По ту сторону зеркала

Холодный бетон пробирал до костей, но Арсений не замечал дискомфорта. Он сидел, привалившись спиной к ограждению, и смотрел на спящий город. Снизу доносился шум: гудки машин, смех прохожих, отдаленные ритмы музыки, словно город жил своей собственной, бурной жизнью. В его руках была пустая банка пива, от которой пахло хмелем и горьким разочарованием. Он помнил себя маленьким, с горящими глазами, мечтающим о славе. Он представлял, как его имя будет гореть на афишах, как его фото будет украшать обложки журналов. Ему виделись стоячие овации, громкие аплодисменты, и он с гордостью принимал их, словно это было уже реальностью. Но вот, не успел он и оглянуться, минуло десять лет — реальность оказалась жестокой. Он играл второстепенные роли, выходил на сцену, забытый публикой, и чувствовал себя лишь тенью того великого актера, которым мечтал стать. Его имя так и не зажглось яркой звездой на театральном небосклоне. Иногда ему казалось, что он играет роль самого себя, только без славы и признания, как будто живет в непрерывном представлении, которое никто не хочет смотреть. Он знал, что талант у него есть. Он чувствовал это в своей душе, видел в блеске своих глаз во время представления. Но что-то не клеилось. Может, он слишком чувствителен, слишком болезненно воспринимает критику? Может, он слишком много времени тратит на сомнения, на поиск идеального образа, который так и не находит? Или просто не везет? Вокруг все кипело, творилось, каждый день приносил новые возможности. А он зависал в вакууме, не в силах поймать свой шанс, словно застыл в немом театре, где не звучит ни одна реплика. Ему начинало казаться, что город, который он так любил, больше не принимает его. Он стал чужим, забытым, одиноким актером, чья пьеса так и не началась, чья роль осталась несыгранной. Согревала мысль о том, что рядом всегда была поддержка семьи, друзей, товарищей. Он чувствовал себя частью большого, дружного коллектива, где каждый готов подставить плечо в трудную минуту. Особую роль играли отношения с Сергеем, который стал для него не просто другом, а настоящим проводником в мир театра. Сергей был тем, кто открыл ему двери и стал его первым настоящим наставником. Их дружба была теплой, уютной, словно старое, проверенное временем пальто. Было что-то родное, знакомое, безопасное. Но в последние месяцы их дружба превратилась в нечто большее, в нечто тревожное и прекрасное одновременно. В каждой шутке Сергея он видел искру остроумия, в каждом взгляде — нежность, которую раньше не замечал. Сердце билось в груди с силой, когда Сергей проводил пальцем по его руке, и Арсений чувствовал, как лицо сгорает от стыда, если их руки случайно соприкасались. Он понимал, что эти чувства нельзя отрицаться. В нём просыпалась страсть, которую он пытался заглушить все эти годы, но она вырывалась наружу, словно неукротимая река, прорывающая плотину. Он понимал, что влюблен в Сергея, и эта мысль заставляла его трепетать от радости и в то же время охватывала тревогой. Но в глубине души он надеялся, что все будет иначе. Что их дружба превратится в что-то еще более сильное и прекрасное, что их чувства не разрушат их отношения, а станут их основой, твердым фундаментом для новой, светлой и полной жизни. — Идем? — Сжав Арсению плечо в приветственном жесте, произнес Антон, жест был словно молчаливым сообщением о том, что он готов выдвигаться. — Разумеется. Спустя некоторое время, они подошли к неприметному зданию в глубине старого района. Оно было замаскировано под обычный склад, но Арсений уже знал, что за его скромными стенами скрывается подпольный бар, где можно было обрести недоступные для широкой публики услуги. Там можно было не только отдохнуть от суеты большого города, но и обрести связи с людьми, которые не боялись нарушать законы. Здесь можно было получить информацию, которую не найдешь в открытом доступе, и обрести услуги, которые не предоставляются в официальных клиниках. В частности, в этом баре можно было нелегально вживить экспериментальный чип, который был еще не доступен для широкой массы. Антон остановился перед небольшими дверьми. Арсений следил за ним с тревогой и любопытством. Он представлял, что его ждет за этой дверью, и чувствовал, как его захватывает азарт от того, что он стоит на пороге неизвестности. Дверь с глухим щелчком отворилась, и из темноты послышался приглушенный голос: — Запаздываете, господа, — в проеме мелькнул силуэт мужчины. Антон кивнул Арсению, и они осторожно прошли внутрь, закрыв