Сердцебиение

Всё лето сеяла я чернобривцы, В руках несла из золотарника букет. Внутри меня как будто билась птица Душа, окрашенная в чёрный цвет. Освобождённая от всяческих обид, Поверившая мне на слово только, Она то плачет, то смеётся, то болит, То шепчет голосом внутри тихонько. Она чуть слышно говорит "Смотри сюда, Твой ангел снова прилетел на это место. Он опечален, просидит тут до утра. Ему внимание твоё, наверное, лестно". У ангелов, как оказалось, есть душа. Лишь стоило ему к груди припасть, пригреться, А мне – сломаться и навстречу сделать шаг, То души наши вмиг решили слиться. Я ночью с ангелом сидела в спальне, В окно смотрела как рождается заря. Самодостаточность – чума, любовь – локальна, Семья равно бессмертие, а дети – якоря. И ангел мой не знает слов любви, Поэзию не любит, курит очень много. Не ищет смысла в классике, ни в песнях группы Би... Би-2, конечно же. В его глазах тревога. Он сам как будто сделанный из стали, Он для меня – Рембрандта "Блудный сын". Мой ангел – шершень. Выпускает жало, Когда его пытаются схватить. Вся музыка, которую мы слышим Сольётся в поминальный звон. Мой ангел смотрит на меня и тихо дышит, А я не знаю: любит иль влюблён? Хотелось написать, что дух изгнания, Что демон он, и вовсе не святой. Запрятавшись в одном из сотен зданий Он, как дитя, играет вновь с судьбой. Он – ангел, Сатана, солдат вселенной, Что смог у жизни вымолить реванш. Он – Хаос греческий на гобелене, При нем всегда берёт меня мандраж. И вот теперь не в спальне, а в подъезде Стоим мы вместе, за руки держась. Его слова – как пули от "Винчестер", Мои же – как смертельный фрицев газ. Сейчас же я стою перед детей ватагой, И говорю о том, что зорко только сердце. А он закинул сумку на плечо и утром ранним Уехал в поезде пустом, одним из рейсов. В дорогу книжку взял что подписала "На память долгую... В лохматом том году" О самом главном вряд-ли бы сказала Работу эту выполнить доверила обложке и листу. "Моя милая Маргарита, На дворе уже и не май, Хоть история и забыта, Про меня иногда вспоминай. Не хочу вспоминать нашу встречу, Отвратительно желтый букет, В переулке тогда я приметил, Что и глаз, и души яркий свет. Ненавистен стал мне роман - Ты ему сгореть не дала, Пусть он будет и многогранен, Не сгоревший отрывок дотла. Знаю, что тебе пришлось пережить, В этом свете немой Луны, Как гостей смогла поразить, В тот же день. На балу Сатаны. Берлиоз, Коровьев, Бегемот, Азазелло, Пилат и Гелла, Что да как - и черт не поймет. Хоть бы муть нечистых осела. На Патриарших пустуют лавки, На дворе далеко не май, В голове и комнате свалки.. Маргарита. Не забывай...." Ангел мой... Вместо крыльев – шрамы, Взгляд уставший, седые виски. Со спины крепко обнял руками, Прядь за ухо мою, снял очки. Мы сидим тихо с ним в этой спальне, "Ты дождешься?", шепчу "Дождусь". Мы когда-нибудь ведь расстанемся, И коснется сгоревшего сердца грусть.