Из раза в раз

       Ты — лишь человек. У тебя нет ни силы, ни значимости. Я даже не уверен, а есть ли ты вообще, ты ведь такая пылинка, как минимум в рамках своей вселенной, а за её пределами тебя, можно сказать, вообще нет. И всё же, мои мысли вновь возвращаются к тебе, как бы я не пытался забыть.        Можно подумать, ты что-то для меня значишь... О нет, ничего, пройдёт каких-нибудь 50 лет и тебя не станет, а что для меня эти ваши года? А всё-таки...        Почему мне иногда так хочется, что ради этого я готов сжечь несколько миров, что я готов убить тебя и собрать заново, ради того, чтобы всего лишь побыть рядом, чтобы ты желал этого не меньше меня. Я бы чувствовал твоё живое тело рядом, дыхание и сердцебиение. Играться с твоими тёмно-русыми густыми волосами, перебирая пряди в своих руках. Видеть твою улыбку и блеск в таких глубоких карих глазах. Чтобы я мог назвать тебя своим. Я готов на всё ради этого, но не готов признаться в этом не только тебе, но и себе.        Я вижу, как ты с опаской пробираешься в глубь леса с этой книжонкой под боком. Ты ведь знаешь, что я здесь, я рядом, и всё может повториться. Но ты упрямо возвращаешься сюда из раза в раз. Мило, что ты тоже решил вести дневник, но мне это не нравится. Хотя бы потому, что в нём ни строчки обо мне. Разве нечего тебе сказать обо мне, кроме того, что при моём появлении, ты говоришь какая я бездушная мразь и всё в таком духе. Но я вижу, что ты не понимаешь, почему я всё ещё не добил тебя. Ты, конечно, говоришь себе, что я просто играю с тобой, и это ведь почти правда. Но ты всё ещё не понимаешь.        Я наблюдаю за тобой то с ветвей сосен и елей, — их хвоинки, бывает, попадают в твои волосы, что только оправдывает данное мной тебе прозвище— то скрываюсь во тьме. Иногда сам завожу тебя в такую чащу, куда не ходят даже звери и другие «местные». Как и сейчас.        Ты оглядываешься назад, но там нет никакой дороги, по которой ты шёл сюда. Сплошные дебри. Хмуришься, прекрасно понимая, что моих рук дело. Но продолжаешь идти в неизвестном направлении. В первый раз ты был чуть ли не мёртв от страха, но раз за разом ты оказывался дома, а раны были уже не столь смертельными, какими ты их помнил. И опять идёшь, зная что будет. Хочешь проверить ещё раз?        Неверный шаг, и ты кубарем свалился в овраг. Шипишь от боли из-за ушибов, но не забываешь проверить, где же твоя злосчастная книжечка. А я-то уже тут как тут. Смотрю на тебя, по привычке улыбаюсь. Ты отползаешь от меня дальше, стараясь сохранять самообладание. Я же подхожу ближе, ни сколько не спеша. Как и всегда. Как же меня достала эта книга, поэтому я вырвал её из твоих рук, предавая странички с твоей писаниной огню. Ты вскрикнул, проронив чёткое: «Нет!». Ха-ха, как же мне нравятся твои эмоции.        Отбросив то, что осталось, догорать, я приближаюсь к тебе. Ну, теперь я ясно вижу, как ты зол на меня. Поверь, если в дневниках не будет меня, они ничего не будут стоить. Я навис над тобой, выбирая, что же сделать сегодня.        — Э-э-эй, Диппер Пайнс, — радостно протянул я. Ты не отвечаешь. Как жаль, мне ведь так нравится твой голос. Ну ничего, я знаю, как услышать его. Сделать то, что я повторяю из раза в раз, но всегда в отличной от предыдущего форме.        Когтями я одним движением оставил несколько глубоких кровавых полос на твоей щеке, чуть ли не насквозь порвав её. Хэй, а ведь неплохая идея... Тут же я почувствовал пальцами влажную полость твоего рта. Твой жалкий приглушённый крик раздался в лесной глуши. Забавно, тебе от этого как-то легче? Ты ведь понимаешь, что никто не поможет. И ты сам вернулся. Почему?        