We belong together

Если кто-нибудь ещё раз произнесет при Феликсе фразу: «время лечит» - он ударит этого человека. Возможно, даже убьет, перед этим долго пытая.  А ещё, если один из особо прекрасных, по его личному восприятию, вечеров, снова навеет тоску и желание переплести свои пальцы с чьими-нибудь - он ударит себя сам. Возможно, даже убьет, ведь пыток ему хватило.  В этом было и что-то особо красивое, а так же и нечто пугающее, вызывающее желание пригреть вечно печального парня в своих объятиях и безустанно шептать ему о том, что жизнь продолжается. На самом деле, дни и годы не пролетают, а очень медленно дают прожить каждую минуту отведенного времени. Минута - это долгие 60 секунд. В эти мгновенья на Земле умирает 170 человек, приходятся 360 ударов молний, а ещё, каждую минуту 9 человек узнают о том, что они больны СПИДом.  И разве можно столько событий назвать пустышкой? Феликс определенно замотает головой и скажет лишь о том, что за эту отведенную минуту он не умер, не увидел молний и, да простит его Бог, даже СПИД не подхватил. Это ли не упущение?  И когда же поток упущений окончится?  -Хватит ходить тучей, Ли Феликс! —громко слышится на правое ухо, а после с той же стороны на плечо ложится рука Хан Джисона, который уже битый час рассказывает Ли о новой игре, а  какой-либо реакции так и не дожидается.  Вечером, среди полупустых улиц, мысли забирали всё внимание, даже с учётом нахождения в приятной компании.  -Прости, —слабо улыбается Феликс, —Так ты говоришь, это рпг? Можем поиграть на днях, —Предлагает он, на самом деле не имея и малейшего желания играть, говорить, слушать, стоять на ногах…Да и вообще, чего он хочет?  -У тебя урчит живот, —заметил Хан, посмеиваясь. Точно. Он хочет поесть. И дальше путь они держали в сторону одной из своих любимых кафе-забегаловок.  Джисон всегда был особо внимателен. Феликс даже задавался вопросом, почему он не захотел отдать свою первую любовь и первый поцелуй именно такому человеку, как он? Чуткий, честный сам с собой и Феликсом, всегда рядом, когда это требуется и далеко, когда он особо нуждался в одиночестве. Кажется, он поступал в университет только ради того, чтобы встретить этого человека и тянуть к нему руки без страха, что их отпустят. Отпустят так же, как это однажды сделал другой человек.  Осмеливаясь, Феликс спросит у каждого своего знакомого: «а у вас тоже так было, когда вы расстались?». Ответы каждого будут разниться. Один расскажет о том, что поводов для страданий не было, ведь их расставание случилось по обоюдному желанию идти дальше врознь, а как только они приняли решение расстаться, так и жить стало легче! Потом несколько из них пустят слезу. По больному задел. Их расставания случились по причине измен, а ведь ни для кого не секрет то, насколько это невыносимо больно, когда твой возлюбленный отдает предпочтение другому человеку, делая из тебя доверчивого придурка. Четвертый и пятый, кто стал участником опроса, безразлично скажут о том, что их чувства просто погасли, а от того расставание тоже стало глотком свежего воздуха и «чистым листом». Всё это смешается в тошнотный коктейль из непонимания и вопроса: «почему?». Этот вопрос становится поперек горла точно так же, как и неудачно проглоченый кусочек свинины, из-за которого Феликс уже минуту не может прокашляться.  -Тебе зачем зубы даны были, идиот? —Возмущался Джисон, стуча по спине друга и придвигая к нему стакан с водой, —Запивай давай!  -Спасибо, —Тихо говорит Феликс, смахивая выступившие слёзы и осторожно, сквозь боль глотая воду, —Пора идти домой, —заключает он, —Проводишь меня?  -Конечно. Заодно расскажешь мне, почему у тебя снова такое состояние, —Ставит перед фактом Хан, подымаясь и направляясь бок о бок с Феликсом к выходу. -Какое? —строит из себя дурака. Либо пытается сделать дураком Джисона.  -Такое, будто ты вскроешь вены, как только окажешься дома, —без каких-либо церемоний ответил, заставляя Феликса на секунду проявить удивление в глазах.  Снова он расскажет о том, что даже спустя пол года ему снятся одни и те же сны. Там один и тот же человек, одни и те же признания в любви и погода невероятно сильно радует. Феликс уронит слезу и задаст Джисону тысячу: «почему?», на которые он пожмет плечами и ответит «так сложилось, ты будешь счастлив и с другими». Нелепо, банально, так предательски правдиво и логично, что захочется плакать уже вдвое сильнее.  А затем противное: «время лечит». От него пробегутся мурашки, захочется ударить Джисона и, возможно, даже убить.  Нет-нет-нет. Время, мать вашу, не лечит. Время просто заставляет адаптироваться. Вынуждает смиренно выдохнуть и сказать самому себе: «ну а что поделать?». Это не значит, что время унесло бессонные ночи, в которых иногда так хотелось прижаться к некогда родному телу. Просто пришлось смириться с тем, что это желание будет существовать с ним ровно столько, сколько он будет жить. Годы принесут что-то новое, всё так же ощущаясь как что-то едва уловимое, но плодотворное. За 365 дней удается некоторых людей потерять, но найти новых, а с ними и возможности с маленькими целями. Для больших он ещё не дорос.  Годы будут медленно плестись, но как и любой человек, Феликс скажет, что они пролетели.  В один из обычных дней, он всё таки посмотрит в зеркало и увидит, что синяки под глазами ушли, а веснушки на щеках снова стали явными. Таких дней будет ещё очень много, в них было что-то неизменное и что-то новое. Некий баланс получалось сохранять, лишь изредка теряя его и придаваясь одной из крайностей. То в один из дней снова ничего не хочется, как несколько лет назад, то в другой день хочется всё и сразу.  Так, Феликс захотел был дизайнером и рисовал иллюстрации для всяких детских сказок, обложки для журналов, иногда рекламные вывески. И ведь всё это всего за 5 лет. За 1825 мимолетных дней, из которых Феликс помнит только кусочки. Очень-очень важные кусочки.  Слыша противно трезвонящий телефон в раннее утро, Феликс бурчит в подушку все маты, которые только знает. Он даже не читает имя контакта, поднимая трубку и сразу выдавая: -Если это не известная редакция, которая заметила мои обложки, то прошу вас, сука, положить трубку, пока я не нач…,—Его тираду перебивает знакомый голос, который тут же вызывал недоумение. -Эй, Феликс! —Говорит голос в трубке, заставив его замолчать, —Это Хан Джисон, помнишь? —спросил собеседник, тут же просеивая на лице Феликса улыбку. -Джисон?! —Едва не выкрикивает он, —Бог мой, я тебя не узнал! Ну ты умеешь удивить конечно, —смеется, садясь на кровати удобнее.  -Не теряю хватку! —тоже весело говорит Хан, —Как ты? Не хочешь встретиться? Я проездом в твоем городе, вот и решил напомнить о себе.  -Я только с радостью, —тут же согласился Феликс, —Мы не виделись уже сколько? 5 лет, верно? —Загибает он пальцы, фрагментами вспоминая каждый год.  Утренний диалог затягивается на 40 минут. Старые друзья переключались между темами для разговоров по 10 раз на минуту, желая узнать всё-всё. В конце концов, самым простым завершением разговора была договоренность о встрече этим же вечером. Люди из прошлого - удивительный феномен. Живешь уже который год подряд, вспоминая о старых знакомых только в момент редкой ностальгии по прошлому, не ждешь и не думаешь о том, что они снова будут мелькать на жизненном пути, а они берут и заявляют о себе. Спонтанно. Ранним утром. Охватывает чувство дежавю от того, насколько по-родному этот голос зовёт на прогулку. Сразу видишь в отражении себя несколько лет назад, а тело пронизывает бешеный интерес от того, как хочется узнать о том, что случилось у этого человека за столько лет молчания.  