В пылу боя

      Какого хера.       Агент Стоун плавно заводит Роботника за колонну и теперь попеременно стреляет и направляет его к следующему укрытию, аккуратно подталкивая, но сохраняя в движениях жесткость телохранителя. А Роботник не может оторвать от него взгляда.       Он почти уверен, что если бы они просто посидели неподвижно в течение шестидесяти секунд, он смог бы привести в действие автоматическую винтовку Бэдника, но Стоун решил, что этого времени у них не было, и теперь Роботник рад, что не стал настаивать, когда агент начал действовать.       Это потрясающе. Просто наблюдать за агентом в его стихии. Роботник знал военную историю Стоуна и его послужной список, полный медалей и благодарностей, но видеть его в действии — совсем другое дело.       Он чертовски горяч, вот каково это.       Роботник всегда признавал, что агент Стоун — классически-привлекательный мужчина… Если, конечно, быть любителем такого формата. Но, Господи Боже во Христе… Сейчас Стоун выглядит так, словно вышел из какого-то фильма о секретном агенте, с этим своим черным костюмом и стальным «Глоком», который постоянно перезаряжается будто из ниоткуда, и Роботник начинает задумываться, не выглядит ли он позорником.       Пробежав по переулку, они добираются до здания — и Стоун запирает за ними дверь, тут же начиная выстраивая баррикады. — Это должно задержать их на некоторое время. Отдышитесь, а потом мы пойдем встречать вертолет на крыше, — при взгляде на Роботника у него на секунду перехватывает дыхание. — Вы в порядке? В вас попали? Вы в шоке?       Айво догадывается, что на самом деле он выглядит как полный идиот… И, очевидно, реагирует недостаточно быстро, потому что Стоун теперь ощупывает его, что, честно говоря, только усугубляет ситуацию. — Я в порядке! — вскрикивает Роботник, резко отстраняясь от прикосновений сильных рук. — в меня не попали. Просто я никогда не видел, чтобы ты так работал. Я вообще никогда не видел, чтобы кто-то двигался так не на экране кино. — Оу… — на какие-то пол секунды Стоун кажется смущенным, но профессиональная маска возвращается практически сразу. — Раз с вами все в порядке, нам нужно подняться на крышу. Пусть Пегги поторопится!       Роботник не знает, каким образом все его бэдники умудрились обзавестись прозвищами прямиком из пятидесятых, и продолжает настаивать, что им не нужны имена. Однако, теперь у них есть и Дина, и Пегги, и Реджи. Есть еще куча других, но Айво отказывается использовать правильные прозвища, а даже наоборот — старается их забыть.       Роботник все еще пялится на Стоуна, хотя и твердит себе, что нужно прекратить, всю дорогу до вертолета. А потом и всю дорогу обратно в их лабораторию…

***

      Айво ловит себя на том, что продолжает, даже после того, как они прибывают на базу и выстрелы остаются далеко позади. Достаточно того, что Стоун тоже это замечает. — Может, на этот раз вам стоит подумать о том, чтобы действительно обратиться к государственному психотерапевту? Я знаю, вы и раньше попадали в перестрелки, но то, что было сегодня, было бы тяжело для любого… — Но только не для тебя.       Стоун неловко переминается с ноги на ногу. — Это, ну… Это потому, что я хожу к психотерапевту.       Айво же просто хочет завалиться в постель. — Сейчас мне стоит просто лечь спать. — Да. Хорошо. Я вернусь к этому вопросу завтра, так что просто сделайте мне одолжение и подумай об этом. — Совершенно необязательно, твое внимание к деталям уже отмечено. Могу заверить, я потерял самообладание не из-за травмы. К завтрашнему дню буду как новенький.       Стоун кивает, но выглядит совсем не убежденным. Бэдник Дотти жужжит и щебечет рядом с ним.

