Полёт без крыл

Жил когда-то юноша, по имени Лука, имел одну страсть - рисовать, более не в чем он не находил утешения, рисовал он всякого рода существ, летящих на своих изящных крылышках. Исходя из характера, размера, чистоты души этого существа он выбирал окрас, оттенок и величину крыл его. На обратной стороне листа с рисунком он выписывал качества, характеристику и образ жизни этого существа. Имя этих мифических тварей значило не только то, как его звали, но и величество его, имена Лука также продумывал ни много ни мало, а часами анализировал свое чудо изображённое на листе бумаги простым взмахом руки. Также, по своим широким знаниям иностранных языков, а их, на минуточку, семеро: французский, английский, японский, арабский, финский, шведский и итальянский. На всех этих языках он мог свободно разговаривать. Кто-то, может, задаться вопросом, как же, в таком молодом возрасте, и уже столько языков - ответ прост, в детстве у него была великая тяга к этому, и он беспроблемно изучал один язык за другим, с возрастом, эта любовь у него исчезла также незаметно, как и прошло его беззаботное детство. На рисование Лука тратил всё своё свободное время, свободное от учебы, учился он хорошо, и это скорее не оттого, что его родители бранили за оценки, а скорее потому что учеба ему давалась очень легко, как и изучение языков в детстве. Возможно, это даже наследственно — у обоих родителей красный аттестат и высшее образование, по их словам, без особого труда, бывало, конечно, порой трудно, но тем не менее редко и в целом учились они в своё удовольствие. Совсем скоро ему уже двадцать. Странно, ведь он почему-то никак не готовился, и даже не говорил о дне рождении, неужели не станет праздновать... Потом из списка, в котором он обычно пишет то, что нужно было бы купить были вычеркнуты и такие предметы как новый блокнот, карандаш и лезвия для канцелярского ножа, которыми он делает заточку. Он стал изучать анатомию тела и лица человека и в прочем в его рисунках в последнее время стало присутствовать одно и тоже здание - высокая многоэтажка, в которой Лука как раз-таки имеет квартиру, во всех изображениях ее он словно учитывал всё больше и больше деталий, с каждым разом у него получалось всё лучше и лучше, вплоть до предпоследнего листа. Этот лист был как раз закончен и исписан в ночь перед двадцатилетием. За час до рассвета он прибыл на крышу своего дома и сидя там рисовал очередной шедевр. У этого шедевра были его очаровательные серые глаза. У этого шедевра было его лицо. Тревожное, но и в тоже спокойное. У шедевра было его широкоплечее, но не слишком накаченное тело. На шедевре был Лука. Точнейшая его копия. Как в зеркале. Его расслабленное тело летело со здания вниз. На его рисунке не было крыльев. Во время рисования он истёр ластиком весь лист, дабы было видно, что это он, и пока он рисовал очень часто покрикивал что-то на иностранных языках, судя по звучанию были задействованы почти все языки известные ему, возможно это была какая-то ругань, у него явно не сразу получалось нарисовать. После, исписал обратную сторону он так: « На картине - я, Лука Ризе Павлович Здесь не будет описания меня, моего характера и как обычно здесь бывает , это предсмертная записка. Пожалуйста, ни родители, ни другие какие-то родственники — не вините в этом себя, это мое личное решение и желание...Дописав этот текст я полечу в свой бесконечный полёт, крылы отсутствуют у меня, но не переживайте, я всё равно буду летать. Не думайте, что "меня не стало", "я погиб", я всегда буду рядом с вами исполнять свой полёт. Последнее время, желание взлететь овладело мною и я точно знал, что сделаю это, еще давно, я лишь дожидался своего часа. Сейчас пять утра и я ощущаю себя так, словно гнию внутри, сегодня я не спал и сейчас в сон не клонит вроде бы, так что я спрыгну. Аdiós!