Добавь к своему напеву немного меня

      Ло и Джон жили вместе не так вроде бы давно, но знали о друг друге больше, чем полагалось. Только другим это знать не надо было. И вот, кажется, вот они! С лево на право. Черти из них лезут в желании нагрубить друг другу, а на самом деле просто ведут двойные стандарты. Когда в чужих глаза они выглядят так, что готовы придушить на ровно месте другого, как в глазах этих же мироходцах они просто так любят.       Подколы, в которых читался флирт, грубые словечки, которые, скорее всего, будут повторятся не раз в постели, или же грубые прикосновения, которые будут зацелованы. И это всë понимали лишь они и не кто другой. Ведь меньше знаешь, крепче спишь, верно?       Для всех будет, наверное, шоком, узнав о том, что сам Джон Дейви Харрис может проявлять что-то наподобие заботы, нежели удивляться тому, что он с кем-то имеет любовные связи. Заботу он проявлял лишь к сестре, и то та умерла, оставив его один на один с пустым сердцем. Джон никогда не влюблялся, вся его любовь была отдана родной сестре. Но ситуации меняются, и этот все умный кретин увидел в фигуре Лололошки своë счастья.       Эти двоя знали о друг друге чуть ли не всë. Ведь узнавать, видеть и слышать все повадки другого и запоминать для них как козырь в рукаве и проявления очередной заботы и внимательности.       Ло не первый раз замечал, что его партнëр при стрессе вытворяет все свои трюки: кувырки, колесо или просто стоять на руках, ведь это его успокаивает, а это главное. Джону трудно уснуть и по этому утомляет себя до максимума. Только вот теперь Лололошка следит за тем, чтоб тот лëг раньше, просто ложась с ним, и это помагает уснуть им двоим. Он ненавидет прикосновения, но Ло трогает в любой доступный момент, когда других ему противно трогать, даже с перчатками. Хотя он и так никого не трогает, если это не делавая встреча, конечно и стоит пожать руку в знак "уважения"       Джон же замечал любовь мироходца к его глазам, всегда снимая очки. тот смотрел в них, как на что-то несуществующее и идеальное, а Харрис на это лишь ухмылялся, давая своему возлюбленному увидеть эти глаза ещë ближе. Так же Ло, часто получая какие-либо ранения, всегда ведëт себя отстранëнно, ведь не хочет тревожить человека поблизости и обработать всë сам. И ведь всë ровно JDH отчитает и сделает всë сам. От его глаз мало что скроется.       И вот выходной день, дождливая погода и двоя мужчин, находящихся в одном помещении их квартиры. Гостиная и кухня была соеденëная, по этому Джон молча сидя на диване, посматривал то в экран своего разрывающегося телефона, то на партнëра, что готовил им сегодняшний обед. Идиллия для них двоих, ведь и молчать рядом друг с другом им было приятно, только если наедине.       Ло делал салат к основному блюду, шинкуя то помидоры, огурцы, а сейчас и за капусту управился. Всë спокойно и как обычно, за исключением одного "но" И это "но" То, что впервые Лошка стал напевать что-то себе под нос, что не осталось не замечаным.       Джон навострил ухо, вслушиваясь в тихие слова и их смысл, удивляясь такому маленькому открытию. Ведь что-то новое в их поведении всегда манило в интересе разузнать поподробнее. Jdh, наконец, потихоньку складывает слова за слово, в какой-то момент слишком громко хмыкая в интересе, заставляя другого обернутся и замолкнуть, вопросительно поглядывая на того.       — С каких таких пор ты начал что-то петь, когда чем-то занимаешься? Это впервые у тебя такое или я просто не слышал раньше? — Джон вопросительно выгибает бровь, видя, как на лице Ло появляется небольшой румянец.       — Ты не слышал раньше, — тихо и стыдливо проговаривает мироходец.       — Вау! Так значит, что я мог узнать весь твой плейлист, просто подслушивая за тобой чаще. В любом случае, один напев такой прекрасно песни я услышал. Ты хоть знаешь, про что она? — в глазах черти пляшут, и Джон быстро вскакивает со своего насиженного места, кидая телефон на этот же диван.       — Если да, то было ли это специально? Если нет, то я могу перевести всю твою песенку, дабы ты понял еë прекрасный смысл! Только названия дай и дело в шляпе, — медленно он подходил к Лошке, что в какой-то панике, наоборот, стал пятиться назад, в любом случае встречая спиной стенку.       — Я знаю еë перевод. И я не специально, просто вспомнил, — но даже эти слова не давали Харрису отступить от своего плана.       Лололошка вздрагивает, как только рука упираются в стенку возле его головы. А тело самого Оранжевого приближается на очень неправильно близкое расстояния. Ведь что-то подсказывало ему, что вылезти из подобной клетки ему не суждено в ближайшие пару минут, а может и час.       Другая рука альтер-эго ложится на талию Ло, коварно и мучительно медленно забираясь под слои одежды, дотрагиваясь холодной рукой до тëплой кожи, заставляя мироходца шумно вздохнуть. От контраста их тел.       — Давай устроем настоящее сексуальное преступления, — этими словами Джон просовывает своë колено между чужих ног.       Ло вжимается в стену, желая слиться с ней в этот момент. Однако сейчас он может только рвано выдохнуть, ощущая, как колено Джона давит на его пах. Обдумать ситуацию времени у него нет, ведь его затягивают в поцелуй. Жадный, требующий. Рука, что лежала на его талии, сжимает горло, давит, но не сильно, но лишь для того, чтоб Ло не смог взять ведущею роль и просто расслабился.       Поцелуй обрывается быстро, с пошлым чмоканьем, оставляя небольшую ниточку слюны, что всë ровно рвëтся. Губы их блестят, а глаза накрыла пеленой похоти, что разогревало между ними большой интерес к дальнейшим действиям друг друга.       — Кончи только от моего колена, Симпампусик, — беря Ло за подбородок и поднимая его голову немного вверх, Харрис облизывает его шею вдоль, оставляя засос где-то справа сверху, специально на видном месте, после чего больновато кусает в разных участках шею, слыша сверху, как скулит и слегка хнычет его мальчик, что трëтся об его колено.       Руки Ло хватаются за одежду Джона на спине, тянет вниз, желая сорвать еë и спеться ногтями в кожу, лишь бы как-то мстить этому ублюдку за такие болючие укусы. Но всë же уйти от самого факта, что ему это нравится, не получится. Он слишком нуждающе хнычет имя возлюбленного, выглядя так позорно только перед Дэйвом, что с таким удовольствием унижает и будет унижать его до конца, пока он не кончит. Знает, гадëныш же, что очень любит, когда его принижают.       — Как там пелось? Sex crime, to take-off the crime? Как ужасно, Принцесса, С каким лицом ты это слушал? — коленом он давит сильнее, из-за чего мироходец выгибается и удивлëнно стонет, а ноги его подкашиваются, держа равновесия лишь потому, что его прижимают телом к стене, хотя Ло в бреду думал, что с помощью Божий помощи, хотя Бога он пока что не видит.       — Д-Джон, — кажется, что он настолько теряется в пространстве, что забывает о некоторых их правилах. Потому получает пощëчину. хныча уже от колючей боли на щеке.       — Кто тебе, блять, разрешил говорить? Сейчас могу говорить лишь я, а твой рот должен открываться лишь от звуков удовольствия, которое я тебе доставляю.       Ло лишь кивает головой, утыкаясь своим лицом в плечо Харриса и продолжая тереться об колено Джона. Что довольно хмыкнул, рукой проводя по его заду и сжимая, слыша возле уха, как тот жалобно застонал и задвигался интенсивнее.       В глазах уже всë плыло, а разрядка так и не приближалась, и приходилось лишь сильнее тереться, чувствуя, как на штанах уже образовалось мокрое пето от естественной смазки, доставляя небольшой дискомфорт, ведь мешающая и давящая на стояк одежда мешала куда больше. Снять ему что-то без разрешения он не может, а говорить ему вообще нельзя. Так уж приходится играть по чужим правилам, стараясь приблизится к пику.       Джон нагло пролезает своей рукой под боксеры Ло, очерчивая средним пальцем сфинктер, вызывая у последнего дрожь, а после и слегка болючий стон. Ведь Джон проталкивает в него два пальца сразу, входя до середины фаланги и нажимая на чувствительные стенки.       У мироходца от таких действий закатываются глаза в блаженстве. И это был последней каплей всего этого извращëнного ужаса. Ведь как только пальцы входят на треть фаланги, он стыдливо кончает с таким же стыдливым стоном, полностью обмякая в руках Харриса.       — Я ведь только начал, а ты уже кончил Как мило, — и всë таки мучить дальше того уже не хотелось, По этому Джон вынимает из него пальцы, отходя на шаг назад и сразу хватая за запястья Лололошку, так как тот свалился на колени, тяжело дыша.       — Приходи в себя, идиотина, а то выглядишь жалко, — он продолжает смотреть, как нижний старается надышаться, не выдерживая и поднимая его голову коленом и рассматривая раскрасневшаяся лицо и помутневшие глазки, которые смотрели сначала ему на лицо, а потом опустились к паховой области. Джое так и не кончил.       Рукой Ло тянется к ширинке Харриса. да только вот получает шлепок по этой же руке, заставляя, как ошпаренного опустить еë вниз.       — Ты как шлюха кончил, а сейчас хочешь ещë и отсосать? Себя пожалей, выглядишь как сука в течку, которую об трахали несколько мужиков сразу, — на эти слова Ло мог лишь стыдливо опустить свои глазки в пол.       Закатывая на это глаза, Дэйв подхватывает того на руки, медленным шагом направляясь в ванную комнату, тяжело выдыхая — Тебе надо отдохнуть. Поесть я нам сам приготовлю. Извини, если я сделал тебе больно.       Он говорит всë слишком сухо, но Ло знал, что на самом деле это всë проговаривалось с нежностью и заботой. Только Джон мог перед ним так не правдиво извиняться, вытворив всю пошлую херню с ним, но при всëм при этом не оставить его лежать на полу.       Не важно, какие отвратительно пошлые вещи они друг другу сделают. Они любят друг друга, и это их слабость.