Когда я рывком, раздирая щеку ещё больше, достал руку, она была в твоей сладкой крови вместе со слюнями. На твоих глазах показались хрустальные слезинки. Я не мог не улыбнуться шире. Знаю, что выгляжу как безумец, хотя чего я, так оно и есть.        Удар, ещё удар, мне доставляет удовольствие твоя боль, хоть внутри я сам готов разрыдаться, ведь я не хочу, чтобы тебе было больно. Но я просто не могу ничего с собой поделать.        Ты продолжал сопротивляться, закрывая тело руками и ногами, чтобы я не ударял в слабые места, вроде живота. Но меня же это не остановит. Пинком я повернул тебя боком к себе. Сорвав футболку, оголяя рёбра, я легко запустил руку внутрь тебя. Мои когти могут быть острее ножа... Ты оглушительно закричал от боли. Твой крик только усилился, а казалось громче уже некуда, когда я поднял твоё тельце над землёй, держа тебя как раз за рёбра. Я чувствую, как по моей руке течёт твоя кровь. Столько страданий в твоём лице, которое я хочу видеть совсем иначе... Боль затуманила твой разум, ты ничего уже не понимал, а твоё тело тебе не подчинялось. Я повредил лёгкое, ты начал захлёбываться своей кровью, и ты, наверное, уже охрип и затих.        Твоя одежда в крови, и земля так же жадно впитывает ткань. Ты дрожишь от боли и судорог, и не можешь даже приподняться. До твоей смерти остались лишь какие-то мгновения.        — Зачем... Билл?.. — прошептал ты, чуть ли не теряя сознание. Я опомнился. Если ты умрёшь, мне уже будет тебя не вернуть.        Я сел рядом. Поднял и положил твою голову на свою грудь, чтобы исцелить. Не полностью, пускай ещё поболит, чтобы помнил этот день. Затем я начал слизывать кровь с твоего лица. Ты не сопротивлялся, но, просто не понимаешь что я делаю, ты вообще ничего сейчас не способен понять. Потом я двинулся к шее. Пожалуй, не помешает пары отметок. Ты издал короткий слабый стон, когда мои клыки прокусили нежную кожу шеи. Ох зря, меня это только заводило. Теперь ты пытался что-то сделать, когда я вернул тебя к жизни, но ещё держал тебя в своих «объятиях». Никуда ты не уйдёшь, пока того не позволю я. Твоя кровь для меня слаще всего, что только можно представить. Я бы хотел, чтобы ты был моим весь, но ты упрямо не принимаешь меня, и не хочешь отдать свою душу.        Я знаю, что тебе больно и ты ненавидишь меня, но объясни же, зачем приходишь, зная, что я здесь? Зачем ты даёшь мне эту глупую надежду на что-то. Если бы ты принял меня, я бы не издевался так над тобой, ведь не хочу.        — Затем, чтобы ты был со мной, — я развернул его к себе лицом, и впился в его приоткрытые губы. Он не мог меня оттолкнуть, да даже приложить толковые усилия, только промычал что-то в наш поцелуй вкуса крови. Однажды тебе это будет нравиться, я добьюсь своего. Каким-либо днём, когда ваше любимое солнце будет испепелять всё и вся. Давая тебе втянуть воздуха, я произнёс, не отстраняясь дальше от твоих губ, чтобы после слов: — Будь моим, — вновь затянуть тебя в поцелуй.        Ты не стал даже осмысливать мои слова, ты думаешь, они ничего не значат. Да я и сам так считаю, слыша себя со стороны. Ты не понимаешь, что страдаю я не меньше тебя, дорогой.        Ответа, конечно, нет. Ты потерял сознание. Я беру тебя на руки, прижимая слабое тело к себе, и мы отправляемся в твой домой.        И вот, ты снова в постели. Твои раны не оставят за собой шрамов и скоро полностью исчезнут, чтобы освободить место новым. Новым, в том случае, если ты не решишься отдаться мне.        На лице нет никакого умиротворения, ты всё-таки не спишь сладким сном. Но сейчас я могу быть рядом и просто смотреть на тебя. И я задаюсь вопросом из раза в раз: «Что в тебе такого?»        Пока ты ещё не очнулся, я могу лечь рядом, прижаться к тебе и просто наслаждаться этим. Вот бы так было всегда... Я лишь хочу быть тебе нужен так же, как ты мне.