Не подумайте, что Феликс всё так же живет прошлым, нет-нет. Он просто хранит и лелеет прошлое. С его плюсами и минусами, с моментами, которые никак не повлияли на него и моментами, которые перевернули с ног на голову.  Прошлое и время в его понимании - это константа. Неизменное и постоянное. С ними можно только смириться и в очередной раз убедиться, что весь мир - это ненавистная математика. А всё духовное и лирическое осталось в наивной юности.  Феликс осторожно рисует в уголках глаз тёмную стрелку, делая свой взгляд более выразительными. Слегка мажет на губы блеск с красным оттенком и добавляет светлый хайлайтер на кончик носа, растушевав его пальцем вдоль.  Он привык выглядеть красиво. Любил, когда внимание и девушек, и парней, было приковано к нему. Сам он редко на кого засматривался, разве что когда перебарщивал с алкоголем и с тем, чтобы представить определенные руки, вместо незнакомых, не было никаких проблем.  Подходя к неоновой вывеске клуба, Ли улыбался самой широкой и искренней улыбкой, на которую был способен. Он искренне скучал по Джисону.  Их дружбу постигло то же, что и множество людей. Разные планы на жизнь, километры, города, увлечения, всё это силой отдалило их друг от друга. А затем люди меняются, поддерживать связь всё труднее…Ну, и далее по списку. Пути разошлись.  И как хорошо, что однажды тропы всё таки могут пересечься и появляется шанс спросить у старого друга: «как ты?».  Увидев Хана возле барной стойки, он тут же налетел на него с удушливыми объятиями.  -Я так рад тебя видеть! —громко произнёс Феликс, присаживаясь рядом. -Я тоже! Ты выглядишь…Да ты вообще стареешь? —Со смешком спрашивает Хан, осматривая Феликса с ног до головы, —Признавайся, смог ли кто-то покорить сердце столь прекрасного молодого человека, а?  -Ох, как бы не было то печально, но никто так и не смог добиться моего сердца, —Шутя отвечает он, —Но за комплименты спасибо. Между прочим, слышать это от самой настоящей модели - очень лестно, —отвечает комплиментом на комплимент.  Диалоги рождаются сами по себе. Работа, затем путешествия, за ними шли обсуждения бывших общих друзей, а там и до совместных несбыточных планов дошло.  -Так ты что, действительно ни с кем не мутишь? —Удивлялся Джисон, жестом прося бармена обновить заказ, —У тебя же даже в универе никого не было, насколько я знаю.  -Не было…—Не скрывая грусти отвечал Феликс, быстро переключая свое внимание на основной вопрос, —У меня были интрижки, но до чего-то серьезного не доходило. Может, люди не те, а может время не подходящее, —Рассуждал он, —А ты? Есть кто на примете?  -Есть, —немного смутившись отвечает Джисон, —Познакомились с ним, как только с универа выпустился и поехал в Гонконг стажироваться, —Рассказывал он, пока вдруг не почувствовал вибрацию телефона в кармане брюк. Феликс тихо спрашивает кто же ему звонит, а Джисон только загадочно улыбается и берет трубку.  -Алло? Всё таки подойдешь? Если что, я тут со своим другом с универа. А, ты тоже не один? Хорошо, без проблем, —Переговаривал Хан по телефону, после объясняя неизвестному человеку как к ним прийти.  Феликс после вновь спросил, кто же к ним присоединится, на что Джисон лишь сказал, что это его товарищ со времен стажировки, со своей девушкой.  Ли пожал плечами, совсем не возражая. Так или иначе, этот вечер слишком прекрасен и скрасить его больше могут только новые знакомства. А ещё стоит учесть, что Джисон и этот его друг не последние люди в Гонконге, которые сквозь долгие годы работы смогли многого добиться в чужой стране. Феликс не корыстный человек, нет-нет, скорее: «связи во всех сферах - это всегда полезно», как он привык говорить.  -Эй, ребята! —Вдруг кричит Хан, подымаясь со своего места, как только увидел вошедшие фигуры и помахал им руками, чтобы обратить на себя внимание.  