Раздражаю, и ты тоже

      Часы на стене тихо перемещали стрелки, время шло к завершению урока. Только начало учебного дня, а Лололошка уже чертовски устал. Хотелось спать не только из-за малого количества сна, но и из-за скуки, а рука уже забилась, едва ли двигая карандаш по тетради во время проверки текста на ошибки, хотя, наверное, ему просто кажется. А ведь он активист, олимпиадник, отличник в конце концов! И в этом кроется загвоздка, первопричина усталости. До того дни были перенасыщены делами, а сегодня никто с уроков дёргать не собирался, к сожалению. Нужно привыкать к постоянной учёбе на постоянной основе, что парню нисколько не нравилось, но куда деваться.       До конца остались жалкие минуты и парень оглянулся на класс. Все трудятся, либо отлынивают, сидят в телефонах в наглую, строят вид крайней заинтересованности. И только один персонаж пребывает в прекрасном мире снов – Ашра! Как некрасиво пользоваться равнодушием преподавателя... Пусть и сам этим грешен. И вообще вдохновился, что толкнуло к мысли обо сне на перемене или, может, даже на следующем уроке. В голове это звучало как действительно хорошая идея.       Слишком задумался. Резкий звон стал причиной того, что Дейв дёрнулся, случайно пихая локтем соседа по парте. Звонок рядом со входом в этот кабинет всегда пугал, выработал неприязнь к данной комнате, и ведь никогда преподавательница письменности дверь не закрывает, будто ей самой нравится трель, из-за которой кровь из ушей льётся водопадом, вместе с мозгом, разжиженным скукой.       — Франь, вот скажи, как ты терпишь эти уроки каждый раз... — упав головой на парту парень обернулся к соседу, что сам чуть ли не засыпал.       — Не знаю, Ло, не знаю. Тебе тоже не помешает потерпеть, девятый класс ведь, — начал Фран, потягиваясь, — Конечно тебя вытянут из любой задницы, что мы с Ашрой, что учителя, но включайся в темп.       — А то вам не у кого будет списывать, знаю, знаю. — Лололошка усмехнулся, напрягая полу-жидкие извилины, чтобы вспомнить, какой следующий урок.       — Говоришь так, будто это каждый день происходит. Я, в отличие от некоторых, достаточно ответственный ученик. — Фран заправил за ухо белёсую прядь, вытащив из собеседника ещё один смешок.       — И любимчик нашего завуча Фарагонды. — сонное состояние как рукой сняло, а то кислая, то вредная мина превратилась в очень даже милую широкую улыбку, но тут больше подойдёт слово "лыбу".       — А это уже не так важно... — Франческо аналогично не смог сдержать улыбку.       Однако всё изменилось в один момент. Ничего ведь не предвещало, всё было хорошо, только получилось расслабиться и вот тебе! Ашра подлетела как-то слишком быстро, с лёгким страхом смотря на друзей. Не должно было быть вещи, что могла бы так напугать, но она была. Целых две. Строгий преподаватель урока литературы и... чёрт возьми, книга, заданная, наверное, неделю назад, а может две, если не больше, только здесь это не главное. Здесь главное то, что Дейв прочитал... ну... страницы четыре из неё? Включая оглавление. Влип. По уши. И не в грязь, а в дерьмо.       Когда им задали это домашнее, он специально нашёл дома нужное произведение и аккуратненько убрал в рюкзак, чтобы читать в школе, на переменах. А потом мероприятия... олимпиады... лень... Это было слишком плохо для него. Спасти могло лишь одно: шанс того, что он не выложил книжку сегодня, когда собирал сумку. Благо, повезло. Что ж, сегодня в луже двое из трёх друзей. Но Ло точно верит в свои силы, раз берётся прочитать произведение за переменку в двадцать минут, пока Ашра выпрашивает как можно более конкретный краткий пересказ у единственного подготовившегося к занятию.       Правда, вера в себя надолго не задерживается. Нужно покидать класс, сидеть в коридоре, находиться в таком шуме и гаме, где любая подготовка станет едва ли реализуемой. Главное попытаться. А там, если не пойдёт, «Франечка, ну пожалуйста, ну повтори пересказ ещё раз, Ашра тоже ещё раз послушает и запомнит лучше!»...       Вдох, выдох, концентрация. Взгляд быстро скользит по буквам, улавливая их смысл просто каким-то чудом. Однозначно у них спросят про глубинные смыслы рассказа, к чему ученик готов не будет, но пожалеет об этом позднее. Если ему зададут вопрос. Пусть высшие силы сжалятся и этого не произойдёт, аминь.       Нервишки-то шалят. Дейв неконтролируемо стучит пяткой по полу, пытаясь совладать с собой. Да, у него нет проблем с оценками, очень многое ставится за счёт активностей, но вот именно с этим преподавателем дружба у него не сложилась. Требует много. Много, по меркам человека, не в край любящего учёбу и чтение в принципе, школьная программа литературы всегда шла у него тяжело, а смазки не было никогда. М-да. Требуется уделить всё своё внимание книге, но этого не выходит. Зато выходит кое-что другое, точнее, кое-кто другой. И лучше бы он не выходил, сидел на своей территории, там, мелкашей доставал (это исключительно в качестве примера, Дейв никогда не поддерживал насилие над кем-либо, что его к такому положению и привело, если говорить откровенно), или приставал к одноклассницам.       Блондинистые волосы аккуратно уложены, пока у Ло на голове привычное кудрявое гнездо. Белая рубашка, поверх чёрной водолазки, идеально выглажена, пока у Ло такая же рубашка, кажется, не знакома с утюгом, а уже растянутый галстук, утром заботливо завязанный матерью, добавлял виду неряшливости. Вот вам и держите: одиннадцатиклассник, прогульщик со стажем, двоечник, главный задира и девятиклассник, пунктуальный малый, конечно же, жертва этого самого задиры, хотя... Не так важно. Кавински и Дейв. И все, абсолютно каждый в коридоре знает, куда направляется первый, если второй где-то рядом. Если и не рядом, то он будет искать, пугая одним лишь только своим видом мелкотню, наслушавшуюся про него гадостей. Смешно ему... А ещё смешнее, когда находит нужного человека. И чего он так к нему прицепился? Других что ли нет?       