за собой дверь. Было темно и сыро, пахло пылью и старыми досками. Единственным источником света служила пара тусклых лампочек. Они шли по узкому коридору, ощущая на себе взгляды наблюдателей. В конце коридора была еще одна дверь, на которой была выгравирована небольшая эмблема, напоминающая полумесяц. Шастун постучал в дверь два раза, и она медленно отворилась, открывая взгляду не счисленное количество неоновых лент. Было много людей, сидящих за небольшими столиками, на кожаных диванах, а в воздухе витал запах алкоголя и кальянного дыма. — Я уж заждался, Шаст, — прозвучал голос из тени, и Арсений увидел мускулистого мужчину с проницательным взглядом, — думал, что товарищ твой решил соскользнуть. — Куда там, Поз, решительности ему не занимать, — произнёс Антон, хлопая Арсения чуть выше лопаток, зазывая пройти во внутрь. — Не отставайте, парни уже подготовили всё, — мужчина направился в сторону бара, проходя чуть глубже, отворив узкую дверь, в комнату, которая напоминала скорее точку торговцев органами. Арсений с любопытством разглядывал серебристый прямоугольный чип, который мужчина достал из небольшого стеклянного кейса. Хотелось прикоснуться, подержать его в руках, ощутить холод металла. Он представлял, как этот чип вживляют в мозг, как он создает связь с виртуальной реальностью, и какие ощущения он при этом может вызвать. Он видел перед собой бесконечные возможности. Его воображение рисовало картины необычайной красоты, и он чувствовал, как его захватывает азарт от мысли о том, что все это может стать реальностью. Но вместе с этим он чувствовал и некую тревогу. Он понимал, что виртуальный мир может стать затягивающей ловушкой, что легко потерять связь с реальностью, погрузившись в мир иллюзий. Он не хотел становиться заложником виртуальной реальности, он хотел жить в реальном мире, хотя и мечтал о том, чтобы его жизнь стала ярче и интересней. — Посмотри, будущее уже здесь. Новая система чипов с виртуальной реальностью, — Антон усмехнулся, заметив взгляд Арсения. — Перехватывает дыхание, — признался он, — я видел несколько роликов в сети, но не представлял, что уже существуют такие технологии. — Это потому что они доступны только в частных клиниках, — объяснил Позов, поглаживая подушечками пальцев затылок, где располагался его собственный чип. — Ага, для тех, кто особенно хорошо лижет задницу налоговой, вот, кому это доступно, — перебил его мужчина, осматривая чип, который в скором времени будет вживлен. — Но скоро все будут вживлять их. Представьте: любые мечты, ощущения. Все реально, до самого последнего волоска. — И как это работает? — Арсений приблизился к мужчине в халате, вглядываясь в чип, он не мог представить, как это маленькое устройство может перенести человека в другой мир. — Вживляется в затылок, если говорить коротко, то мы тебе проводки к мозгу подведем кое-какие, создадим связь с виртуальной реальностью, а там дело за малым. Отсюда всё тебе настроем, подчистим кое-что, а потом всё зависит от твоей фантазии. Можешь стать кем угодно и сделать что угодно. Ты хочешь полетать на самолете? Пожалуйста. Понырять с акулами? Нет проблем. Трахнуть какую-нибудь цыпочку? Все возможно. Что хорошо — в наших чипах нет проблем с цензурой. Хоть позвоночник людям вырывай — никто не узнает. — Пара ограничений всё равно есть, — Дима подтолкнул Арсения к кушетке, как бы приглашая прилечь на неё, — не рекомендуем не проводить в виртуальной реальности более трех часов в день. — Чтоб крыша не поехала. — Зависимость? - Арсений поморщился, когда холодные пальцы мужчины в прикоснулись к его затылку, — неужели так легко привыкнуть? — О, ещё как, - Шаст едва заметно ухмыльнулся, — притягивает к себе словно магнитом. Тут главное не терять связь с реальностью. Не забывать, что это всего лишь игра, хоть и очень реалистичная. — Хватит эту чушь нести, клиентов распугиваете мне, — с явным недовольством произнёс мужчина, — поторапливайтесь и проваливайте отсюда, — отпустив, наконец, Арсения, он выпроводил Диму и Антона за дверь, закрыв дверь на щеколду и, натянув перчатки на худощавые пальцы, передал Попову пару таблеток. Арсений лежал на кушетке, ощущая холод металла под спиной. Он пытался сохранять спокойствие, но сердце билось в груди с усиленной силой, а в жилах струился холодный пот. Он понимал, что сейчас он стоит на пороге неизвестности. Он закрыл глаза и почувствовал, как его сознание погружается в темноту, словно уходит в глубину моря, куда не проникает свет. Неописуемое ощущение страха и волнения.

