Становление семьи

      Жизнь Тильды сложилась так, что детства и подросткового периода у неё не было. Будучи личной служанкой баронессы территории Бабочки, у неё не было времени ни на игры, ни на себя, ни на тем более детские капризы.

***

      Когда Тильда расцвела и стала прекрасной юной девушкой, она, сама того не желая, приковала к себе внимание барона. Куда бы она ни пошла, где бы она ни столкнулась с ним - её всюду преследовал его похотливый взгляд. Тильда побаивалась его, но что она могла сделать? Рассказать баронессе? Нет, она все-таки жена этого человека. К тому же как это будет выглядеть? "- Баронесса, ваш муж бросает на меня странные взгляды?" Ха, смешно! К тому же девушка была юна и невинна, ни с чем подобным раньше не сталкивалась, поэтому правильно оценить масштаб бедствия не могла. Она лишь знала, что такими же взглядами барон одаривал баронессу, от которых последняя была уж точно не в восторге, ведь это предвещало очередную мучительную ночь.       Тильда недоумевала, как столь прекрасная, добрая, умная, заботливая женщина могла выйти замуж за это? Баронесса заботилась о ней, спрашивала о её самочувствии, если Тильда выглядела не очень здоровой, давала ей выходной, если видела, что девушке надо было отоспаться. Если Тильда по неопытности или неаккуратности делала что-то не так, баронесса не отчитывала ее, не наказывала, лишь мягко улыбнувшись давала советы как лучше и просила быть чуть осторожней, аккуратней и внимательней.

***

      Когда сын барона и баронессы Персиваль покинул этот мир, Минерва была безутешна, она проплакала всю ночь рядом с телом своего единственного еще совсем маленького сына. В ту самую минуту, когда баронессе нужна была поддержка, пускай и служанки, пускай и юной девушки, которая не понимает всю тяжесть и боль этой утраты, Тильда все равно должна была быть рядом со своей госпожой, с госпожой, которая была к ней так добра, которая так заботилась о ней. Но девушки не было рядом с убитой горем Вдовой. В ту ночь, когда Тильда, узнав о смерти Персиваля, со всех ног бежала в комнату сына баронессы, путь ей преградил напившийся барон. Даже пьяный он был намного сильнее беззащитной девушки. Она ничего не могла сделать, он заткнул ей рот рукой и затащил в темную комнату, где наконец, спустя два месяца похотливых взглядов в след девушке, он овладел ей. Это было ужасно, больно и грязно. Тильда до крови искусала все губы, на её запястьях и бедрах остались большие некрасивые синяки, на её шее гигантский лиловый, чуть отливающий синим след. Одежда девушки была изорвана, юбка была с кровавым пятном.       На рассвете барон наконец отрубился и девушка, давясь слезами осторожно, чтобы не причинять себе боли резкими движениями, выпорхнула из темной каморки, которая теперь будет сниться ей в кошмарах, еле дошла до своей небольшой, но все же личной комнатки, выделенной ей баронессой, эта комнатка была лучшей из возможных - и тут баронесса заботилась о девушке. Кое-как умывшись и натянув на себя одежду с длинными рукавами, чтобы скрыть синяки на запястьях, девушка на негнущихся ногах пошла к комнате сына барона, где, она была уверена, найдет баронессу.

***

      Тихо, даже не стучась, девушка вошла в комнату. Баронесса сидела на полу рядом с изголовьем кровати своего сына. Её голова лежала рядом с бездыханным телом сына, её рука крепко сжимала руку несчастного мальчонки, который и пожить толком не успел. Лицо все еще столь молодой и красивой баронессы было спокойным, но на нем застыло выражение величайшей скорби, ее щеки были красными от уже высохших слез.       Тильда подошла к баронессе и, опустившись рядом с ней на колени, осторожно тронула плечо Минервы, будя её. Баронесса тут же проснулась и посмотрела на девушку своими печальными красными глазами, в которых читалась невыносимая боль. Невозможно описать ту боль, которую испытывают родители, теряя своего ребенка, нет слов, какими можно было бы назвать эту потерю, нет слов, которыми можно передать это. От взгляда Минервы не скрылись истерзанные губы и гигантский синяк на шее девушки. - Тильда, что случилось? - даже при таких обстоятельствах баронесса все равно интересовалась тем, что случилось с Тильдой. А Тильда, заглянув в глаза несчастной женщины, поняла, что не сможет сказать о том, что на самом деле произошло, не сможет сказать, что пока баронесса оплакивала потерю сына и была убита горем, её муж, как всегда напившись, затянул девушку в подсобку и развлекался с ней всю ночь, наконец исполнив то, что казалось было в его мыслях вот уже два месяца с того самого момента, когда он заметил, что Тильда превратилась в красивую молодую девушку. - Ничего страшного, баронесса, просто упала по неосторожности и ударилась, - это был первый раз, когда Тильда соврала своей баронессе, но это было для её же блага, правда просто добила бы её, и так только что пережившую большую потерю.       То утро было первым и последним разом, когда Тильда видела баронессу уязвимой и убитой. В то утро, умывшись и переодевшись, а также натянув маску холодности и безразличия, Минерва вышла из комнаты совершенно другим человеком, в котором не осталось ни капли слабости. С того дня баронесса стала почти всегда и везде носить перчатки, они стали своеобразным барьером между Минервой и внешним миром. Никто больше не видел баронессу уязвимой, разбитой и слабой.