      Однако, на следующий день Роботник не был как новенький. Как и предполагалось, он думал о произошедшем всю ночь… Ну, может быть, не совсем так, как предполагалось.       Кажется, доктор не может смотреть Стоуну в глаза, не представляя, как его крепкое тело, прижимаясь, снова закрывает его собой, ко всему прочему с каждым разом становясь все более обнаженным. Это не способствует созданию функциональной рабочей атмосферы.       Стоун моложе его на двадцать лет и находится в отличной форме, не говоря уже о том, что у него отличная работа (с отличным начальником) и отличная зарплата. Он — находка. Вероятно, он встречается с привлекательными, добрыми, нормальными людьми, которые способны удержать хотя бы какой-то баланс между работой и личной жизнью... А может быть, только с одним человеком, и они влюблены друг в друга. Может быть, у них уже есть дом и собака. Роботник понимает, что никогда ничего не слышал о личной жизни Стоуна. Если честно, Роботник никогда никого не расспрашивает, но обычно ему все равно случается узнавать обо всяком, пока он находится рядом с кем-то в течение длительного времени. Роботнику кажется, что он замечал признаки того, что Стоуну нравятся парни. Но доказательства были не железные.       В любом случае, Стоуна вряд ли заинтересует придурок, который каждый день орет на него, требуя кофе, и из-за которого его чуть не убивают несколько раз в год.       А вообще, Роботнику это тоже неинтересно. Ни о чем серьезном и речи не идет. Просто внезапное увлечение, вызванное выбросом адреналина. Точно.       Роботник снова качает головой в попытках сосредоточиться на работе.       Стоун, очевидно, это замечает. — Не надо, — начинает Роботник, замечая, как тот делает несколько шагов к нему, — даже не начинай этот разговор. Я просто плохо спал в этот раз, — он спал слишком хорошо. Образы специальных агентов проносились в его голове достаточно резво, — Побочный эффект от выброса адреналина, ничего больше. Со мной все будет в порядке.       Стоун поджимает губы, но, к его чести, ничего не говорит...       До тех пор, пока в конце недели Роботник, при его появлении, не начинает ронять вещи, как какая-нибудь ебучая тупая школьница, страдающая от неразделенной любви.       Ситуация становится только хуже, когда он, из-за своей чертовой неуклюжести, умудряется облить Стоуна кислотой из инопланетного аккумулятора.       По началу он думает только спасении шкуры Стоуна (в буквальном смысле этого слова), но к тому времени, когда агент стоит в обеззараживающем душе, одетый лишь в крохотное полотенце, обернутое вокруг его бедер, Роботник уже готов взвыть.       Грудь Стоуна блестит. Его мокрые волосы картинно растрепаны, пресс рельефен, как проволочная изгородь, мышцы напряжены… Ну ладно, может быть, последняя часть — это попытка выдать желаемое за действительное.       Айво не в первый раз видит Стоуна обнаженным. Но он впервые обращает на это внимание. — Вы помните, в каком шкафу лежит моя запасная одежда? — Вполне резонно спрашивает Стоун.       Айво часто моргает. — Доктор?       И, наконец, выходит из ступора. — Со мной все в порядке, просто принесите другой костюм.       И Роботник тут же срывается с места. Все происходящее очень неловко. И опасно. Он не может и дальше позволять глупой части своего мозга продолжать банкет.       Когда на следующий день он снова что-то роняет, то только вздыхает, видя, как Стоун направляется к нему, чтобы поговорить, пока бэдник Гарольд начинает убирать беспорядок. Последние несколько ночей Айво спал хуже… А может, и лучше? Во всяком случае, снов было больше... Это абсурд. Такими темпами дело быстро перейдет в разряд харрасмента, хотя, несмотря на неприятности практически из-за всех видов плохого поведения, этот оставалось единственным, чему он никогда не подвергал своих сотрудников или коллег. — Возможно, мой сон прошлой ночью не был таким целебным, как я надеялся, — пытается прервать его Роботник, но Стоун выглядит серьезным. Чрезмерно серьезным. Роботник поднимает бровь. — Ладно, итак. Говоря предельно откровенно, я уже сталкивался с чем-то подобным раньше, — начинает говорить Стоун.       О Боже. Черт, Айво не может поверить, что его настолько просто прочитать... Ему прямо сейчас вежливо отказывают? Ну конечно, он же неоднократно пытался проворчать что-то невнятное, но моментально забывал, о чем говорил, стоило ему только взглянуть в глубокие, задумчивые глаза Стоуна… И да, конечно, может быть, невольно бил агента током, когда тот, что-то ему передав, случайно соприкасался с ним пальцами, но да ладно! — Иногда ваше мнение о людях может измениться… Или их действия могут просто напомнить о чем-то, что вы предпочли бы забыть.       