Равнодушие

Радж проник в дом под покровом ночи. Свадьба тяготила его... Пока невесте хватало его слов, внимания, но Радж понимал — после свадьбы она захочет большего. Скоро им придётся разделить ложе. Мужчина сделал шаг вперёд, входя в свою спальню. Свет свечей, ненавязчивый аромат цветов, мягкая расправленная кровать, новое постельное бельё и... Амрита, стоящая посреди комнаты в одном лишь пеньюаре. Радж застыл в дверном проёме. Она коснулась ткани, с невинной и волнительной робостью провела ладонями вверх, очерчивая изгибы бёдер, талии, груди, в попытке соблазнить. Оттянула пальцами бретельку пеньюара, стягивая. Оголила одно плечо. Когда обе бретельки повисли на предплечьях, девушка двинула руками и ткань сползла, открывая взору грудь. Амрита отпустила платье и оно упало ей в ноги. Она впервые обнажилась перед мужчиной. Амрита смущенно зарделась и улыбнулась, пробуя отвлечь внимание от зардевшихся щёк, но, заметив отрешенный взгляд Раджа, всё поняла. Подняла пеньюар с пола, прикрываясь. Ей стало стыдно. «Как я могла подумать, что интересна ему? Зачем он заключил брак?.. Почему мучает меня?.. Не любит... » — мысли заставили Амриту сжаться, разочарованно потупить взгляд. Дубей глубоко вздохнул, приблизился к девушке и нежно придержал ткань её платья. Мужские ладони невольно оказались на её груди, отчего она виновато прикусила губу. —Так и скажи... что не любишь меня. Зачем всё это? Зачем... Он не ответил. Сжал челюсти так, что желваки запульсировали. Освободил одну руку, запуская пальцы в волосы девушки. Оттянул, насильно запрокидывая её голову. Поцеловал. Так легко и быстро, что продлилось всё мгновение. Но для Амриты оно растянулось в вечность. Она любила его. Радж вновь припал к её губам, теперь уже проникая языком в рот. Скорее отчаянно, чем страстно, но Амрите не понять — совсем ещё юна, — не отличит... Для него — долг, не более. Для неё — первая, и, возможно, последняя любовь. С грубостью и влечением подобными животным, мужчина откинул пеньюар в сторону, вновь оголяя тело невесты. Взял её лицо в руки, притягивая к себе так, что она привстала на носочки, влекомая его порыву. Подтащил к кровати, толкая девушку на неё. Оставил миллионы равнодушных поцелуев на её лице, шее, ключицах, груди, животе, боясь перейти к самому главному — соитию. Если они сделают это, то Амрита может забеременеть. Радж, возможно, и не полюбит ребёнка... но будет скрывать свои истинные чувства к нему. Как и свою связь с Радхой. Но сможет ли он после сегодняшней ночи, того, что он должен сделать с Амритой, продолжать любить Радху? Любить — да, но целовать, касаться, говорить о любви — нет. Именно этого он и боялся. Смотрел на Амриту, представляя перед собой Радху. Чтобы хоть как-то... возбудиться. Мужчина медленно снял ремень, расстегнул ширинку, стянул штаны, оттягивая неизбежное. С такой же скоростью и стремлением избавился от кофты. Одним властным движением развел ноги девушки. Рывок вперёд, толчок до упора — он вошёл в неё. Ещё и ещё, лаская девушку пальцами. Она вцепилась в его плечо, удерживая зрительный контакт. Но взгляд у неё был одурманенный. Женские стоны, полные удовольствия разлились по комнате. Для Раджа они звучали, как приговор. Он ухватил её тонкие запястья рукой, прижимая к кровати. Вгонял член с силой, почти яростно. Девушка свела бёдра и из её глаз потекли слёзы. Она всхлипнула. Попросила, постанывая: —Пожалуйста... не так сильно... Мне больно... Мужчина остановился. Он был зол. Очень зол. Но понимал, что нельзя выносить всю злость и обиду на невиновного человека. Вышел из девушки. Смазка на половых губах смешалась с кровью. Амрита потянула Раджа на постель. Он лег на спину, сжал в кулак одеяло, намереваясь