***

      Кошмар Тильды не ограничился лишь той ночью. Он продолжился. Девушка хотела рассказать об этом баронессе, но не могла. Используя Тильду, барон не трогал свою жену. О, баронессе доставалось от мужа, когда он приходил к своей жене за исполнением супружеского долга. Казалось это чудовище получало удовольствие от приченения вреда и увечий столь красивому и идеальному телу Минервы. Тильда знала, что барон "показывает свою любовь" баронессе, издеваясь над ней, она сама обрабатывала раны женщины, хоть Минерва и пыталась протестовать, но это было меньшее, что Тильда могла сделать в благодраность за доброту и заботу, проявленную к ней, обычной служанке. Насилуя Тильду в каком-нибудь темном помещении особняка, хозяин территории Бабочки не трогал свою жену.

***

      Так продолжалось полтора месяца, пока происходящее не стало совсем невыносимым для Тильды. Её психическое состояние как и физичсекое пошатнулось. Девушке было мерзко и больно, она с трудом выносила это. А также ей было противно. Противно от самой себя. Она казалась себе предательницей и лгуньей, она врала баронессе о происхождении своих травм, врала о том, где иногда пропадает ночью, врала о том, что не знает, какое развлечение нашел себе барон, что совсем забыл о существовании своей жены. Баронессу устраивало то, что её муженек забыл о ней, но дурой она не была и четко осознавала, что ее благоверный не мог так просто взять и "проявить заботу" о жене, забыв о ней. Минерва знала, что барон не покидает особняк ночью, также ей прекрасно было известно, что похотливая тварь, зовущаяся ее мужем не могла и двух дней прожить без секса. Поэтому она гадала, кто мог стать жертвой ее мужа, гадала, кому срочно нужна помощь, ведь барон сведет в могилу эту несчастную.       Тильда каждый раз говорила себе, что она врет своей баронессе, этой прекрасной, доброй, почти что святой женщине, ради её блага, ведь пока жертва барона Тильда, женщина может спать спокойно. Девушка сама не осознавала, что чем больше она врет, чем дольше все это продолжается, тем более шатким становится ее психическое состояние. Она уже не мечтает о том, что когда-нибудь у неё будет свой домик, семья, свобода. Тильда была уверена, баронесса когда-нибудь точно освободит её. Другой вопрос в том, что девушка не хочет оставлять свою баронессу, так как та стала ей практически матерью. Тильда знала, что это абсурд, но все-таки мечтала о том, как бы классно было бы быть дочерью её баронессы. Девушка не знала, что для Минервы она давно уже стала практически дочерью. Тильда не мечтала о светлом будущем, теперь она мечтала умереть. Умереть, так как барона убить она не сможет. Она именно "мечтала" умереть, ведь убить себя у неё не выходило, она уже практически подносила нож к горлу, оставалось одно движение, она практически выпила яд, всего лишь сделать глоток, она уже практически прыгнула из окна, один шаг, но она каждый раз слезала с подоконника, отходила от края балкона, откидывала кружку, расплескивая все смертельноопасное содержимое, отбрасывала в сторону нож. У неё не хватало духу наложить на себя руки. А Минерва? Минерва видела, что состояние её дочери, служанки все хуже и хуже с каждым днём. В ее голову закрались сомнения, сомнения, которые с каждым днём все глубже укреплялись, сомнения, которым она отчаянно не хотела предаваться. Но они были и баронесса находила им подтверждение каждый день.

