Проникающие

уже три дня Кэндзи шёл по следу неясного чудовища, что превратил его излюбленное додзё - рыбный магазин в жалкие щепки, что разрушил сердце, в коем горела любовь к любимому делу. Он был голоден и слаб, но уверен в себе, уверен в том, что рано или поздно настигнет своего врага, что предстало перед ним в форме большого, тёмно-синего монстра, с фиолетово-чёрными щупальцами. Подбадривая себя и своё тело различными мантрами, что он читал сам себе, самурай с глубокими синяками под глазами нёс за собой своё смертоносное оружие, то бишь немного заржавевшую катану. Его слегка порванный халат встречался с бризом, идущим с пляжа. Был тёмный, туманный летний вечер, но всё же длинные, как от санок, следы тянулись до самой воды. Именно по ним мужчина шёл последние трое суток. Трое изтязающих, мучительных суток без остановки. И вот, он стоит на каменистом пляже, самой далёкой его точке. Но не было в воде даже мельчайшего намёка на то, куда мог бы подеваться преследуемый монстр. Небольшие волны ласкали его пятки, когда Кэндзи воскрикнул в ярости: "Где же ты? Покажись, существо!" Его злобой наполнился морской воздух, и казалось, что даже волны стали больше. Нет, в самом деле - если бы мужчина не отошёл назад, вода бы была ему уже до колен. После до бёдер, до живота... И вот, огромная цунами-подобная масса воды нахлынула на пляж. Вот оно, подумал он. Вытащив свою верную катану, он принял боевую стойку, готовый ко всему, готовый порубить вредителя. Из-под моря начала выходить неясная тёмно - синяя фигура. Но когда уже полностью оттуда показался большой, пурпурный глаз угольного существа-циклопа, в мозгу нападающего проскочила идея - "а может уйти?". С монстра обильно стекали морские дары, и увидев наполовину вылезшее чудище, даже Кэндзи вздрогнул - настолько оно было отвратительно. И вот, полностью показавшееся, швыряющееся волнами уродство обнажило свои чёрно-фиолетовые щупальца и тёмные зубы. Несколько секунд смотря на мужчину, оно будто с какой-то мыслью или идеей потянуло к нему одно из своих щупалец. Оно было довольно велико, но всё подпрыгнув, Кэндзи одним махом отрубил половину длинны этой конечности. Ему удалось понаблюдать, как существо извивается в боли и воет, как истекает кровью. С усмешкой самурай стёр с лица брызги чёрной крови, засматриваясь на то, как отрубленная тентакля дрыгается на грубом песке.И как только он встал в позу и решил, что выиграет эту битву, он заметил, что чудовище спрятало обрезанную конечность. Раньше, чем самурай успел заметить, абсолютно все тентакли направились в его сторону. Он не смог вовремя среагировать - испустив неприятный крик из глубин своей глотки, он почувствовал что его руки были удерживаемы чёрно - фиолетовыми склизкими отростками, и те были по ощущениям мягче чем тот что он разрубил, но держали очень крепко. "Сейчас же отпусти меня!" Бросившись с зубами на мерзкие щупальца, Кендзи на половину взревел и на половину взмолился. Прокусить их плоть не получилось, казалось что это какая-нибудь очень выносливая резина, но это точно была не она. Монстру явно не нравилось, что его пытаются укусить, и он зашипел в немного испуганное лицо самурая. Не прошло и секунды, как мужчина ощутил, что его развернули на живот, прижав к песку, а его ноги оказались раздвинуты и так же прижаты ступнями. "Эй, ты чего творишь, урод?!" Кендзи не понимал что происходит, но это его ужасало - казалось, что чудище хочет использовать его крепкое тело как самку для репродукции. Мужчина считал про это - то, с чем он столкнулся - редкая, почти вымершая разновидность кракенов. Их брачный сезон подходит к концу первого августа, а ведь сейчас на дворе двадцать шестое июля. Всё ясно - у этого существа осталось всего несколько дней, чтобы посеять своё семя, и видимо на исходе времени ему уже было всё равно, с кем сношаться. Эти мысли, эти воспоминания из книг внушали бесстрашному мужчине настоящий ужас. Тем временем множество тентаклей раздирали на лоскутки его халат и всё, что было под ним. Кендзи не мог ничего поделать, только вздрагивать каждый раз, когда к нему прикосался один из этих омерзительных отростков. Когда же на инстинктивно полностью покрасневшем парне не осталось ничего из одежды, кроме его обуви, щупальца стали обвиваться вокруг его обнажённой груди, поднимая тело наверх, а руки удержились за его спиной и использовались как рычаг. Склоняя голову, Кендзи был полностью красен - голый, опутанный самурай чувствовал полнейшее унижение. Ему хотелось умолять чудовище отпустить его, найти кого-нибудь другого... Он был даже готов простить ему разрушение додзё. Слыша болезненные покрикивания своей жертвы, монстр не выдержал и начал тентаклей подкрадываться ко рту мужчины. Тот пытался уворачиваться, но всё же в конце поддался его высокой силе. Как же тошнотворно было держать во рту нечто как слизень склизкое, что нельзя прокусить или выплюнуть. Казалось, будто щупальце наслаждалось теплом внутри ротовой полости самурая. Из его глаз действительно потекли большие, горячие слёзы поражения. Но худшее ещё было впереди. Не позволяя Кендзи