Что? В тот самый день не было буквально ничего, что Айво хотел бы забыть. И его мнение о Стоуне на самом деле не изменилось: Роботник всегда знал, что тот был смертельным оружием с каменным сердцем в придачу. И да, очевидно, это был каламбур. — Не всегда получается продолжать работать с кем-то, кого вы видели в бою, особенно если вы сами не были солдатом. Мы можем рассмотреть возможность назначения вам нового агента, хотя бы временно... Но я действительно думаю, что вам следует просто пойти и проговорить это с кем-нибудь. — Что? — Роботник знает, что сегодня он немного тормозит, но теперь он совершенно не понимает, что здесь происходит, — Ты пытаешься уволиться? — Нет! — Тогда какого черта ты делаешь? — Вы просто… Похоже, после того инцидента вам стало трудно со мной работать. А я не хочу вызывать у вас еще больший стресс или доводить до ПТСР. — Это не так. Как я могу заверить тебя, что это не так? — Вы могли бы пойти на терапию. — Я не испытываю шок из-за перестрелки! Ты же знаешь, что я уже бывал в подобных передрягах... — И я знаю, что вы никогда не продолжали работать с кем-то, с кем пережили травмирующий опыт. — Это не… Уф-ф… это не из-за какой-то там «травмы», а потому, что они оказывались бесполезными! И вообще это к тому не относится. Я просто удивился. Ты меня удивил.       Дерьмо. От этого становится только хуже. Стоун становится еще более нервным. — Послушайте. Вы не первый, кто разочаровался, увидев меня в действии. Это… Я к этому привык. Все в порядке. Мы просто найдем вам кого-нибудь другого. — Подожди, ты что, думаешь, я расстроен тем, что ты являешься машиной для убийства?       Стоун, очевидно, сказал бы иначе. Его взгляд еле-заметно подрагивает. — Я знал это, когда нанимал тебя!       Стоун вздыхает, но на этот раз выглядит просто смирившимся. — Совсем другое дело- столкнуться с этим лично. Все нормально. Большинству людей трудно с этим справиться. И даже если вы не обратитесь к психологу… Мне просто будет неудобно работать с тем, кто постоянно напрягается из-за меня.       Роботник прыскает со смеху и из его груди вырывается громкий хохот. Святые угодники, неужели ему придется признать, что происходит на самом деле, только чтобы не потерять своего агента? — Что? Что происходит? Почему вы смеетесь?       Стоун оглядывается по сторонам, как будто пытается понять, что он упускает. — Хорошо… Хорошо, ладно, — Айво хлопает себя по бедру в новой попытке успокоиться. — Хорошо. Не пойми меня неправильно, и я обещаю, что никогда больше не буду поднимать эту тему, не создам «некомфортную рабочую обстановку» и не сделаю что-то еще непрофессиональное. И, надеюсь, мой послужной список скажет сам за себя.       Стоун выжидающе наблюдает. — Я не собирался ничего говорить, так как знаю, что в отделе кадров это точно не одобрят, но я не могу позволить тебе продолжать думать, что я в ужасе от тебя или что-то в этом роде. Проблема не требует лечения, потому что она не имеет ничего общего с насилием и стрельбой. Ну, на самом деле, может быть, только совсем чуть-чуть. Нет! Подожди, послушай. Я хочу сказать, что ты показался мне не ужасным, а невероятно горячим, — О боже, он правда это сказал. — Так что просто дай мне несколько дней, чтобы примириться с этим, и проблема исчезнет сама собой. — Оу, — произносит Стоун, обдумывая его слова. — Оу, — его щеки моментально краснеют. Роботник только что назвал его горячим? — Оу… — Он тяжело сглатывает. — Я имею в виду, если ты хочешь перевестись — очевидно, ты можешь. Я просто хочу сказать, что мы взрослые люди и можем решить все профессионально. Ничего не должно измениться. Это не должно быть чем-то бóльшим, чем просто легкое безумство, которое просто случилось... — А что, если бы я хотел, чтобы все изменилось?       Лицо Роботника вытянулось. — Да. Это твоя прерогатива. Я могу организовать перевод…       Сейчас Стоун выглядит даже слишком спокойным. Выражение его лица утратило всю тревогу и стало почти… Вальяжным, как хотелось бы сказать Айво? Такое изменение, мягко говоря, сбило его с толку. — Хорошо. Как вы и сказали. Мы взрослые люди. Возможно, мы могли бы разобраться с этим по-взрослому, доктор.       Глаза Роботника, должно быть, сейчас карикатурно большие. — П… по-взрослому? — Безумства иногда случаются, — Стоун смотрит на него с хищным блеском в глазах, и Роботнику кажется, что он вернулся в один из своих снов. — Э-э-э, да... Да, это возможно, — соглашается он, а затем Стоун снова прижимает его спиной к стене, и Айво приходит в полный восторг от того, что на этот раз к этому действию добавляется поцелуй.       Стоун прижимается к нему всем телом, и если раньше Роботник думал, что заводится от одного такого жеста, то, черт возьми, этот мужчина становится еще лучше, когда старается.