Феликс следом переводит взгляд на вход в клуб, присматриваясь и выискивая среди кучи людей тех, кого зовёт друг. И полностью обратить внимание на них удается лишь тогда, когда они подходят ближе.  И в этот момент Феликс словно застывает в приступе кататонии. Старается то сфокусировать, то увести взгляд от слишком знакомого лица. Самым страшным становится тот момент, когда эти глаза тоже смотрят на него. Пугает то, сколько в этих глазах мелькает эмоций в те жалкие секунды, когда они смотрят друг на друга.  -Феликс, знакомься, это Хван Хёнджин, —показывает Хан на пришедшего, —А это, прошу прощение, леди? —Протянул он руку на встречу девушке.  -Нин Ичжо, —представилась она, пожав руку сначала Джисону, а затем и Феликсу.  В момент, когда ладонь Хвана прикасается к его, он прилагает все усилия, чтобы отпустить её. Чтобы не выдать ни-че-го. Ни участившийся пульс, который, кажется, можно было ощутить даже через рукопожатие. Ни то, что он прослушал момент, когда девушка представилась и не услышал её имени.  Люди из прошлого - удивительный феномен, помните? И то, что Хван Хёнджин тоже человек, который когда-то был в жизни Феликса, было для него чем-то невообразимым. Он ведь почти поверил, что выдумал его. Феликс так хотел, чтобы его не существовало, если он не рядом.  И ведь всё между ними и вправду было так, будто всего лишь сон оказался однажды слишком сладким и запомнился так красочно, что уже и не забыть. О том, что Хван Хёнджин и Ли Феликс были в жизни друг друга - знали только они. Только они. А существуют ли Хван Хёнджин и Ли Феликс? Могут ли их имения стоять рядом, в одном предложении?  -Я уж думал, что мы с тобой не встретимся, —Признается Джисон, после предлагая компании переместиться за стоик, чтобы было удобнее. -Вы идите, а я закажу напитки, —Предлагает Хёнджин, который молчал с момента, как поздоровался, —Милая, что ты будешь? —обратился к девушке. После этого можно начинать вести подсчеты того, как часто будет дергаться глаз Феликса. «Милая»? Серьезно? У него есть полномочия ревновать?  -Закажи пару каких-нибудь коктейлей, на свой вкус, —Просит Ичжо, уходя в сторону обнаруженных ею свободных диванчиков. -Мне сет шотов и один коктейль, —Просит Джисон, уходя вслед за девушкой. Кажется, весь этот разговор Феликс проспал, продолжая сидеть на кресле и лишь делая вид, будто он их слушает. При чем делая это настолько качественно, что никто, кроме Хёнджина, его ступора не замечает.  -Феликс? —Немного склонившись над Ли, зовёт Хван, —Что ты будешь? Поможешь мне отнести всё.  -А..Да, конечно, я буду самбуку, —Просит Феликс, слышала, как его голос заметно подрагивает и будто ломается, как у школьника. -Не слишком ли крепко? Ты же быстро пьянеешь, —Припоминает Хёнджин, уже подзывая бармена. -Тебя это не касается, —грубо отвечает Ли, отводя взгляд в сторону танцпола, лишь бы больше не пришлось говорить.  Проблемным было то, что Феликс буквально взрывается от эмоций и правильно управлять ими точно не сможет. Не тогда, когда Хёнджин стоит в нескольких сантиметрах от него. Открой он рот  сейчас - точно либо нагрубит, либо в любви признается. Не так он представлял эту встречу. Он грезил о ней последний раз года два назад,  когда рана только стала на путь заживления. А затем мечтал только ещё раз поцеловать, когда особо хотелось нежности. Вспоминал, когда видел совместно просмотренные фильмы вновь. Но перестал желать этого так же, как когда-то. Перестал желать так же, как сейчас.  Они забирают подносы с напитками, взглядами не пересекаются и Феликс старается гнать от себя размышления о том, что чувствует Хёнджин прямо сейчас. Чувствует ли вообще? Хоть что-то, самую малость, пожалуйста, скажите, что он тоже прячет глаза не от того, что смотреть не хочет, а от того, что смотреть боится.  