***

      Минерва быстрым шагом вошла на кухню. - Амелия, ты не видела Тильду? - обеспокоенно и чуть нетерпеливо спросила баронесса, обращаясь к служанке, оттиравшей столешницу. Минерва уже везде обыскалась свою верную служанку, которую сейчас почему-то нигде не могла найти, и никто не знал, где она. - Её вызвал к себе в кабинет барон, моя баронесса, - опасливо и немного боязливо ответила девушка, избегая смотреть на Минерву. От услышанного глаза баронессы округлились. Её муж никогда не интересовался ее служанками. Если ему нужна была служанка, он бы вызвал главную служанку в доме, а вовсе не ту, что прислуживала его жене.

***

      На негнущихся ногах Минерва дошла до своей комнаты и села на кровать. Всё наконец встало на свои места: синяки на шее, запястьях, тот факт, что Тильда всячески старалась избегать малейших контактов с бароном, все ухудшающееся каждый день состояние - все это говорило лишь об одном. О том, что жертвой похоти её муженька все это время была Тильда. ЕЁ Тильда. Её маленькая, порой неуклюжая, жизнерадостная девочка, которая выросла и расцвела на глазах баронессы. Девчушка, которая заставляла Минерву искренне улыбаться и смеяться. Тильда, которая стала неотъемлимой частью жизни баронессы. Девушка, которая обрабатывала ее раны, была с ней всегда. Тильда, ставшая ей дочерью.       А сейчас она находится в руках жестокого похотливого животного, который назывался мужем Минервы. Все это время Тильде нужна была помощь, которую по невнимательности баронессы, она не могла ей оказать. Нет, так не может больше продолжаться. Сейчас её девочка находится в опасности и если раньше Минерва не смогла ей помочь, то поможет сейчас. Лучше поздно, чем никогда.       Лицо баронессы стало каменным. В глазах появился опасный блеск и решительность. Она встала с кровати и, подойдя к шкафу, извлекла оттуда клинки. Она умела обращаться с оружием и была прекрасным воином. Она спокойно могла убить. Но Тильда не могла, поэтому это сделает она, Минервы, она убьёт своего мужа, спасет свою девочку. О, какое удовольствие принесет ей вид того, как её благоверный будет захлебываться собственной кровью.