отдохнуть не минуты, монстр расчехлил более особенную, единственную тентаклю, способную оплодотворять, из под низа своего массивного тела. В какой-то момент ноги стало обвивать ещё большее количество конечностей в несколько слоёв, полностью пряча под собой кожу. Не выдержав такого веса, ноги подкашнулись, уже не в состоянии держать на себе вес мускулов Кендзи. Теперь он не мог управлять не одной частью своего бытья. Его ноги были во много раз обвиты и удерживаемы склизкими, вечно хлюпающими щупальцами, а единственная часть тела, не обвитая ими - задница. Кендзи стал не больше, чем куском мяса, не больше чем предполагаемым инкубатором для этого монстра. Но самое худшее ещё было впереди. Самые маленькие и твёрдые, клешнеподобные щупальца раздвигали ягодицы мужчины, открывая единственному пурпурному глазу вид на ещё никем не использованный, узенький проход. Самурай хотел уже умолять чудище не использовать его, отбросить свою бравлерскую гордость, лишь бы его оставили в покое, но его рот всё так же был забит. Отдать анальную девственность кракену было ужасной перспективой. Чудовище было неумолимо, им двигал лишь инстинкт размножения. Устроившись возле сухой дырочки, оно налегло на бёдра жертвы, приставляя свою особую тентаклю к его анусу. В смазке не было необходимости - обмазанный противной слизью "член" уже был ею наделён от природы. Кендзи не имел шанса даже вскрикнуть, даже простонать от боли - в его нежный, ещё ничейный проход резко ворвался огромный, мягкий, словно желейный половой орган. Кендзи ощущал, что с обеих сторон вокруг его дырочки растекалась неясная жижа, точно не семя, скорее какая-нибудь дополнительная смазка. Член в анале мужчины дико ёрзал и хлюпал, как червь, оказавшийся на влажной траве. Самурай в прямейшем смысле давился и задыхался в своих слезах, пока внутри него всё пространство заполнял половой орган. Странно, но казалось, что пенис самого Кендзи становился всё твёрже. Какой ужас - неужели его в глубине души возбуждает то, что его насилует пятиметровый кракен с тентаклями? В любом случае, даже его глаза уже были закрыты щупальцами, и всё, что он мог делать это слушать хлюпанье инородного предмета в себе, слушать, как его первый раз забирает монстр, разрушивший его додзё. Особая тентакля дёргалась во все стороны, исследуя каждый сантиметр внутреннего мира своего партнёра, расширяя его до не возможных ранее пределов. Кендзи был полностью наполнен этим склизким, влажным щупальцем, что то входило, то выходило, терзая его с такой силой, что всё его тело тряслось и дрожжало, дёргаясь вперёд - назад, как перфоратор. Отвратительно. Он вырывался как мог, но против такого огромного количества тентаклей ничего нельзя было сделать. Это был первый раз, когда мужчина был дико благодарен вселенной за то, что он не девушка. Монстр ревел и рычал, Кендзи ощущал, как о его бёдра со зверской силой билась тёмно-синяя плоть этого чудища, вызывая у своей жертвы маленькие крупинки чёрного удовольствия. Наконец орган стал пульсировать и теплеть, как настоящий член, и трястись всё сильнее, всё хаотичнее в горячей среде. Самурай ужаснулся - осознание, что кракен приближается к своему финалу, настигло его. Этого нельзя было допустить! Он стал вырываться, применять всю свою силу, лишь бы освободиться от хватки. Тщетно - щупальца сжимались вокруг него всё сильнее, и не ослабевали не на секунду. Оглушительный, монструозный рёв раздался на весь пляж. Кендзи был психически убит. Его мучитель всё же излил своё семя глубоко в дебри плоти своего тяжело дышащего партнёра. Теперь то этот кошмар точно должен меня отпустить, проскочила в мозгу жертвы искра надежды. Но почему-то тентакли не собирались отпускать конечности партнёра. Наоборот, они сжались ещё сильнее чем до этого. Ошарашенный, измученный самурай не осознавал, что чудище хочет забрать его с собой в морские глубины, чтобы мужчина заменял ему самку. Оно осталось одно во всём Старр Парке, и ему нужна была дама сердца, с которой оно бы уплыло в океан, к остальным кракенам. Страх поглотил жертву, когда та поняла, что её принуждённый партнёр, всё ещё не отпустив её, ползёт в сторону воды. Кендзи снова предпринял попытки вырваться, но снова безрезультатно. Мысленно крича, зовя хоть кого-нибудь, он не собирался принимать такую судьбу. Настоящий самурай должен погибнуть с гордостью, с честью, при поражении в честном бою, как угодно, но только не утонув... И вот вода ему уже по щиколотки. Против его воли его тащили под морские пучины, и монстр даже не чувствовал все попытки сбежать. Вода ему уже по бёдра. А ведь его голова находилась только чуть выше перевязанного живота. Казалось, что кракен не имеет понятия, что его "самка" откинет коньки через полминуты нахождения под водой. Какой ужас. Неужели это то, как Кендзи погибнет? Нет, нет, нет! Не может быть! Но море ему уже по живот. Осталась лишь пара сантиметров, прежде чем его жизнь заберёт Посейдон. И пускай этого никто не мог увидеть, самурай состроил уверенную мину. Задержав дыхание в последний раз, Кендзи принял свою судьбу, и смело смотрел в глаза своей смерти.