***

Антон, пристально наблюдая за Арсением, заметил, как тот чуть споткнулся на неровном участке тротуара. Его взгляд скользнул по неверной походке друга, после по лицу, слегка побледневшему. Не медля, Антон шагнул к Арсению чуть ближе, почти вплотную, протягивая руку. Уловив замешательство в глазах друга, он пояснил: "Да расслабься ты, не смотрит никто.". Он мягко, но уверенно обхватил Арсения под локоть, стараясь удержать его от падения. Арсений, едва заметно сопротивляясь, все же позволил Антону помочь себе. Он чувствовал, как его ноги подкашиваются, а голова кружится. Тепло от руки товарища и его присутствие немного успокаивало. — Ты как вообще? — Не могу понять, — проговорил на одном дыхании Арсений, ощущая легкое головокружение, — как будто я только что проснулся после долгой поездки. — Тогда давай лучше посидим где-нибудь, отдохнем, — предложил Антон, направляясь к ближайшей скамейке. Арсений молча кивнул. Он чувствовал, как его тело ломит, а голова все сильнее кружится. — Слишком не беспокойся об этом, последствия операции могли быть и хуже. — У меня словно тело с мозгом больше не хотят сотрудничать, мужик. — А чего ты ожидал, тебе, считай, мозг заново собрали. Арсений чувствовал, что некоторые воспоминания словно затуманены. Он плохо помнил последние несколько часов, обрывками, может, даже меньше. — Ладно, давай. Двигать надо, немного осталось. Арсений сделал глубокий вдох, стараясь прийти в себя. Он чувствовал странное ощущение легкости, как будто разум был вот-вот готов покинуть его.

***

Арсений зажмурился, ощущая легкое покалывание в виске. Оно было едва заметным, словно легкий электрический ток, пробегающий по нервам. Чип, вживленный всего пару дней назад, уже полностью адаптировался к его мозгу. Он был готов к работе. Арсений медленно открыл глаза. Перед ним предстал хвойный лес, окутанный мягким, таинственным светом. Чем-то схож с парком, где они часто компанией собирались по вечерам после работы в театре. Но здесь деревья были выше, ветви переплетались, образуя своды над головой, а листья переливались на свету. Солнце пробивалось сквозь кроны, освещая тропы мягким, золотистым светом. Воздух был чист, наполнен ароматами хвои и влажной земли. Свежесть, мох и трава. Запахи заставляли забыть о душной квартире и шумном городе. Арсений вдохнул полной грудью, чувствуя, как легкие наполняются воздухом. Он сделал шаг, и его ноги погрузились в мягкую, пружинящую подстилку из мха и опавших листьев. Тишина была такой глубокой, что, казалось, даже ветер боялся нарушить её. Арсений оглянулся по сторонам. Он находился на опушке леса, и его взгляд задержался на тропинке, уходящей вглубь леса. Она была усыпана опавшими листьями. — Понять бы теперь, как всё это работает, — прошептал он, чувствуя лёгкое волнение. Чип, вживленный в его мозг, обещал ему нечто невероятное, и он был готов испытать это. Осталось лишь понять, как именно он работает. Даже несмотря на многотысячные объяснения коллег, которые уже успели испытать на себе чудо технологию, он так и не смог до конца разобраться, как же управлять подсознанием. — Серёг? Мужчина, улыбаясь, возник словно из воздуха. Обвил руки вокруг торса мужчины, едва ощутимо утыкаясь в рубашку Арсения. — Заждался я тебя, Сень. В виртуальной реальности все было иначе. Сергей как будто предстал пред ним в новом свете. Открытый и страстный. Он обнимал Арсения, прижимая его к себе, и шептал всякие глупости. Слишком близко. Слишком сладко. Нереально. Арсений чувствовал, как сердце колотится в груди от противоречивых чувств, которые он сейчас испытывал. Он жаждал этих прикосновений, этой близости. Чего уж теперь скрывать. Сергей обхватил его лицо руками, притягивая к себе ближе, заглядывая в глаза. В его взгляде читалась страсть. Такая нереалистичная, пугающая. Вводящая в заблуждение. Ещё мгновение и он мог бы купиться на это. Всего пара слов, глупых, слов, которых он ждал от него в реальности и Арсений бы поплыл. — Ты только мой, — прошептал он, нежно проводя пальцем по его губам. Трепетный поцелуй, затягивающий в омут безумия. Арсений ощущал вкус мёда на губах, слышал стук собственного сердца. Он чувствовал себя до опьянения хорошо, в объятиях этого Сергея. Он был готов затеряться в иллюзии, забыть о том, что это всего лишь плод его фантазий. — Любовь ли это? — прошептал он, прижимаясь к нему ближе, желая дольше задержаться на этом моменте. Постепенно сознание начало приводить его в реальность. Мир распадался на глазах. Он знал, что должен вернуться в реальность, но это чувство удовлетворения словно держало его. Заставляло остаться. Пары минут было бы достаточно. Всего ничего. Любовь, которую он чувствовал в этом мире, была слишком сильной, чтобы просто от неё отказаться.