Скажите ему, что Хван обнимает Ичжо крепче, чтобы не сорваться и не кинутся в объятия сидящего напротив него Феликса.  И его глаз дёргается вновь, ведь видеть, как  девушка касается руки Хёнджина - это на уровне глобальной катастрофы. Наигранная любовь хуже, чем не взаимная или неудачная.  Феликс ещё не определился, под какой из терминов подходила его любовь.  -Эй, Феликс, ты в порядке? —Зовёт Джисон, легко толкнув локтем в бок. Ли переводит на него непонимающий взгляд, а тот поспешит объяснить: -Ты уже несколько минут пялишь в стакан и молчишь. Спать хочешь? —С заботой спрашивает. Неизменным было то, что Феликс не осознавал того, как выпадал из мира и плавал где-то на дне своих мыслей.  -Прошу прощения, —Неловко выдавливает Феликс, посмеявшись в кулак и смотря на сидящую под боком Хвана девушку, —Кстати, как давно вы вместе? —Бездумно задаёт вопрос он, всё ещё на Хёнджина не смотря, но делая лицо максимально заинтересованным.  -Примерно пол года, —Отвечает Ичжо, укладывая голову на плечо Хвана.  Глаз Феликса дёргается в третий раз.  -Примерно? —Скептически изгибает бровь Джисон.  -Да. Мы считаем, что даты ни к чему, —Отвечает уже Хёнджин, отстраненным голосом и, Феликс готов клясться, что он посмотрел на него сразу после этих слов.  Хван Хёнджин всегда запоминал важные для него дни. Он однажды устроил Феликсу целую лекцию по философии о том, почему важно помнить дату их первого поцелуя, первого свидания, первого секса и прочее. Ли тогда смеялся, но послушно отмечал каждый такой день в календаре, через год сражаясь с Хваном в том, кто первый из них поздравит со значимым в их отношениях днем. -На самом деле, у Хёнджина ужасная память, поэтому я даже не пытаюсь уже напоминать ему о чём-либо, —Невесело посмеялась девушка, что остаётся замеченным, наверное, только Феликсом.  Хван Хёнджин имел феноменальную память. Учил стихи и зачитывал их в неуместной обстановке, вызывая порцию смеха. Помнил точное количество веснушек на щеках Феликса, а ещё множество незначимых вещей запоминал. Стоило Феликсу только ляпнуть о чём-то в контексте «было бы круто, если бы…», как Хван исполнял это при первой же возможности.  Постепенно, на их столе появляется всё больше опустевших стаканов и рюмок. Ичжо уезжает домой раньше, чем компания парней, ведь не имела и малейшего желания засыпать в душном клубе, а алкоголь дал о себе знать слишком быстро. Феликс на самом деле нашел девушку очень хорошим человеком, а потому не отказал в просьбе обменятся соц.сетями и поддерживать связь. Даже если знает, что они не станут этого делать.  Между ними тремя завязались разговоры без стеснения и страха взглянуть с излишней нежностью. Ведь кто из них сейчас вообще соображает здраво? Феликс смеялся заливисто, когда Хёнджин, активно жестикулируя, рассказывал о своих приключениях во Франции, которую он посетил с Ичжо месяц назад. Джисон рассказал про своего парня, который явно намекал ему на желание заключить брак и Хан без стеснения делился всем своим волнением по этому поводу.  А Феликс молчал. Кажется, в сравнении с остальными, его жизнь не имела красок совсем, а потому перебивать своей болтовней не хотелось.  -Феликс, вот ты скажи мне, —Пьяным голосом, ухватив Феликса за затылок и приблизившись к его лицу, говорил Джисон, —Вот нахуя ему, богатому, красивому, вот такой, как я? —Он уткнулся ему в плечо, издавая нечто похожее то ли на всхлип, то ли на икоту.  -Кажется, пора отправлять его домой, —Заключает Хёнджин, выглядя тоже далеко не свежо, —Не знаешь, где он живет?  Феликс жмет плечами, после тихо склоняясь к уху Джисона и спрашивавшая у него адрес отеля. Тот отвечает едва понятно и слышно, но с горем пополам удалось разобрать название и даже прощупать в карманах Джисона ключ-карту, чтобы та точно было при нём, когда он попадёт к номеру.  