Любовь, изменившая Нью-Пари

      Дождливый осенний вечер. Серая и безжизненная окраина Нью-Пари, до Периметра пара километров. Букет цветов, – живых и ярких, самых настоящих и таких редких в городе, – она крепко прижимает их к груди левой рукой. В правой между пальцами тлеет окурок, который она в последний раз подносит к губам, чтобы сделать глубокую затяжку. За этот день это, наверное, уже последняя сигарета из пачки.       Вообще Даниэль не курит. Не курила. Почти. Только один раз Мартен подловил её на балконе с сигаретой после тяжёлого дня. Только он и знал.       Знал про неё так много. Больше, чем остальные. Порой ей казалось, что даже слишком. Теперь она так не думает. Ведь осталось столько всего, о чём они так и не поговорили.       Она вспоминает, как лоснились при свете луны его иссиня-чёрные волосы; как под её пальцами спадала с покатых плеч рубашка; как под её ладонью через разгорячённую кожу и сильные мышцы трепетало буйное сердце; как он целовал её во все возможные и невозможные места; как он пах морским бризом, горечью грейпфрута и свободой. Даниэль не сможет забыть, каким он был. Как и то, что его больше нет.       Она не без боли разжимает пальцы, и цветы падают на мокрую землю, ещё не до конца успевшую зарасти травой. Ни памятника, ни плиты, ни таблички. Только свежепосаженное, такое хилое и грустное деревце. Плакучая ива. Единственная память о нём, которую не уничтожили бы манифестанты. Даже для этого Лу рискнула своим новым положением.       Лу... Даниэль до сих пор стыдно за то, что она скрыла от подруги всю правду о своих чувствах. Не было никакой депрессии, ни единой мысли о ненависти к себе. Она сделала всё, что могла. Сделала всё правильно. С точностью до секунды. Символ в символ. А его всё равно убили. Одним выстрелом. И пистолет был в руках у какой-то интернатской девчонки с жалким пси. Ничтожество, посмевшее погубить великого человека. И великую любовь.              С самого дня его смерти Даниэль грезила только об одном: отомстить. Жестоко, грязно, но со вкусом и изяществом. И, даже сидя в бездушной тюрьме, она вынашивала свой план мести. Да, она сломалась. Развалилась на части и снова собралась, но совсем другой. Не такой, как раньше. Сильная, холодная, расчетливая. Один в один Ирма – вызывающий отвращение палач её возлюбленного. Пришлось. Ведь так было нужно.       Лу вытащила её. Лу всегда была рядом, но до самого конца даже не догадывалась о том, что собиралась провернуть Даниэль. А это было нечто грандиозное, с участием многих старых знакомых и новых лиц.       Гектор согласился, не задумываясь ни на секунду. Кроме того, что он предоставил всех оставшихся сотрудников Инквизиции для выполнения опасной и напряжённой миссии, Баретти раскрыл тайну с пропажей самых важных для государства личностей: Марка Жонсьера, Шарлотты Сарду и кардинала Юнала. Все они по специальному и заблаговременному указанию Приора ещё до начала жесткого наступления бунтовщиков отказались спрятаны в заброшенных складах на окраине города. Теперь в этом месте располагалась и база Инквизиции, точнее, её жалкое подобие. Без Мартена ей не доставало организованности и собранности.       Для выполнения данного плана не хватало также опытного специалиста в сфере компьютерных технологий, – и, в отличие от Гектора, Фокси долго пришлось уговаривать. Но Даниэль и к нему нашла подход, пообещав, что при смене действующей власти его работа станет официальной и оплачиваемой. Конечно, он не мог отказать старой знакомой в таком важном для общества деле.       Кея и Лу пришлось оставить в стороне, ведь если бы их миссия провалилась, то город остался бы без ещё одной счастливой семьи. Они воспитывали ребёнка, которого великодушно позволила забрать Ирма в обмен на дополнительную информацию о псиониках. Даниэль не могла обвинять подругу и её верного спутника: ведь она поступала точно также ради любимого человека. Любой, даже самый низкий и мерзкий поступок, можно оправдать любовью. Если она настоящая.              