***

Прохладный воздух театрального зала щекотал кожу, пахло пылью и старой древесиной. Арсений стоял за кулисами, нервно теребя край сценария, и пытался успокоить биение своего сердца. Сцена, освещенная тусклыми лампочками, казалась огромной и пугающей. Она была покрыта темным бархатом, и на ней стоял одинокий стул, словно приглашая к себе актера. Репетиция "На всякого мудреца довольно простоты" шла своим чередом. Арсений играл Глумова, героя, который хитрит и лжет, чтобы добиться своего. С одной стороны, Арсению было приятно вживаться в эту роль. Он чувствовал себя более свободным, чем в обычной жизни. Мог позволить себе вести себя более нагло. Хитрым, более безжалостным. Быть тем, кем он никогда не смел бы быть в реальности. Он играл так открыто, так ярко, так бесстыдно. И все это он делал перед Сергеем, который всегда сидел в первом ряду и внимательно следил за каждым движением, каждой репликой. Арсений чувствовал на себе его взгляд, и это заставляло его задумываться о том, что же думает о нем Сергей. Прекрасно видел, как Сергей слегка нахмурился, когда Глумов произнес остроумную, но не очень приличную реплику. Арсений чувствовал, что Сергею не нравится видеть его в этой роли, видеть его таким беспринципным и циничным. И это заставляло его чувствовать себя не в своей тарелке. — Арсений, ты слишком серьезен! — Прокричал режиссер, — Твой герой хитёр, но в то же время не нужно забывать, что он шарлатан! У него должна быть игривость, легкость! Используй мимику, жесты! Арсений кивнул, стараясь представить, как бы он отыграл это на сцене. Он был не из тех, кто легко управляется с любой ролью, ему требовалось время, чтобы понять персонажа и вжиться в него. — Сень, — прошептал Сергей, когда Арсений вышел из-за кулис, — ты так хорошо показывал нам эту постановку в баре, куда растерял то пыл весь? Соберись! У тебя должно быть видно и хитрость, и страх, и желание победить. Не бойся показать все это! Арсений смущенно улыбнулся. Сергей был прав, он действительно слишком переживал о мнении режиссера и о том, как он выглядит в глазах зрителей. — Благодарю, Серёг. В следующей сцене Арсений попробовал вложить в свой голос больше игривости, в жесты — больше хитрости. Он откровенно флиртовал с актрисой, играющей роль его возлюбленной, в то время как в Сергее, как будто, просыпалась ревность, глядя на все прикосновения, которые мужчина себе позволял. Репетиция закончилась, и Арсений чувствовал себя уставшим, но в то же время — полным энергии. — Ты молодец, — прошептал Сергей, прижимая его к себе в тесном коридоре за кулисами, — горжусь тобой. — Так сильно понравилось? — Разумеется.

