Форд обнаружил рядом отверстие с пулей внутри. — Он сошёл с ума... — Прошептал учёный. Добежав до окна, он нервно стал дёргать разные части бюста одного из Нордвестов: уши, нос, глаза... Наконец, после отчаянного стука о галстук, старенький, как сам отель, шкаф отъехал в сторону и Форд побелел от ужаса. — Не-ет, Фиддлфорд, этого не м-может быть... — Он рухнул на колени, не веря собственным глазам. Бывший ему когда-то лучшим другом и близким помощником, Фиддлфорд МакГакет висел под потолком, как спелая черешня на соседском заборе. Только вместо ароматного сока стекающая с натёртой шеи кровь...