Непонимание

Тиканье часов раздавалось по квартире, давя на сознание. Макс расхаживал по кухне , с каждой секундой чувствуя, как напряженые мышцы подрагивали. Он до боли сжимал в руке сотовый . Он звонил младшему брату уже, наверное, в сотый рас . «Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети», - говорил противный голос автоответчика. Как же хотелось разбить этот проклятый телефон об стену, чтобы хоть как-то прервать это. Стены, бута бы, наваливалась, душили, и эти поганые жёлтые обои, Макс всегда их не ненавидел. Воздуха, по ощущениям, совсем не хватало, он был густым и душным, с трудом пролежавшим в горло. Ещё чуть-чуть, и стукнет на часах второй час ночи. Ещё чуть-чуть, и он сойдёт с ума, от не покидающих голову мыслей, что с братом что-то случилось, от тиканья часов, звук которых заполнял все пространство малюсенькой кухни, от обожаемых покойной матушкой жёлтых обоев, а вакуум, в котором он находился , с каждой секундой раздувался все больше. И тут шарик лопнул. В дверях щёлкнули ключи. И все в секунду закончилось . Пальцы, рождались непроизвольно, выронив телефон . А в голове резко стало пусто. Кухню заполнил приятный, прохладный ночной воздух из открытой форточки . Стрелки показывали ровно два часа ночи, и их тиканье больше не давило, а наоборот, успокаивало заставляя бешено колотящееся сердце подстраиваться пот их размерный такт. От того, с какой аккуратностью брат пытался зайти, не издав при этом лишних звуков, становилось смешно. - Заходи нормально. Я не сплю, можешь даже не надеяться, мелкий. Из прихожей послышался разочарованный вздох. И из-за этого, Максу, хотелось смеяться ещё сильнее, серьезно на что мелкий надеется? Из груди вырвался истеричный смешок. В проёме показался четырнадцати летний пацан. В помятой пыльной майке и спортивках. Лето выдалось на удивление жарким в этом злополучном году. Волосы же растрепались в разные стороны. Как чертенок выглядит. Макс выдохнул, а брови поползли к переносице. После паники и не обоснованного веселья волнами начала накатывать ярость. - Макс я... - заткнись! Рявкнул Макс, грубо перебивая брата. Мелкий и до этого не выглядящий счастливым совсем сник. Но какой-то поганый огонек из глаз так и не ушёл. И если быть совсем честным, Максиму он категорически не нравится. Было в нем что-то болезненное и при этом очень напуганное. Но не отчаянье, нет. Макс знает как выглядят глаза человека который отчаялся, много раз видел в зеркале. А это было иным. И Максима это наверное даже пугала. Он выдохнул и еле справившись с голосом продолжил. - Мелкий , какова черта ? Нет я серьезно , Антон. Это уже совсем не смешно. Тебе напомнить, что тебе, идиоту, всего бля.. блин четырнадцать! Макс с трудом подбирал цензурные выражения. Тон голоса скакал , от злого рычания, до почти крика. - ты опять гулял с этим пришибленным на голову Даниилом? - он не пришибленный. Возразил Антон но как-то слабо. - а какой он, а ? Слушай, может, мне нужно уже Петровичу звякнуть, чтобы угомонил сыночка? Может, он перестанет тебя в свои тупые идеи втягивать. А как думаешь ,хорошая идея? Сарказм на последней фразе вырвался сам с собой. А Макс дал себе мысленный подзатыльник. Надо учиться контролировать свой характер, если хочешь воспитывать детей. Гнев теплится внутри , но уже начал постепенно задавать позиции . - нет, Макс, не надо ему звонить, правда. Дядя Саша занят очень. Он же участковый, сам ведь знаешь. Не надо его тревожить… Мелкий замялся, не зная что ещё сказать. - на сыночка время уж найдет . Закатил глаза Макс. Не собирался он, по правде, Петровичу звонить. Александр Петрович и правда мужик занятой. Да мелкому о этом знать не обязательно. - Вот мелкий. Знаешь, меня всё это уже бесить начнет. Это ведь уже не первый такой косяк. Ну, чё такое. И каждый грёбаный рас все одинаково. Ты таскаешься непонятно где, я схожу с ума . Ты приходишь, мы базарим, и все повторяется. Знаешь батя давно бы уже тебя высек, за такое. А я все церемонюсь . Макс закатил глаза, гнев благополучно перетек в раздражение. И уже не грозил смертью всему живому. А Антон совсем потупился. И Максим в секунду понял: зря ляпнул - рано . Со смерти радаков и года не прошло толком. И если сам Макс терпеть их не мог, то мелкий искренне любил. - так не церемонься. Сказал Антон, спустя, наверное, минуту молчания и глянул брату пряма в глаза. Макс опешил. У него аж все остатки злости из головы вышибло . «В смысле,бля, не церемонься. Он же так просто угрожал. А тут ...» И снова этот блеск в глазах проклятый. « Я тебе говорю- это он тебя так проверяет, может, не осознанно. Ему не привычно с тобой жить , он не знает, что ждать и как себя с тобой вести. Вот и пытается найти границы. Они всем детям нужны , по опыту знаю » Слова Петровича, прогремели в голове как