Работать с Томом...

Ты всегда мечтала поработать с Томом Хиддлстоном, и вот, этот момент настал. На съемках «Ночного администратора» по роману Джона ле Карре ты могла видеть его каждый день, улыбаться, говорить. Прикасаться к очаровательному воспитанному Локи — это ли не счастье любой девушки? Любой, но наверное, не твое. У тебя был парень и с ним было тоже все прекрасно. Тем более, это просто работа. Однако через несколько съемочных дней, ты начала понимать, что каждая встреча с Томом — это маленькое чудо. Его глубокий взгляд, бархатный голос, изящные жесты… Ты словно попала в сказку, где принц и Золушка встретились на съемочной площадке. Однако тебя захватывали такие настоящие эмоции, что просто тяжело становилось дышать… Ты начала ловить себя на том, что вместо реплик из сценария могла пробормотать себе под нос что-то вроде: «Боже, он так прекрасен, что я прямо сейчас готова умереть!» Приходилось делать вид, что это просто кашель. А когда Том в один прекрасный момент наклонился, чтобы что-то объяснить, твое сердце начало колотиться так сильно, что, кажется, его услышала вся съемочная группа. Ты представляла, как твои подружки сейчас завидуют тебе зеленой завистью, но в то же время чувствовала себя ужасной предательницей. Ведь у тебя же есть парень! И он, кстати, тоже актер. И тоже очень красивый. Только вот рядом с Томом он кажется каким-то… ну, не то чтобы бледным пятном, но… в общем, ты поняла, что попала в очень сложную ситуацию. И вот, как назло, сценарий подкинул вам откровенную сцену. Вы с Томом (о, нет, перед камерами он уже перевоплотился в Джонатана Пайна!) вошли в гостиничный номер. Вокруг сновали камеры, переговаривались члены съемочной группы. Это просто была работа. Но тем не менее, сколько бы ты себя в этом не убеждала, мир остановился, когда Том прижал тебя к стене, приспуская бретельку платья сначала с одного плеча, потом с другого. Горячее дыхание актера опалило тебя где-то немного ниже ключиц, потом еще ниже, еще… Ты разглядела на его шее треугольник родинок — черт, вполне себе бермудский, окунуться и не выплыть. Хотелось плавиться в этих сильных изящных руках, растворяться, таять, точно сливочное мороженое, от его дыхания. Стоп, а что это дальше?! Ты почувствовала, как он расстегивает штаны, опускает их… Боже, они английский детектив снимают или порно в дорогом отеле? Хотя ты прекрасно знала, что «эта» сцена тебе ничем не грозит, но тебя обожгло не хуже, чем если бы ваш секс был реальным. С губ сами собой, произвольно срывались стоны, пока Том просто потерся о тебя, изображая охватившее вас желание. Внезапно режиссер крикнул «Стоп!». Тебя выдернули из этого омута чувств. Том отстранился, улыбнулся своей фирменной улыбкой и произнес что-то вроде: «Отличная работа!» Ты кивнула, чувствуя, как по щекам разливается жар. В этот момент ты заметила, что Том внимательно смотрит на тебя. В его глазах мелькнуло что-то такое… Неужели он тоже что-то чувствует? Или это просто игра воображения, вызванная этой откровенной сценой? Но разбираться ты не стала. Казалось, что еще немного — и ты не сможешь никуда уйти, ты просто останешься с ним. Чертова магия кино! Сердце кажется, вылетало из груди, и, чтобы оно не вылетело окончательно, ты скорее выбежала из номера на свежий воздух. Мимо удивленного Тома, мимо перешептывавшихся статисток, мимо режиссера в кресле. В голове крутились только что отснятые кадры, и тебе надо было погулять по площадке, чтобы немного успокоиться. Тишина царила повсюду, лишь редкие звуки доносились из павильона. Бросив взгляд на часы, ты поняла, что уже поздно, и большая часть съемочной группы разошлась. При этом всем, мысли о Томе еще сильнее не давали тебе покоя. Что это было? Просто игра? Или что-то большее? Прогуливаясь по территории студии, ты случайно наткнулась на актерские фургончики. Твой взгляд остановился на одном из них — том самом, где, как ты знала, обычно останавливался Том. Окошко светилось неярким светом, и ты ощутила, как твое сердце забилось сильнее. Да, он не твой и ты не его. Но что такого, если ты немного посмотришь на Хиддлстона и узнаешь, какой он за камерами? Ты тихонько подкралась к окошку фургончика и заглянула в него. Вполне уютно и по-своему романтично. Стены были украшены небольшими постерами старых фильмов — на одном ты точно разглядела де Ниро и Аль Пачино из «Схватки», любимого фильма Тома. На маленьком столике стояла лампа с абажуром в виде старинного корабля — возможно, это был подарок от фаната. Рядом лежали стопка книг, среди которых ты узнала несколько классических произведений английской литературы, а сверху, на них, был брошен растрепанный сценарий. Напротив