***

      Не стучась, баронесса заходит в кабинет мужа, сжимая в руках, отведенных за спину клинки. Картина, представшая её взгляду, была омерзительна ей, да так, что ей казалось чрезмерно милосердным просто убить мужа, пусть и наиболее болезненным способом. Барон прижимает Тильду к своему рабочему столу, заваленному какими-то важными и не очень бумажками. Платье девушки порвано в области груди, по её щекам текли слезы, она захлебывалась беззвучными рыданиями.       Барон оборачивается, и сначала на его лице мелькает удивление, но оно тут же сменяется противной ухмылочкой, которую Минерва хочет стереть с этой нахальной рожи. - О, Минерва, не ожидал тебя тут увидеть. - его тон до тошнотворности слащав, он отпускает Тильду и делает пару шагов в сторону баронессы. Девушка же, воспользовавшись полученной возможностью, отскочила от стола, но не успела она сделать и пары шагов, как обессиленная свалилась на пол возле стола. - Хочешь к нам присоединиться? Мы с твоей миленькой служанкой тут немножечко решили пошалить, - барон оборачивается и смотрит на девушку, сидящую на полу, съежившуюся, прижимающую к груди коленки, - Как тебя там? Мэри? - Её зовут Тильда! - Минерву привело в ярость то, что её мужа настолько не волнует никто, что он даже не знает имени той, кем пользовался последние полтора месяца. Она в мгновение ока оказалась рядом с бароном и неожиданно для своего мужа стала наносить ему многочисленные удары оружием по туловищу. На лице Минервы, когда она наносила смертельные удары своему мужу, играла жестокая улыбка. Как итог, она воткнула свои клинки в грудь теперь уже бывшего барона, и её теперь уже мертвый муж повалился на пол. Из его окровавленной спины торчали два лезвия, на которых поблескивала кровь.       Новый барон территории Бабочки тоже была вся в крови. Кровь была на её лице, одежде и перчатках. Теперь уже вдова опустилась на колени рядом со съежившейся от страха Тильдой. На глазах девушки только что был убит человек, куча крови, девушку это испугало, она раньше не видела ничего подобного. Она видела мертвых, видела, как клиппер обезглавливает неугодного его барону человеку, но она не видела убийство и обилие алой крови настолько близко и это естественно ужасало её.       Минерва стянула свои перчатки, отбросила их в сторону и осторожно, с нежностью приподняла лицо испуганной девушки, заставляя ту посмотреть на неё. - Тильда, теперь тебе нечего бояться. Он тебя больше не тронет. Никто тебя больше не тронет. Я научу тебя защищать себя, - её голос был тверд и спокоен. Она была полна решимости научить своего ребенка защищать себя. Она просто обязана была сделать это. Она должна была сделать это раньше. - Простите, я врала вам. Я...я...я предала Вас. Я...я думала, что если всё будет так, ... как было, то он не тронет Вас, - девушка смотрела на Минерву своими чистыми, по-детски невинными глазами, в которых образовывались слезы, стекавшие вниз по щекам. От этого взгляда, от желания защитить свою госпожу, от столь глупого способа сделать это сердце Минервы болезненно сжималось. Она была зла на себя за то, что не поняла раньше, за свою невнимательность, за то, что из-за неё страдала эта невинная девушка, которая так искренне желала ей лучшего. По щеке нового барона тоже потекла слеза. Она прижала девушку к себе, крепко обнимая, укрывая от всего столь жестокого мира. - Прости. Прости, что не поняла ничего раньше. Прости, что бездействовала. Прости меня, Тильда. Спустя некоторое время, Минерва, отстранившись , спросила серьезным тоном: - Тильда, скажи мне, когда это началось? Девушка отвела взгляд. Она не могла так просто взять и сказать, что когда её госпоже нужна была её поддержка, она не могла оказать ее, так как барон затянув её в темную каморку, овладел ей. Она не могла сказать, что в тот злополучный день смерти сына баронессы, она, Тильда, возможно единственный человек способный хоть как-то поддержать безутешную мать, потерявшую сына, она была с её мужем, фактически была тем, с кем барон изменял своей жене во время траура. Она не могла сказать, что это длилось полтора месяца до этого самого решающего момента. Она не могла сказать, что она врала этой прекрасной доброй женщине полтора месяца. Она не могла разрушить те отношения, которые были между ними, она не хотела терять расположение баронессы, ведь та возненавидит её если она расскажет ей правду. Минерва, видя замешательство Тильды, осторожно приподняла подбородок девушки, заглядывая той в глаза, находя там страх. - Ты можешь довериться мне. Моё отношение к тебе не изменится, обещаю. В любом случае твоей вины в этом нет и не могло быть. Тильда, меня не волнует то, что ты врала мне, я могу понять, почему ты это делала. Я лишь хочу знать, как долго эта похотливая тварь мучала мою дочь. "Дочь". "Мою дочь". Тильде на мгновение показалось, что она ослышалась. Нет, это не могло быть правдой. Слишком сюрреалистично, слишком нереально, слишком..слишком..слишком. Слишком правильно. Девушка удивленно посмотрела на баронессу. В её глазах мелькнула радость. Неужели мечта Тильды сбылась? Это была самая безумная мечта, можно сказать детская фантазия, но именно она стала реальностью. Девушка перенесла много боли, но сейчас тот факт, что её назвали своей дочерью, что за неё отомстили, что она была нужна, что о ней волновались, казалось, перекрывал всё. Тильда в порыве радости крепко обняла баронессу, прижимаясь к груди своей матери. Минерва ответила на объятие.       Спустя несколько мгновений, набравшись смелости, все еще крепко обнимая баронессу, девушка все же решилась сказать: - Это...началось полтора месяца назад, в ту ночь, когда... ваш сын Персиваль... покинул этот мир. Минерва в ответ на это лишь крепче прижала Тильду к себе. Она не возненавидела девушку за эти слова, нет. Наоборот, её восхитило то, что в тот день Тильда, пережив такой кошмар, всё же пришла к ней утром, чтобы поддержать, она скрыла от не жестокую правду, думая, что это добьёт баронессу. Эта хрупкая, совсем ещё юная девчушка, которая даже постоять за себя не может пошла на такое ради благополучия самого дорогого ей человека. Глупая маленькая девочка, верившая что таким образом она спасет свою баронессу. Но теперь вдова сделает всё, чтобы защитить свою дочь.