С несколькими падениями на ровном месте, Джисон всё таки был доставлен до подъехавшего к клубу автомобилю. Феликсу казалось, что пока они с Хваном сопровождали товарища к машине, с них ушло всё опьянение и осталась только усталость. Такая неуместная сейчас истома. Её хотелось растоптать и закопать, лишь бы эта давно глубокая ночь длилась чуточку дольше. Феликс давно не ощущал себя так, как сейчас. Будто всё на своих местах. Он, Хёнджин и свет уличных фонарей. Лёгкая пелена перед глазами, от воздействия алкоголя, но при этом абсолютно свежий разум.  -Ты тоже домой? —Спросил Хван, закрыв дверь заднего сиденья такси, как только они затолкали туда Джисона. Феликс хмурит брови. Хочет сказать «да», ведь это будет правильно. Будет верным оставить эту ночь в памяти и продолжить жить так же, как и до этого.  -Нет, я могу и остаться, если ты тоже ещё не спешишь домой, —отвечает вместо него сердце, что устало тосковать и скулить. -Хорошо, —Отвечает ему Хёнджин и, впервые за весь этот вечер, Феликс точно может сказать, что тот на самом деле тоже до сих пор любит.  Ведь в простом «хорошо» звучат тысячи «спасибо». Их выдает улыбка, которую Хёнджин даже не скрыл. Он любит его так же, как и шептал когда-то давно на ухо, вызывая щекочущие чувства внизу живота. С такой же нежностью, с какой оставлял поцелуи по всему лицу. И Феликс снова хочет выть от того, что помнил каждую эту мелочь. Старался забыть так сильно, что в конечном итоге запомнил навек.  Они не возвращаются в клуб, безмолвно соглашаясь друг с другом о том, что прогулка - это лучший вариант.  Глубокая ночь была в этот раз настолько красивой, что они оба боялись, что это и вовсе был последний прожитый ими день. Как прекрасно, наверное, убедиться во фразе: «нет мира прекраснее, чем мир влюбленного человека». Они чувствуют себя студентами, когда слышат из какого-то круглосуточного магазина знакомую песню и начинают напевать её в унисон, иногда поглядывая друг на друга.  Феликс чертовски сильно хочет пересечь черту и ухватить чужую ладонь, чтобы как раньше переплести их пальцы. А потом вспоминает Ичжо, чей образ начинает бесить, но и жалость вызывать. Разве она заслуживает того, что её парень дарит такую улыбку другому человеку?  -Ты не думаешь, что это неправильно? —Не выдержал Феликс, когда они стояли на набережной и рассматривали огоньки города, что отображались на водной глади.  Хван в тот момент сдался и похоронил совесть, обнимая Феликса со спины и время от времени проводя носом по его волосам, чтобы дать себе вновь почувствовать этот родной аромат, который вызывал мурашки.  -Я не думаю, Ликси, —Отвечает Хёнджин, —Совсем, понимаешь? Я не думаю ни капли, я боюсь думать, не хочу думать, мне так хорошо сейчас, что любая мысль кажется мне потенциально опасной, —Признается он, крепче сжимая в своих пальцах аккуратную талию.  -Я не могу так, —Вскоре произносит Ли, слабо стараясь отойти от объятий, —Она же любит тебя, Хёнджин… -Не любит, —Уверено отвечает Хван, —Она уже три месяца изменяет мне со своим директором, о какой любви речь?  -Так ты просто хочешь ей отомстить? —Уже с ноткой возмущения спрашивает Феликс, решительно перемещая свои руки на окольцевавшие его руки Хвана, с целью силой их отнять от себя. -Не неси чепуху, солнце, —Смеется Хёнджин, тут же усилив хватку и разворачивая Феликса к себе лицом, —То, что происходит сейчас - судьба.  -Ты же не веришь в неё, —Тихо вспоминает Ли, чувствуя напротив своих губ дыхание.  -Поверил несколько часов назад.  