А Кавински всё ближе и ближе, у девятиклассника уже чуйка, да и ребята в коридоре немного притихли, кто от стрёма, кто от желания расслышать все детали новейшего конфликта, без которого точно не сможет обойтись. Старший ради этого и приходит каждый грёбаный раз.       — Ой, курчавый, всё читаешь и читаешь. Дай хоть гляну, чего у тебя новенького. — Ло не успел среагировать, когда совсем рядом прозвучал чуть скрипучий голос. Хулиган одним рывком выдернул книгу из его рук и отошёл на шаг, застав врасплох, заставив немного растеряться.       — Отдай! — поняв, что нужно делать, девятиклассник подскочил с места, делая рывок к Кавински, но тот быстро вывернулся, оказываясь вновь в стороне и продолжая разглядывать книгу, перелистывая страницы неаккуратно, оставляя после себя повреждения. Ещё и усмехается гад, раздражает своими выходками до безумия, до огоньков в глазах.       — Фу, какая скукота, поинтереснее бы нашёл чего. — показательно зевнул для подтверждения, не глядя откидывая книгу куда-то в сторону, задевая этим и других учеников. Ну, хотя бы отпустил книженцию без лишней драмы и ей не требуется реанимация, нужно только поднять с пола и всё. Собственно, именно это Лололошка и собирался сделать. Можно было на этом закончить, но нет, ни в коем случае. Задира, ухмыльнувшись, сделал шаг в сторону, преградив дорогу. Один раз. Потом второй. И четвёртый. И всё это время не менял выражения лица. А зубы девятиклассника стискивались всё сильнее, до тихого подобия скрипа. Терпение не бесконечное. Сегодня точно нет.       — Отъебись от меня наконец, придурок! — Дейв остановился на месте, после чего с силой толкнул парня в плечи, отстраняя от себя. Активист, отличник, и он совершенно не боится. Никогда не боялся этого слишком самомнительного мудака. Вероятно, именно это и влекло хулигана, не было ни дня, когда бы он не получил отпор.       — Малявка, ты совсем уже страх потерял? — ухмылка с лица слетела, стал серьёзным, кажется, этот толчок Кавински не особо понравился. Он вновь преградил дорогу.       — Это кто из нас малявка ещё. — младший выпрямился во весь рост, скалясь в дерзкой улыбке.       — Ахуевший. — хулиган чуть ли не рыкнул, хватая теперь противника, а не жертву, за воротник и опуская к себе. Они заглянули друг другу в глаза, промелькнула странная искра. Пугающая, яркая, не предвещающая ничего хорошего.       — Девчонки повыше любят, не дают, вот и бесишься. — пытался зацепить за больное, ещё секунду улыбаясь, но уже совсем скоро от былого выражения не осталось и следа, скривился, как в испуге, немного вжимая голову в плечи. Неужто понял, что сболтнул? Слова назад не вернуть, алые глаза напротив сияют ярко, отражая злость. Нападающий тоже немного сменился в лице, вздогнув едва заметно. Книга уже не имеет веса.       — Как же ты меня... — кулак старшего сжался и разжался. И всем в коридоре ясно, что драки просто не избежать, у одиннадцатиклассника всё не лице написано! Именно драки, а не избиения, у Кавински ведь есть принципы. А у Дейва есть бесконечный запас смелости и чувство собственного достоинства, он просто не сможет проигнорировать такое, не ударив в ответ, никогда не мог, не было ещё такого случая. Только вот, внезапно одному, Винсу, в голову стрельнула великолепная, с его стороны, идея. И кто он такой, чтобы игнорировать её? — А ты дашь. — такое заявление сбило Ло с толку, как и чужие следующие действия. Моральная атака, на психику.       Дёрнув воротник ещё раз на себя, одиннадцатиклассник коснулся чужих губ своими, свободная рука легла на подбородок парня. Ноль сопротивления по началу и это не вызывает ничего, кроме улыбки в поцелуй и извращённого удовольствия. Нижняя челюсть опустилась под давлением, позволяя стать ещё ближе, несмотря на окружающих людей. Язык прошёлся по кромке зубов, дальше касаясь чужого языка. Нёба, язык. Дёсна, потом обратно. Подначивал перестать пытаться сбежать, каждый раз возвращая к себе, и ответить на этот поцелуй, однако нет. Потешить своих извращённых желаний не вышло. Дейв всё пытался отстраниться, отторжение было написано у него на лице. Плечи вздрагивали, как при судорожных вдохах. По щеке покатилась слеза, она упала прямо на рукав рубашки обидчика. И только после этого он резко отстранился, времени у него не так много, пока все пребывают в шоке.       — Не плачь, ещё научишься. — задира вновь злобно улыбнулся, отпуская и большим пальцем растирая дорожку от слезы. — Ну а мне пора. — и в тот же момент бросился назад по коридору. И все знают, что сегодня его в школе уже не найдут. Пока у Лололошки подкашиваются колени и он чувствует, как лучшие друзья помогают ему держаться на ногах, добраться до лавочки. Плечи всё ещё подрагивают, а коридор только возвращает себе жизнь и шум...       Главное дышать. Книга лежит на парте, решил, что успеет дочитать на уроке. Честно говоря, после случившегося Ло выглядел плоховато, абсолютно растерянно. Как только они присели, подошли некоторые свидетели ситуации, спрашивая о самочувствии, кто-то же позволял себе нелестные высказывания в сторону обидчика, много кому от него доставалось ведь. Ашра сыпала проклятьями больше всяких. Кавински позволил себе так мерзко поступить с её другом детства!... На уроке одноклассники бросали на него сочувствующие взгляды. Каждый знает, сколько сил он потратил на построение своей хорошей репутации, которой он очень дорожил, и которую ни один конфликт не мог запятнать. Никогда нападающий, всегда защищающийся.       Вот только дорогое внимание не желало фокусироваться на тексте, отвлекаясь то на слова учителя, то на собственные мысли. Поцелуй на губах всё ещё... горел? Тогда можно сказать, что сжигал, словно костёр инквизиции. Был избран новый предмет фокуса: часы. Минуты тянулись медленно-медленно, нужное время всё никак не хотело подходить, вырывая из лап лёгкого страха не справиться с неожиданным вопросом.