гром среди ясного неба. Макс тогда к нему за советом ходил, в конце концов, у мужика трое детей должен же он хоть что-то про их воспитание знать. Да и будем честны, обратиться за помощью, не сгорев при этом со стыда, Максим мог только к нему. Но в тот рас это показалось чушью. Проверяет? Ищет границы? Ну бред же, но сейчас... Пазл наконец сложился . Все эти попытки вывести его из себя . И этот огонек в глазах. Это не отчаянье и не гнев . Это страх будущего и непонимание настоящего . Паника и желание найти опору. Макс вздохнул и, как раньше, не понял . У ребенка же буквально вся жизнь с ног на голову перевернулась . Родители умерли внезапно , а в жизни на постоянной основе появился старший брат, который ни кода с ним до этого вместе не жил, а общение проходило в интернете. Да на редких встречах. Надо срочно что-то решать. Отодвинув стул чтобы им хватило места , Максим сел и похлопал себя по коленям . - ну раз не церемонься. Тогда иди сюда. Максим глядел на младшего спокойным взглядом . А тот, пытаясь скрыть страх, медленно подошёл к нему и встал возле колен, совершенно не понимая, что делать дальше. И смотрел на удивление робко .И тут до Макса дошло . А мелкий ведь не разу не получал от бати . К моему его рождения родители уверовали в гуманные способы воспитания. Это Максим, как первый и пробный ребенок, испытал на себе почти все . И мылом род мыл ,и коленями на гречке стоял , и до фиолетовых синяков от бати охватывал, в общем, испытал на себе все прелести ”счастливого” детства. Антон стоял и уже чуть-чуть дрожал . Макс про себя усмехнулся и сам уложил братишку на колени . Поправил так, чтобы было удобно, и прижал боком к своему животу, чтоб не упал ненароком. Штаны же решил оставить. Для первого раза и так нормально будет. Первый шлепок вышел совсем слабый, мелкий даже не вздрогнул, лишь завозился на коленях, принимая более удобную позу. Второй же, наоборот, вышел слишком сильным , и Антон коротко вскрикнул и чуть выгнулся в пояснице . Но на удивление Максима прикрыться не попытался. Макс же прикусил губу . Захотелось самому себе хорошенько в челюсть прописать. Но, выдохнув, он все же продолжил . На удивление нужная сила нашлась быстро . Уже на пятом шлепке Максим понимал, с какой силой нужно удалить . Мелкий вздрагивал и совсем тихо пищал, как котенок, которому на хвост наступили . Макс решил про себя, что ребенку для первого раза и тридцати за глаза хватит. Шлепки выходили глуховатые из-за одежды. И с каждым новым Антон пищал все отчётливее . И у Максима при этом в груди все болезненно сжималось . Почему это происходило, он так и не понял. Но решил, что обязательно спросит об этом у Петровича потом . Каждый шлепок давался с каким-то трудом . И для обоих братьев это наказание делило по меньшей мере вечность. Но на самом деле не прошло и десяти минут, к тому моменту, кода Максим вновь поставил брата перед собой. Антон же совсем по- детски потер пострадавшее место . - Ещё рас, ты не приедешь к десяти , или нарушишь другие домашние правила, я возьму что-то потяжелее руки , и хорошенько отхожу твою непослушную задницу . Ты понял меня? Макс говорил насколько строго и угрожающе, насколько умел . Не осознанно копируя Петровича . - да… прости . Голос у ребенка чуть сорвался. И Антон поднял на брата грустные , наполненные слезами глаза. Но из них ушёл этот отвратительный огонек, из-за которого тот напомнил маленького дикого зверька. На Макса сейчас смотрел самый обычный потрёпанный, наказанный , и очень грустный ребенок . И Максим правда не знал, что делать дальше. Отец обычно просто отправлял его в комнату. Но это казалось как-то неправильно. Петрович же порол эго всего пару рас, и после всегда отправлял в угол. Но это то было сделано, чтобы застыдить девятнадцатилетнего придурка , который по-другому не поймет, что загреметь в участок - не круто . А Антона стыдить тоже казалось как-то не правильно . И тут Макс подумал, что ему больше всего хотелось в детстве после выволочки . А хотелось, чтобы обняли, пожалели и простили . И не долго думая он, притянул мелкого к свой груди и обнял, посадив к себе на колени. Антон же, уткнувшись ему в плече, тихо шмыгнул носом и прошептал , полностью растворившись в объятиях . - прости, я не хотел. - все нормально, мелкий . Все будет хорошо. Сказал Макс и вспомнил тот блеск в глазах, добавил. - я рядом , никуда от тебя не денусь , можешь даже не мечтать. У нас все теперь будет хорошо. Не бойся. И Антон заплакал , тихо и искренне, вжимаясь в нового близкого для себя человека . И так и уснул, вслушиваясь в неуклюжие утешения и чувствуя, как его нежно гладят по голове. Макс вздохнул и про себя решил, что нужно будет обязательно спросить у Петровича, что теперь дальше делать со всей той фигнёй, которую он сегодня нагородил.