***

В уютной обстановке гостиной, залитой теплым вечерним светом, Арсений и Сергей сидели на диване, утопая в мягких подушках. На столе стояла чашка с чаем, а в воздухе витал аромат корицы и гвоздики. — Ты слышал о новой технологии, которую разрабатывают в "ЭНТ"? — спросил Арсений, заглядывая в глаза Сергею. — Чипы, вживляемые в мозг, и виртуальная реальность, в которую можно погрузиться? Да, я видел новости, — ответил Сергей, нахмурившись. — Представь, ты можешь погрузиться в любой мир, ощутить все на собственной шкуре. Можно побывать в средневековой Европе, в космосе, в каком-нибудь фантастическом мире! Это же просто невероятно! — воскликнул Арсений, его глаза горели энтузиазмом. Но вот Сергей его радости не разделял. — Я не ханжа, но для меня это слишком. — Но только представь! Ты можешь попробовать все, что хочешь, без ограничений! — продолжал аргументировать Арсений, — это как новая жизнь, с возможностями, которые нам даются лишь во сне. — Сны забываются, предпочту остаться в реальности, дружище, — возразил Сергей, обхватив запястье мужчины, — мы должны жить в реальности, а не прятаться от неё в виртуальных мирах. К тому же, не известно, как эти чипы повлияют на мозг. Вдруг мы перестанем видеть грань между реальностью и виртуальным миром? Арсений задумался. Он понимал опасения Сергея, но он все еще не мог отказаться от идеи погружения в виртуальную реальность. — Я понимаю, что ты беспокоишься, но ведь не обязательно погружаться в виртуальную реальность на длительное время. Можно попробовать, просто чтобы увидеть, что это такое. — Я не уверен, Арсений. Он улыбнулся ему в ответ. Арсений знал, что Сергей всегда будет рядом с ним, но он также знал, что у него есть непреодолимое желание исследовать новый мир и почувствовать что-то новое.

***

Солнечный свет, проникающий сквозь шторы, резко бил по глазам. Арсений вздрогнул, пытаясь открыть их полностью. Но голова кружилась, и в глазах было мутно. Он пытался вспомнить, где он находится, но память словно отшибло. — Серёжа, — прошептал он, едва слышно. Но в ответ была лишь тишина. Он пытался вспомнить, что произошло. Виртуальная реальность. Чип. Слишком много обманчивой нежности. Слишком много страсти. Фальшь. Проведя несколько дней в виртуальном мире он словно забыл о том, что необходимы перерывы. Он услышал шум босых ног, которые с едва уловимым слуху влажным шлепком всё приближались. Звук был так знаком, так привычен, что Арсений мог бы узнать его в любом месте, в любой ситуации. Это был звук босых ног Сергея, идущего по паркету в их квартире. Он вспомнил, как Сергею нравилось ходить босиком по дому. Он говорил, что это помогает ему расслабиться, отключиться от всех проблем и насладиться простотой бытия. Арсений улыбнулся про себя, представляя Сергея в этот момент. С влажными волосами, с улыбкой на лице. Он чувствовал в волнение, смешанное с тревогой. Он хотел сказать Сергею о своих чувствах, о любви, которая росла в нем с каждым прошедшим днем. Но он также боялся. Боялся разочаровать Сергея. Звук шагов все ближе. — Арсений, ну наконец. Ты как? Он увидел его размытый силуэт, голос казался ему далеким и нереальным. Но даже так Попов был готов поклясться, что видел этот хмурый как у Смерти взгляд. — Ты придурок, Арсений, — Арс не мог говорить. Только едва заметно кивнул, как бы подтверждая его слова, — знаешь же, что я нихера не понимаю, особенно когда ты молчишь. Ввалился ко мне в комнату, ни свет, ни заря. Ты несколько дней провалялся в отключке. Бормочешь всё что-то, как я должен реагировать на всё это? Слова словно шли мимо него, он старался задержаться чуть дольше хоть на одном из них, но поток мыслей был слишком быстрым. — Ты меня чертовски напугал, идиот, — прошептал Сергей, глядя на него, — что произошло? Арсений вздохнул, пытаясь вспомнить все в деталях. Он чувствовал себя растерянным, словно пробуждаясь от глубокого сна, в котором переживал несколько жизней. Он погружался в виртуальные миры все чаще и чаще, и сейчас ему было трудно отделить реальность от иллюзии. — Серёг, — начал он с трудом, словно ему не хватало воздуха, — я не знаю, как это произошло. Я погрузился в виртуальный мир, понимаешь? Пробыл там несколько дней. Я не хотел уходить. Я чувствовал себя свободным, счастливым. Я забыл обо всех своих проблемах. Он увидел, как на лице Сергея отразилась тревога. — Арс, проблемы всё равно придется решать. Давай начнём с малого, м? Арсений кивнул в ответ. Он знал, что Сергей прав. Он больше не хотел погружаться в виртуальный мир, он хотел быть в реальности. Но он также знал, что ему нужно время, чтобы восстановиться. Ему нужно время, чтобы отключить чип, чтобы очистить свой мозг от этих сладких грез. Он улыбнулся Сергею, и в его глазах блеснула искра благодарности. Матвиенко поцеловал его в лоб, давая понять, что со временем станет легче. Арсений закрыл глаза и почувствовал, как тепло распространяется по телу.

