Мы вдвоём

Гоголь никогда не думал что снова вернётся в Петербург. А сейчас находясь на одной из крыш он всматривается в город. Но не находил ничего за что могло зацепить глаз. Слишком много всего: люди, машины, все они сменяют друг друга и только дома продолжают стоять неподвижно. Николай идет в когда-то знакомом направлении. Он не мог сказать что чувствует к этому городу или к чему-то ни было ещё. Так пусто. В последнее время он копал сам в себе яму. Гоголь оглядывается и всё же натягивает улыбку. - Федь! Федя! Знаешь что? - Николай начал активно жестикулировать и заскочил на следующую крышу. - Когда я был в прошлый раз в Петербурге со мной и моим знакомым случилась ТАКАЯ история! - Коль - перебивает его Достоевский шепотом. И тот замолкает. Вслушивается, правда ли он услышал его снова. В последнее время он редко говорит, только слушает, никак не реагируя. Николай бы даже поверил, что тот его игнорирует. Может Гоголю и не был близок этот город, он мог понять что Достоевскому то важен. - Вижу собор дальше, если пройдём ещё десяток крыш то будем рядом, - на удивление спокойно начал Николай, Фёдор повернул голову в его сторону. - А там какая-то компашка. Ой! Мы же можем спуститься в парк. Наше свидание приобретёт новые краски! Пока они спускались Гоголь продолжал болтать, то он увидел кошку, ещё и заглянул, чтобы убедиться в этом, то залезет на дерево потому что "Почему бы и нет!". А Достоевский продолжал слушать. Голос звонки, часто он начинает тараторить, что невозможно понять и слова. А иногда он становится спокойным понижаясь до шёпота. В эти моменты он и сам весь становится мягким и нежным. - Я уверен, что мы снова встретимся! - Уже, - ответил ему усталый шёпот. - Нет-нет! Ты не понял! - Николай снова оказался близ Фёдора, что тот почувствовал его дыхание на своём лице. - Когда я тоже умру мы будем вместе! *** Первое осознание, что он умер, было странным. Достоевский не чувствовал ничего: нет ни ветра, который касался бы чувствительной кожи, ни ощущения нахождения в пространстве, он был в невесомости - пока его не схватила тёплая рука. И всё вдруг приобрело жизнь. Он, как будто, встал на ноги после недельного пребывания на больничной койке. Но колющие ощущения пробирали всё тело от кончиков пальцев до макушки. Но не отступала, ни через секунду, ни через день, - чернота. Не просто выключили свет или ты закрыл глаза. Нет. Пустота. Бездна в которую затягивает безвозвратно и от неё невозможно убежать. Одиночество. Ты останешься один. Никого рядом нет, только тьма. Она первый страх Достоевского, но Николаю он об этом не расскажет. Холод пробирающий каждую частичку тела, будет такой же неотъемлемой частью нового существования. Чувство, которое ощущает не только подобие тела, пробирается под кожу, смешивается с кровью, оседает в лёгких, заставляет в груди сжиматься от боли. И только прикосновения Николая приносят тепло, волной раскатываясь по телу успокаивая дрожь, собирает мысли в кучу, помогает не сойти с ума. Второй страх, но о нём Николай догадывается. Тишина. Достоевский не слышит своего голоса, дыхания, сердцебиения. Ничего. Это больше всего сводит с ума. Нет внутреннего голоса. Есть только голос Николая. Единственное, что спасает от паники - постоянная болтовня родственной души. То о чём Коля не знает, но знает о третем страхе - тишине. То о чём знает Достоевский - рука в сумке Гоголя.