Её безразличие - попытка защитить тебя

Экипаж потрясывало на ухабистой дороге. Ржание чуть усталых лошадей перебивалось щелчками кнута. Похоже, кучеру приходилось заставлять животных идти вперёд. Это довольно странно, ведь столь незначительных ям лошадям бояться не пристало. Они ехали не по Пути Слова. Герция полностью оплатила постройку добротных дорог не только на своей территории. Долн приказал выложить по одной дороге до каждой столицы трёх государств красного континента. Принцам повезло иметь заботливого отца, который удостоверился, что отпрыски не умрут ударившись головой о стенку экипажа, который не выдержав глубокой ямы завалился на бок. Но сейчас Путь Слова ремонтировался. Известная своей суровостью зима Касии убивала дороги. Обычно дипломаты Герции ждали пока каналы связи восстановят. Но в этот раз Кай спешил приехать в Золотой Дворец. Пришлось ехать по ужасным дорогам Касии. Если бы не толстая мягкая обивка скамей, а так же, видимо на всякий случай, стен, то дорога казалось бы, болезненней порки. Так сильно трясло экипаж. Движение деревьев за окном замедлялось, а потом пейзаж и вовсе застыл. Посол непонимающе поморгал. Послышалась ругань кучера. Кай не любил громких слуг, если те не входили в список его приближённых, потому возницы при нём ругались крайне редко. Сэм тут же повернулся и громко спросил. — Что такое? — Ничего-ничего, — тут же уверил слуга. – Просто дороги больно ухабистые. Лошадки к таким не привыкли. Устали быстро. Но это не страшно. Я их ехать заставлю, — пообещал возница. – Пошли! Пошли, кому говорю, — это уже предназначалось лошадям. Хлыст громко щёлкал, но лошади ступали вперёд с невероятной неохотой. — Как-то быстро они устали. Подозрительно быстро, — мнительно прокомментировал телохранитель, на автомате поглаживая пальцами рукоять спрятанного в ножны тяжёлого меча. Принц ничего не ответил. Путешествовать в экипаже ему приходилось регулярно, но как носитель королевской крови, знать как себя должны вести запряжённые лошади, ему было просто не нужно. Об этом заботились слуги. Но в тот момент, когда из уст кучера послышалась откровенно нецензурная брань, почти не слышная за испуганным ржанием лошадей, даже Кай понял, что что-то не так.