укрыться. Но Амрита оттянула его, не давая накрыться. Причитала, с наигранным неудовольствием и ухмылкой на губах: —Не-ет. Это ещё не всё... Она привстала, провела ладонью вниз по мужскому прессу, спускаясь к низу. Радж выдохнул. Девушка слабо сжала его и улыбнулась. Раздвигая колени в стороны, села на разгорячённый напряженный член. Он не желал её, нет... но позволил себе принять то, что наслаждался. Амрита совершенно не привлекала его, как женщина. И почему она выбрала именно его? Настолько ослепила любовь, что не видит его взгляда на Радху? Настолько оглушила, что не слышит всех слухов о нём и старшей наследницей Басу? Радж тяжело дышал, стараясь не сорваться на девушку. Он не мог ударить её... но если бы её кончина позволила бы любить Радху и дальше — при всех, официально, как жена и муж, — то он бы убил Амриту не задумываясь и без капли сожаления. Невеста оседлала его, удерживаясь мокрыми ладонями за пресс, ласково поглаживая. Она позволяла ему наполнять себя снова и снова. Раскованность её тела поражала. Совсем недавно — хрупкая невинная девушка, робко соблазняющая и неуверенно просящая о ласке. Сейчас — взрослая зрелая женщина, хоть и молодая и неопытная во многих вещах. Радж почувствовал, как пальцы Амриты задрожали, предвещая о скором пике удовольствия и он крепко прижал её ладони к своему торсу. —Совсем скоро... —прозвучал его голос с хрипотцой. Ещё немного и он закончит в неё. Осталось всего несколько секунд на подумать о том: нужно ли ему ещё дитя? Возможное, но такое многовероятное дитя... —Мне нужен наследник, —проговорил он чётко и твердо. Когда-нибудь им бы всё равно пришлось сделать это... Отстранись он от неё — было бы ещё больше вопросов, ненужного внимания... Мужчина достиг апогея и не только своего. Девушка задрожала всем телом, лоно запульсировало. Она откинулась на кровать, обняла Раджа, а он... не оттолкнул её. Равнодушно сомкнул руки на её талии. —Я... знаю всё, — прошептала она, натягивая на себя прохладное одеяло. —Как давно ты с ней? —Так ты знала... Амрита кивнула, огорчённая, —И ты... проводя с ней ночи, всё же решил сделать меня своей? Взгляд мужчины, полный боли, вины и отчаяния потускнел. Она продолжала; —Чтобы я ребёнка от тебя выносила? Чтобы страдала? Подло. Это очень подло! И я... отправила бы тебя ко всем асурам. Но не могу. —Любишь? —Люблю. Но более не могу терпеть. Обещай, что не станешь ходить к ней после свадьбы. —Амрита... —Обещай, что останешься со мной до конца, — она говорила так, словно ей овладела некая пламенная сущность, которую та всю жизнь скрывала. Устрашающая своей властностью и ненавистью. —А не то станешь шантажировать? —Нет. Это слишком унизительно. Я сделаю так, чтобы о вашей связи и ребенке узнали все, включая Анила Шарма. Ты же понимаешь, чем это грозит? Например, Радху до конца её дней, сколько бы она ни жила, будут обсуждать, клеветать, презирать... Неужели ты хочешь этого? Неужели это та цена, которую ты готов платить за свою ошибку? —Это не... —Не ошибка? Как думаешь, она считает так же? Если родится сын — все поймут. Ей страшно. И тебе, и мне. Я боюсь не только за последствия, но и за Радху. А ты? Боишься за свою шкуру? Что все будут общипывать тебя, как бестолкового петуха? Долго, по перышку, не оставляя тебя ни с чем. —Чего ты хочешь? —Обещаний. И не пустых. В этот раз твои слова будут полны искренности. Иначе никак. Ты должен меня убедить, что не лжёшь. Что в тебе осталась хоть капля совести. Если не лишь... —Я обещаю. —Обещаешь? Могу ли я верить тебе? — с иронией проговорила она, посмеиваясь над ним. —Да. —Надеюсь. Глаза Амриты пылали незнакомым пламенем, но он был уверен, что оно только разрастается, — Ты знаешь о последствиях.