окна находилась расстеленная кровать. На прикроватном столике лежал пульт от телевизора, а рядом — чашка с остывшим чаем. На стуле — брошена мятая рубашка. Увидев все это, ты почувствовала, как во рту предательским образом пересохло. Ты понимала, что подглядываешь, но в то же время не могла оторваться от этого уголка. Это было как заглянуть в личную жизнь человека, которого ты так идеализировала. Которого — чего греха таить, — очень хотела. Том появился в комнате внезапно. Раздетый, если не считать полотенца на бедрах. В неярком свете светильника ты видела, как по его телу стекают капельки воды. При мысли о том, чтобы их слизать, тебе внезапно стало тяжело дышать. Ты не могла отодвинуться от окна, в котором, тем временем, происходило что-то, совсем уж из ряда вон выходящее. Хиддлстон снял полотенце и лег на кровать. Закрыл глаза, расслабленно вздохнув. Как бы ты хотела оказаться рядом и ближе разглядеть это тело, изгибы которого так волновали и дразнили тебя под обтягивающими рубашками на съемочной площадке! Рука Тома — большая кисть с тонкими, словно точеными пальцами, легла на его живот, потом медленно скользнула ниже… Ты следила за этим, словно в полусне. Эти самые точеные пальцы легли потом у самого основания члена, прошлись вверх, обхватили в плотное кольцо жаждущую ласки плоть. Боже, да что он себе позволяет, этот чертов Хиддлстон?! Не то звукоизоляция в фургончике была ни к черту, не то окно было приоткрыто, но тебя точно огнем опалило, когда ты услышала его тихий стон при этом. Этот бархатистый стон, точно камертон, заставил вибрировать каждую клеточку твоего тела, настраивая все твое существо на еще более сильную волну желания. Сердце колотилось в бешеном ритме, а кровь в жилах, кажется, превратилась в лаву. Ты замерла, не в силах оторвать взгляд от темного силуэта, скрытого в глубине фургона. И почему этот звук вызывает в тебе такую бурю эмоций? — Оооо, покорись, покорись мне… — донеслось до тебя со стоном. Померещилось, или он добавил при этом твое имя? При этом открытии ты вздрогнула, прильнув ближе к окну, рама которого предательски заскрипела. Том тут же открыл глаза, увидев тебя в окне. Боже, какой позор! И убежать при этом ты никуда не могла — ноги точно приросли к земле, как в каком-то дурацком кошмаре. Хиддлстон тем временем поднялся с кровати, взгляд его — прежде такой солнечный и улыбчивый, сейчас был холодным и не предвещал тебе ничего хорошего. Ты передернулась, закрыв рот рукой, но актер просто плотнее прикрыл окно и задернул шторы. Потом дверь фургона открылась. — Иди-ка сюда… — поманил тебя Том. Этого жеста хватило, чтобы ты послушно побрела за ним, точно под дудочку Гамельнского крысолова. Вы зашли в фургон. Ты обратила внимание, что на Хиддлстоне был уже темно-синий халат, закрывавший всю ту заманчивую картину, которая открывалась твоим глазам несколькими минутами ранее. Но даже сквозь ткань халата до тебя доносились едва уловимые нотки чего-то знакомого и манящего. Это был тонкий, почти интимный аромат: сладковатый, с легкой горчинкой, и с каким-то таинственным восточным оттенком. Ты прикрыла глаза, стараясь уловить нюансы этого букета. Да, это он — Armani Privé Rose d’Arabie. Его благородные, чуть терпкие розовые ноты, сплетенные с пряными аккордами уда, создавали вокруг Тома ауру роскоши и загадки. Запах дразнил твое обоняние, но сам Том казалось, излучал холод, точно ты попала в царство Снежной королевы. — Значит, сбежала, чтобы подсматривать и подслушивать? Ты растерялась. Да как он может?! — Я не виновата, что ты не умеешь закрывать окна и шторы! Для человека, прячущего свою личную жизнь за семью замками, это непростительная оплошность! Том усмехнулся, и ты ощущала в этой усмешке его холодную ярость. — О, маленькая, ты еще многому научишься. Например, тому, что любопытство — не всегда полезное качество. Особенно, когда оно касается меня. Он сделал шаг вперед, сокращая расстояние между вами. Ты отступила назад, упершись спиной в стенку фургона. — Попросишь, чтобы меня уволили? — бросила ты с вызовом. — велика важность! Сама уйду! Распаляя саму себя, ты шагнула решительно в сторону двери. Но британец оказался быстрее и перехватил тебя за руку. — Не так быстро, красотка! — прошипел он, притянув тебя к себе. — у меня другие планы… — Готовитесь к секретным съемкам в порно, ваше величество?! — съязвила ты, — что ж, если и так, мне абсолютно безразли… Губы твои закрыл долгий поцелуй — брат-близнец того, со съемочной площадки, но в отличие от него, более бесстыдный и дерзкий. Язык Тома тонко и чувственно исследовал твой рот, возбуждая тебя и сводя с ума, до дрожи в коленках. На задворках