***

Свет сцены тусклый, слегка желтоватый, создавая атмосферу старой квартиры. На сцене стоят два стула, стол, накрытый простой скатертью, и несколько книг. Букет цветов в вазе. Арсений нервно переминается с ноги на ногу. Сейчас они репетировали сцену, которая вызывала больше всего вопросов у всех в зале. Сомнения касательно игры Попова и девушки, с которой он ни в одной, и даже не в трёх постановках сыграли вместе, сомнения о сценарии, о жестах, об атмосфере, антураже, костюмах. Девушка была закутана в черный платок и такого же цвета платье в пол, сжала в руке тонкий шелковый платок, который уже успел увлажниться слезами. Она смотрела на Арсения, чуть подрагивая всем телом, чтобы добавить сцене драматизма. — Без его руки, что вела меня по жизни, как же я, вдова, найду свой путь? Как же я выживу без помощи Вашего отца? — Она провела рукой по кружеву, которое обрамляло шею. — Ну, Вы же прекрасно справляетесь, Мисс, — он осторожно поправил цветы, которые стояли в вазе. — Справляюсь? Да Вы не понимаете! Я еле свожу концы с концами, а он... он все время говорил, что помогать не будет. Говорил, что это мое дело, что я должна сама заботиться о себе! — Она сжала кулаки, будто стараясь удержать в себе нарастающую волну отчаяния. — Но Вы ведь говорили, что он был очень заботливым человеком. Что он любил Вас. — Да, любил. Но его любовь… она была похожа на старую книгу, которую бережно хранят, но никогда не открывают. Она была… недосягаемой — А как же Ваши чувства? Вы ведь любили его? — Она взглянула на портрет, который висел на стене, глубоко задумавшись. — Любила. Но… я не знаю, как сказать… Любовь... словно пыльный сундук, хранящий старые письма. Красивый, но пустой. Не нужен ни мне, ни ему, понимаете? — Я понимаю. Иногда любовь угасает, превращаясь в привычку, в рутину. И тогда… тогда уже не важно, есть она или нет. Главное, чтобы была стабильность. — Я… я не знаю. Я никогда об этом не задумывалась. — Может быть, мы сможем найти ответ вместе? — Он протянул ей руку, предлагая поддержку. Он крепко сжимает её руку, и в их взглядах загорается искра надежды. Последний луч софита мерцает, угасая в течение нескольких секунд. В театральном зале становится темно. Только несколько тусклых светильников на задних рядах кресел еще блекло светят. Репетиция закончена. Режиссер стоял на сцене, его фигура была неясно очерчена в слабом свете аварийных лампочек. Рядом с ним стояли оператор, осветитель, звукорежиссер, и несколько актеров, уставшие, но в то же время напряженные, ожидающие последнего слова. Режиссер медленно повернулся. — Хорошо, на этом закончим сегодня, прогоним всё ещё раз в пятницу, так что не опаздывайте. Всем спасибо за работу!

