Уговор дороже денег, принципы важнее достоинства

Кайл, игнорируя рвотный позыв, заглатывает член всё глубже, упиваясь звоном в ушах, болью горла и саднящими коленками. Руки его связаны сзади, кисти немеют и господи, как же его возбуждают эти унижения, что то извращённое, схожее с мазохизмом - моральным и физическим - всплыло из потёмок светлой души такого правильного и неравнодушного юноши. Кайл демонстрирует своё нутро, он полностью открыт перед Картманом, который, в отличии от Брофловски, никогда себя настоящего и не прятал. Эрик находится на пике своего триумфа, наслаждается слезами на изумрудных глазах Кайла, толкается ему в рот, заставляя взять больше, чем это возможно. Картман отбрасывает ушанку и впутывает свои пальцы в непослушные кудри обжигающе-рыжего цвета. Объектив камеры записывает каждое движение, улавливает каждый звук. — Хуи сосать - не пизду лизать, Кайл. Уж постарайся взять в рот до конца. — смеётся Картман, надавливая на затылок. Кайл болезненно сжимает горло, доставляя этой манипуляцией больше удовольствия, Эрик не сдерживает восхищённого стона и прикусывает губу. Кайл проклинает свои принципы и приторную "Страну Воображения", а заодно правительство и суд Соединённых Штатов. Против себя парень пойти не мог: если он утверждает, что лепреконы реальны в разговоре с правительством, то не может отрицать факт их существования в какой либо другой ситуации - даже если эта ситуация вынуждает его сосать. Почему то именно сейчас в голову лезут мысли о родителях, о еврейском детском лагере, куда Кайла ежегодно отправляли зимой. Это смущает, акцентирует внимание на неправильности действий Кайла - между прочим, являющегося иудеем. Поколебавшись несколько секунд, Кайл превозмогает себя и берёт практически до конца, жмурясь от жжения горла. Вспоминается чёртов Баттерс, в рот которому Картман засунул свой член. От ревности и неприязни к Стотчу, Кайл ускоряет движения, пытаясь довести Эрика до оргазма. — Кайл, в следующий раз - а он обязательно будет, можешь даже не сомневаться - я оденусь в нацистскую форму, а ты вырядишься в шмотки заключённого концлагеря. Как тебе идея? — продолжает издеваться Картман, пристально глядя на покрасневшее лицо Кайла. Появляется желание откусить член, но Брофловски ограничивается гневным взглядом. — Я уверен, что идея просто шикарная. — характерно растягивает любимое слово, блаженно улыбаясь. Картман выругался на немецком, грубо толкнувшись в узкое горло до конца и задерживая Кайла за копну волос. Он кончил, не вынимая члена и не давая Кайлу выбора - частью этого унижения считалось и грандиозное окончание в горло. Спустя пару секунд Брофловски отстраняется, кашляя и хрипя. — Картман, ебаная ты скотина!! Ненавижу тебя! Эрик смеётся. Он слишком удовлетворён и расслаблен, чтобы спорить. — Вот мне кажется, Кайл, что тебе очень даже понравилось. — Глаза протри, Картман, нихуя мне не понравилось! — Эрик саркастически поднимает брови, выразительным взглядом намекая на стояк Кайла. Брофловски пытается скрыть смущение за ненавистью и сжимает бёдра, чтобы возбуждение не так сильно бросалось в глаза. — Я то глаза протру, только вряд ли от этого что то может измениться. — Картман поднимается с кровати и подходит к видеокамере. Он хотел уже остановить запись, но замер, обдумывая что то. — А знаешь, Кайл, у меня есть идея, подкупающая своей новизной. Эрик подошёл к напрягшемуся Кайлу и с лёгкостью поднял его, укладывая на кровать. — Что ж, я ведь не изверг, чтобы оставлять тебя возбуждённым и вынуждать рассказывать твоей сучке-мамаше о гейско-еврейских похождениях. Приступим.