Поцелуй - это хитрый трюк, разработанный природой, чтобы вы наконец замолчали, когда слова становятся лишними. И Хван настолько сильно хотел, чтобы вокруг царила тишина, что примкнул к излюбленным губам быстрее, чем Феликс смог придумать ответ на его слова. Он поцеловал его так, как впервые. Неуверенно, будто проверяя, не совершает ли он лишнего. Затем чувствует, как ему так же неуверенно отвечают, мягко сминая нижнюю губу и плавно перемещая ладони на грудь. Хёнджин кончиками пальцев, что обхватили щеки Ли, чувствует как его ресницы подрагивают, когда он смещает одну руку на чужую талию и притягивает к себе лишь ближе. Эти губы ощущались на его губах как нельзя правильно. Хотелось целовать вечность, застыть статуей и не иметь лёгких, которые нуждаются в воздухе.  Они оба попали в тот сладкий сон, о котором грезили с момента последнего перед разлукой поцелуя.  -Прости меня, —Оторвавшись от губ, произнесет Хёнджин, вновь не давая Феликсу и слова сказать, —Прости, что не мог быть откровенен с собой и тобой. Прости, что заставлял всё скрывать и молча ушел, посчитав каждую проведенную вместе минуту банальным «опытом». Ты должен знать, что так и не стал восприниматься мной, как опыт. Я настолько боялся признать, что моя любовь к тебе не причина пубертата, а самая настоящая и взрослая, что струсил и сбежал. Мне так жаль, что ты ронял свои слёзы из-за моей глупости, милый. Я так хочу вернуть время назад и забрать тебя в Гонконг, хочу вернуться и точно знать, что ты всё ещё любишь меня, а не ненавидишь из-за моего поступка, —Шепчет Хёнджин, как заколдованный.  Феликс видит, что в его глазах проявляются слёзы, переживая только из-за них и не думая о том, что собственные щеки тоже собирают ровные дорожки слезинок.  -Я не обижаюсь и не обижался на тебя, Джинни, —Надрывисто и так же тихо отвечает, вбирая в лёгкие воздух, —Ты боялся, это нормально. Мы не в том месте, где нашу любовь примут. Если говорить о прошлом, то будучи зависимыми от мнения общественности, мы оба допустили ошибки и много раз отреклись от искренних желаний. То, что случилось с нами - одно из этих навязанных общественностью «решений», —Феликс осторожно убирает большим пальцем слезу с чужой щеки. Если порыться в его памяти, он прокручивал подобный диалог не один десяток раз, всегда встречая разные исходы и всегда зная, что именно это и было причиной того, что их союз распался без слов, касаний и взглядов, —Мне было больно. Очень. Но сейчас я чувствую себя спокойней от знания того, что тебе было больно так же, а то и сильнее, —Он прикрывает веки, когда Хван ответно смахивает слезу под его глазами, —Скажи, какого это знать, что ты обманул не только своего любимого человека, но и самого себя? —Ли намеренно давил на больное. Хотел, чтобы вся боль осталось в этой ночи и больше не следовала за ними. -Невыносимо, —единственно, что сможет об этом сказать Хван, после вновь припадая к возлюбленному с поцелуем.  Хёнджин хотел сказать много. Но даже так его словарного запаса не хватит, чтобы описать любовь и боль. Мольбы о прощении он не прекратит никогда, даже если Феликс отныне будет рядом и ни разу не проявит своей обиды.  Ни один день Хван не провел без вопроса: «зачем?». Зачем жизнь, если в ней нет любви? Зачем он ушел от любви? Зачем ошибки накладывались на ошибку и превратили каждое следующее действие Хёнджина в чёртову ошибку?  Потеряться среди окружающих его людей - показалось верным решением. Сегодня с одной в баре пьешь и целуешься, стараясь не думать о противном аромате духов, а завтра уже и парень в каком-то гей клубе делает небрежный минет, так и не доводя до оргазма. Хёнджин сложен из грязи и ошибок. А то светлое, что он умел проявлять, но никак не хотел - оставалось в памяти Феликса.  И вот так, отодрав друг от друга по кусочку когда-то давно, они старались выживать неполноценно, становясь чуть ли не эмоциональными инвалидами.  -Почему ты не вернулся раньше? —Спрашивает Феликс, держа руку Хёнджина в своей и прогуливаясь вдоль набережной, где прохлада воды и воздух около неё освежали от выпитого спиртного.  -Хотел, но думал, что ты не захочешь меня видеть, —Жмет Хёнджин плечами, —Сам посуди, я ведь осознавал, что поступил херово. Будь я тобой, то сейчас бы топил меня в этой реке, а не держал за руку и не любовался ею, —улыбнулся он в голосе, чуть покачав их сплетенными руками. -Ты даже не попытался узнать, Хван, —говорит Ли, очевидно грустными тоном. -А как? Я даже не знал, что ты дружишь с Джисоном. Если бы знал, то поверь, я бы давно тут был и даже не побоялся бы получить от тебя пощёчину и уехать ни с чем. Мы ведь скрывали всё, сам знаешь. -По твоей вине, —припомнил Феликс беззлобно и после выдыхая, переваривая всё сказанное парнем, —Если честно, я всегда находился на грани ненависти и любви к тебе.  -Сейчас что-то изменилось? —Довольно спрашивает Хёнджин, посмеиваясь и останавливаясь, чтобы посмотреть в глаза. -Ну, самую малость, —Феликс ощутимо смущается, немного удивляясь от того, что подобное чувство может быть ему доступным, —А вот в какую степень изменилось - сам поймёшь. И после этого Феликс снова целует. Хёнджин смеется в поцелуй, случайно прикусывая чужую губу и тут же отстраняясь, чтобы мягко чмокнуть и прошептать извинение.  Возвращаясь к ненавистной фразе: «время лечит» - она всё ещё вызывает желание  кого-нибудь ударить и, возможно, даже убить. Ведь разве вылечило это время Феликса и Хёнджина? Нет-нет. Их вылечили только объятия и в них хочется верить намного сильнее.  Объятия всегда долгие, никогда не скажешь, что они мимолетны, так как эти прикосновения вызывают фейерверк эмоций. Такие, что не забыть.  Хочется верить в любовь. Милая подружка ненависти, что ходит с ней под руку. И она лечит лучше любых лекарств и ромашкового чая.  -Ли Феликс, давай встречаться? —предлагает Хёнджин, так по-детски сглатывая от волнения слюну и прикусывая губу от страха, что ему откажут. -Мм, ну мне надо подумать, —тянет Феликс, улыбаясь хитрой улыбкой и смотря с прищуром, —Нет, —в итоге выдает он, смотря на Хвана с противоположным ответом в глазах. Ведь так сильно хотел сдаться и прокричать «да».  Хёнджин тут же сомкнул губы, не в силах выдавить из себя ни вопрос, ни возмущение. И Феликс это замечает, тихо посмеявшись и поспешив объяснить: -Я люблю тебя, знаешь же? —Спрашивает, получая кивок в ответ и ощущая, как пальцы на его талии подрагивают, —Но эта любовь доставила мне столько проблем…Я не хочу снова ошибаться. Не тогда, когда ты в отношениях с другим человеком и не тогда, когда ты не можешь мне гарантировать такое же счастливое завтра, —Старается он объяснить мягким голосом, чтобы не вызывать в Хёнджине ещё больше лишних мыслей. -Но Феликс, я же…—Старается начать возражать Хван, прерываясь, как только указательный палец Феликса перекрывает его губы и заставляет замолкнуть. -Я знаю, родной, знаю, —Феликс мягко гладит его руки, проводя от плеча до запястий и вверх, —Но мы не подростки. Всё, что сказано здесь и сейчас - имеет куда большее значение, чем если бы ты сказал мне это 5 лет назад. И Хван на эти слова кивает с пониманием и едва заметной болью во взгляде. Всё таки, надежды в нём куда больше.   И на этом моменте они начинают постепенно забывать про раны. Пройдут годы, прежде чем Феликс ответит «да». Они выходят из темноты. Хёджин бросает Ичжо, оставаясь с ней простыми приятелями и объясняя ей, что врать себе и своему партнеру, которому клянешься в любви  - это самая главная ошибка в жизни любого. Уж он-то точно знаток в ошибках.  Хёнджин и Феликс, однажды поздней ночью, когда вновь встретились с свободой на сердце, тихо задают друг другу вопрос: «какие на вечность планы?»,  на что ответ их будет: -Ты.  Сказанное в унисон с шепотом ветра, кровью, что с песней лилась по венам,  сигналящих машин, тихих смешков и редких всхлипов.