***

Белый потолок, яркие лампы, холодный металл операционного стола — Арсений пытался сосредоточиться на чем-то другом, но его внимание постоянно возвращалось к своему телу, лежащему на холодной поверхности, ощущая давящую тяжесть хирургических инструментов. Он был привязан к операционному столу, холодный металл пронизывал кожу, а в воздухе висел едкий запах дезинфекции. Он закрыл глаза, пытаясь успокоиться. За несколько дней он погружался в виртуальный мир все чаще и чаще, теряя границу между реальностью и иллюзией. Ему становилось все труднее отключаться от виртуальных миров, он уже не мог отказаться от чувства свободы, которую он находил в них. Но он помнил страх в глазах Сергея, когда он увидел его без сознания. Он помнил свои собственные кошмары, свои панические атаки, когда он пытался вернуться в реальность и ничего не получалось. Он понял, что он стал заложником собственной зависимости. И единственный выход — избавиться от чипа. — Сейчас будет немного неприятно. Вспышки света, блеклые силуэты. Сквозь полумрак он различил фигуру хирурга, подступающего к нему с острым, блестящим скальпелем. Сердце словно ушло в пятки, тело пронзила дрожь, холодная и липкая. С каждым шагом хирурга его страх нарастал, превращаясь в острую, жгучую боль. Он зажмурился, готовясь к худшему. Внезапно лезвие коснулось его кожи, но не резало. Острый, неприятный дискомфорт, будто тысячи крошечных игл вонзились в висок. Хирург сделал надрез, точный и быстрый, и Арсений почувствовал, как его мозг будто бы зашевелился. В надрез был вставлен инструмент, похожий на тонкий пинцет. Он зацепился за что-то внутри, и Арсений почувствовал резкую, пронзительную боль. Ему казалось, что она распространяется по всему телу, заставляя его корчиться, но он сжал кулаки, вцепился в простыни и удерживал себя. Он знал, что эта боль — вершина айсберга, что она быстро пройдет, оставив после себя только облегчение.

***

Он вспомнил своё первый погружение, как он испытывал невероятное чувство свободы, как он погружался в виртуальные миры, не ограниченный ни временем, ни пространством, ни правилами. Он переживал невероятные приключения, встречал новых людей, открывал для себя новые грани жизни. Но с каждым погружением он чувствовал все большую зависимость. Он все больше времени проводил в виртуальном мире, все менее интересовался реальным. Чувствовал, как он отдаляется от своих близких, как он теряет связь с реальным миром. Лёгкое покалывание в виске, от того места, где был вживлен чип. Но сейчас это была лишь слабая боль, которая скоро пройдет. Он открыл глаза и увидел перед собой Сергея. Он стоял в дверном проеме, смотря на него. — Ну что, Графские ножки готовы к пробежке? — Разумеется.

***

Тихий вечер окутывал их уютную квартиру, заполняя её запахом свежесваренного кофе. Арсений сидел на диване, нервно перебирая край пледа, и с тревогой глядел на Сергея. — Серёг, — начал он тихо, — мне нужно тебе что-то сказать. Сергей отложил телефон в сторону и с вниманием посмотрел на Арсения. — Я то думал, долго ли ты будешь меня взглядом прожигать. — Я серьёзно, я долго думал об этом. Думаю, что люблю тебя. Сергей замер, с недоверием глядя на Арсения. — Арс, ты пьян? — Нет же. — Может болен, — проговорил Срегей, скорее сам себе, приложив ладонь ко лбу Арсения, — или мне послышалось? Сергей молча смотрел на него несколько секунд, потом вздохнул и произнёс: — Мне нужно время подумать. — Не такой реакции я ожидал, думал, ты в меня что-нибудь кинешь, — сказал он, с тревогой глядя на Сергея, — ты не хочешь попробовать построить с мной отношения? — Сень, — произнёс Сергей, взяв его за руку, — ты очень важен для меня. Я тебя люблю, но не так, как ты любишь меня. Мне нужно время, чтобы понять свои чувства. Понимаешь? Арсений невольно опустил голову. — Но ведь ты тоже меня любишь, — прошептал он, - ты сказал это сам. Он встал и подошел к окну, глядя на ночной город. Он чувствовал себя разочарованным, но он также понимал, что не может заставить Сергея чувствовать тоже, что чувствует сам. — Я буду ждать столько, сколько потребуется. А пока, можем забыть этот диалог? Когда будешь готов, вернёмся к нему, хорошо? Он повернулся к Сергею и улыбнулся. Он знал, что ему нужно время, чтобы пережить этот день, чтобы понять свои чувства. И он был готов ждать, пока Сергею не станет готов к чему-то большему. — Тогда, пока оставим всё как есть? — Да, конечно. Я же хороший актер, правда, Серег? — Конечно, лучше нас всех, моментами.