Девушка с нежностью касается мягких листочков ивы, старательно вспоминая, какой на ощупь была его аристократически мягкая кожа. Но в голову идут только мысли о том, как прошла их миссия. И во что она её превратила.              Они с Фокси отключили систему безопасности в Корпусе Содействия, который теперь назвался Корпусом Справедливости. Ирма поленилась даже поменять аббревиатуру, зато изменила место своего жительства на бывший кабинет Приора. Этот факт подстегнул Даниэль действовать с ещё большей жестокостью.       Надеяться только на отключённую систему было ненадежно, поэтому, воспользовавшись преданными Сарду людьми в новоиспечённой Совете Мира, они достали специальные костюмы. Теперь их носили отделившиеся от полиции Стражи Справедливости, имевшие допуск в нужное им здание. Шлемы отлично скрывали внешность, что было огромным промахом со стороны Ирмы. Хотя, надо сказать, она изрядно постаралась. Построить совершенно иную систему, да ещё и действующую вполне гармонично... похоже, она готовила это восстание не один год. И была его настоящим лидером всё это время.       Всё оказалось слишком просто. В их плане не было осечек, удалось избежать и значительных потерь среди союзников, а также мирного населения. Все близкие были предупреждены и хранили это действие в тайне, так как и сами не знали должного количества деталей.       Тем, кто проник в здание, нужно было сделать всего одну вещь: обмазать продукты смертельным ядом, добытым совсем недавно за Периметром из кожных желез лягушек-древолазов – батрахотоксином. На следующий вечер почти всем, кто пришёл на Пир Согласия (Даниэль тошнило от дурацких названий, придуманных Ирмой), посмертно диагностировали сердечный приступ. Но населению до этого особо и не было дела, ведь основная миссия оказалась гораздо более обширной.       Шарлотта Сарду и кардинал Юнал с помощью своей власти и, как казалось Даниэль, в большей степени харизмы, убедили многих из старого аппарата управления, а также и некоторых людей Термитника встать на их сторону. Марк Жонсьер с остатками инквизиторов взял под контроль полицию, убедив их не сопротивляться уже с помощью силы.       Но самым важным для свержения временной власти было заставить народ верить им. А для этого нужно было показать то, что скрывали предшественники. Вот тогда и понадобились Лу с Кеем, которые показали документы из заброшенной лаборатории. Информация про водоросли оказала весомое влияние на общественность, и «обратный переворот» прошёл для большинства мягко и безболезненно.              – И теперь, любимый, мне пора уходить, – вздыхает Даниэль, бросая прощальный взгляд на иву. – Я сделала всё, чтобы твоя смерть не была напрасной. Наверное, ты осуждаешь меня за жестокость. Удивляешься, даже скорее. Но в итоге всё вышло так, как было нужно. Жаль, что без тебя.       Дальнейший план действий крайне прост: уехать в какую-нибудь деревню на подобии Ле-Лож и жить там без излишеств, забыв о своём прошлом. Чтобы больше не думать об Иво. Не видеть его везде, в каждом знакомом месте, в каждой принадлежащей ему вещи.       Сильный ветер подхватывает ивовые ветви, цепляя ими цепочку кулона, который висит на груди Даниэль. Оторвавшись, он падает и ударяется о камень, разбившись на две ровные половинки. Девушка судорожно цепляется пальцами за землю в поисках углубившихся в грязь частей дорогой ей вещи. Его подарок. Сделанный за пару дней до смерти.       И вместе с двумя кусочками сердца из золота она находит третий предмет, маленький медный ключик. Повертев его в пальцах, Даниэль понимает, где это раньше видела: на столе у своего начальника. Он специально его оставил. Доверил ей что-то столь сокровенное. И, наверное, очень важное для всего Нью-Пари.       С отъездом придётся повременить...              