сознания мелькнула мысль: быть может, он все это подстроил? Всю эту сцену злости? Но ты была слишком занята, чтобы это спросить… Соприкосновение ваших губ было таким требовательным, захватывая в плен твою волю, разум, чувства. И, когда ты готова была отдаться своему визави безраздельно, британец вдруг отстранился. — Думаю, что тебя можно отпустить, малышка, — объявил он (ты могла поклясться, что в глазах его при этом танцевали чертята… или маленькие Локи, сложно понять) — но сперва я тебя накажу… Он повел тебя к кровати, потом сел сам и быстро потянул тебя за руку. Движение было легким и небрежным, как танцевальное па, но ты, не ожидая этого, упала к нему на колени. Над твоей головой при этом раздался тихий смешок, а руки, эти тонкие, изящные руки, знакомые как с книжными страницами и тяжелыми предметами в спортзале, так и наверняка — со струнами женского тела, эти руки нежно гладили твои ягодицы. Ты тихонько застонала, желая ощущать тепло его ладоней и выше — легкий шелк платья в бельевом стиле (в этом наряде ты и сбежала со съемок) прекрасно проводил все ощущения, точно Томас касался твоей обнаженной кожи. — Боишься, малышка? — даже не видя его лица, ты почувствовала ухмылку в его голосе. Тонкие пальцы бесцеремонно задрали твой подол, и в следующую же минуту шлепок обжег нежную кожу твоих ягодиц, так, что ты невольно ойкнула. Потом еще, и еще… Он чередовал шлепки с нежными поглаживаниями, отчего боль затихала, оседая на коже ягодиц приятным теплом. — Будешь еще подсматривать за мной?! — снова спросил Том, стараясь придать своему голосу угрожающие нотки. Длинные пальцы, точно живущие своей жизнью, отодвинули полоску твоих кружевных стрингов, и два из них скользнули внутрь тебя, где по нему уже все горело, плавилось и было предательски мокро. Ты беспомощно завертела бедрами, то ли пытаясь отстраниться, то ли наоборот насаживаясь на эти манящие пальцы. Тебе уже было плевать на все, только хотелось, чтобы он не останавливался, не прекращал… — Я не услышал ответа… — Том свободной рукой звонко шлепнул тебя по ягодицам, не прекращая изводить пальцами. — Н-не буду… — покорно выдавила ты. — Очень даже будешь, — ягодицы обожгло сильнее. Ты вскрикнула и сглотнула: — Ой! Буду… — Хорошая девочка… — твоей нижней губы коснулись два его влажных пальца. Ты приоткрыла рот, впуская их и ощущая на языке вкус собственных соков. Но Хиддлстон вскоре убрал пальцы из твоего рта. — На колени, детка. — Покажешь мне свой жезл? — ты независимо облизнула губы, но голос все равно дрогнул. Британец легонько столкнул тебя со своих колен и тебе не оставалось ничего другого, как только выполнить его приказание. — А разве ты не все рассмотрела? — Том встал, развязывая пояс халата и скидывая его с себя. — Не так близко, как хотелось бы… — ты глубоко вдохнула носом воздух вокруг. Пьянящий аромат Rose d’Arabie стал сильнее и ярче, точно норовя лишить тебя последних остатков разума. И да, «он» был прекрасен. Ты открыла губы, прижимаясь к головке нежным, дразнящим поцелуем. Том закрыл глаза, мягко положив ладонь на твой затылок и подталкивая тебя ближе… или себя во влажный заманчивый плен твоего рта. И ты поддалась этому его безмолвному приглашению, пуская его дальше и позволяя делать то, что он хочет. Дальше было все, как в тумане, если говорить на языке дешевых и не очень романов. Но это было с тобой наяву — и куда прекраснее, чем порой описывают. После пары раундов увлекательного «наказания» туман начал потихоньку рассеиваться. Ты лежала на его подушке, позволяя его аромату окутать тебя, пропитать насквозь. Кажется он — такой требовательный, властный и вместе с тем трогательно-нежный, прогнал из твоего разума и мысли о вине, и о завтрашнем продолжении съемок, и… обо всем, что не касалось его. Теплые пальцы скользнули по твоей талии, нежно массируя кожу. Том прижался щекой к твоим волосам, вдыхая их аромат. Его дыхание согревало кожу, вызывая мурашки. «Спасибо, детка», — прошептал он, его голос был хриплым от возбуждения и нежности. Слыша это, ты чувствовала себя желанной, любимой, такой нужной ему в этот момент. И в ответ на его ласку, ты обняла его за шею, притягивая ближе. Твои губы снова встретились с его, в поцелуе смешались страсть и нежность. Мир сузился до одного лишь ощущения его тела, его тепла, его близости. Время словно остановилось, растворившись в этом моменте полного единения. И когда наконец вы отстранились, чтобы отдышаться, в ваших глазах светилось невысказанное счастье. Ты лежала и смотрела на него. Его лицо, расслабленное и спокойное, казалось таким родным и знакомым. В этот момент ты поняла, что не хочешь, чтобы эта ночь подходила к утру…