***

             После смерти любимого человека Даниэль никогда не видела своё будущее счастливым, но необычная находка, скрытая в одном из неприметных ящиков его стола, изменила её взгляд на мир.       У Мартена всегда был какой-то чёткий план, которого он придерживался, несмотря ни на что. И даже после своего ухода он оставил ей чёткие инструкции для сохранения устойчивости будущего государственного аппарата. Теперь Даниэль придётся остаться в городе.              Пройдет некоторое время, необходимое для осознания написанных Иво указаний, и их жизнь изменится в лучшую сторону. Будут созданы три основных центра управления: Совет под руководством строгой Шарлотты Сарду, Церковь во главе с дипломатичным кардиналом Юналом и Инквизиция, в которой теперь главным окажется сварливый (но на удивление дружелюбный) Марк Жонсьер. И все центры будут иметь равную власть над народом, не подчиняясь друг другу, но прислушиваясь к ближнему и вынося решения коллективно.       Казалось, что достичь такой идиллии просто невозможно, что всегда есть один-единственный правитель, которому подчиняются все, что он обязательно должен быть человеком в зрелом возрасте с огромным багажом знаний и полезных связей. Что ж, это так. За исключением последнего пункта.       После многих проб и ошибок, когда данный устрой власти начнёт рушиться на глазах, а три столпа управления переругаются между собой в попытках построить иерархию, Даниэль всё же сделает то, о чём просил Мартен в оставленном письме. Она, не без помощи Фокси, который за длинные дни совместной работы станет ей почти что братом, создаст искусственный интеллект, решающий все проблемы общества. Программа проанализирует внесённые в неё данные и выведет наиболее вероятный результат, а также варианты корректировки. И это решение практически всегда устроит практически всех.       Личная же жизнь Даниэль устроится целиком и полностью по прошествии ещё нескольких лет, когда программе перестанут требоваться постоянные поправки и её бессонные ночи наблюдения. Она окажется в окружении близких друзей и... семьи. Ребёнок Лу и Кея, для которого она станет крёстной, натолкнет девушку на мысль о том, что ей и самой хотелось бы взять на себя такую ответственность. И тогда она встретит его.       Четырёхлетний мальчик из приюта, молчаливый и не по годам серьёзный, с глубокими чёрными глазами и аристократически бледной кожей. Рене, что значит перерождение. Она полюбит его с первого взгляда, и он будет привязан к ней, словно к родной матери. Когда Даниэль получит документы, она ещё несколько дней будет находиться в радостном шоке. Не только от того, что теперь он – официально её сын, но и от осознания невероятного факта: он родился на следующий день после смерти Иво.       Девушка никогда не верила в магию цифр, ведь сама умела превращать их в удивительные вещи без всякого волшебства, но тогда она поймёт, что это что-то большее, чем просто случайность. Её непредсказуемая судьба. Её маленькое чудо.       Они с Рене будут часто сидеть на деревянной скамейке под ветвями раскидистой ивы, скрывавшей их от прогуливающихся по дорожкам людей. Мальчик тоже почувствует непреодолимую тягу к этому месту, к этим зелёным листьям, колышущимся под лёгким ветром. И однажды, придя сюда с матерью в очередной раз и заметив табличку перед входом в парк, он спросит:       – Мам, а кто такой Иво Мартен?       Вздохнув с лёгкой грустью и смахнув с ресниц непрошенные слёзы, она ответит:       – Тот, кто спас нас всех. Тот, благодаря которому мы с тобой встретились.       Она печально улыбнётся сыну и предложит купить сахарную вату, на что тот задумчиво качнёт головой.       «Парк культуры и отдыха имени Иво Мартена» – гласит чугунная вывеска на воротах. Даниэль прочитает её снова, чтобы убедиться в том, что всё это было не зря. Их любовь была настоящей. И что, если не эта любовь, спасло их умирающий от восстаний и войн мир?