Десять часов, пятнадцать минут.

      — Можно выйти?.. — ученик поднял руку, как только преподаватель замолчал. И ничего. Проигнорировали. Просто проигнорировали, вновь начав говорить. Блестяще, просто блестяще, спасибо. Лололошка начал откровенно нервничать, и теперь о фокусе на книге совершенно не шло и речи.

Десять часов, девятнадцать минут.

      — Можно выйти? — произнёс это громче и чуть более настойчиво. Ничего себе, на этот раз услышали.       — Иди давай. — отмахнулась учительница. Фран положил руку на плечо, немного тормозя и с некоторыми беспокойством заглядывая в лицо. Всё будет хорошо, активист улыбнулся для подтверждения. После этого его отпустили, и он на ускорении вылетел из класса.

Десять часов, двадцать одна минута.

И это плохо. Ноги сами ведут в сторону туалета, пока придерживается правил и не бежит, несмотря на желание и острую необходимость. Правда, проходя мимо тёмного закуточка с кабинетами, он там и остался. Внезапно высунувшаяся рука чётко схватила за рубашку, через секунду уже сжимая галстук, и потянула к себе, в темноту, опуская вниз.       — А я-то уж подумал, что ты заблудился. — схвативший улыбнулся, вернее оскалился, шепча это. — Ты опоздал на семь минут, твой рекорд. — смешок.       — Шесть. Меня задержали. Прошёл период, когда я на свиданки с тобой никогда не опаздывал. — а Дейв, как противоположность, расплылся в выражении более добром и счастливом. И неизвестного это смягчило, но галстук он не выпустил, оставляя парня поближе к своему лицу.       — Ну-ну, смотри мне, ради тебя здесь торчу вообще-то, Дейви. — короткое прикосновение к губам. — Кстати ты сегодня был просто в ударе.       — Ты тоже хорош. Какого хрена, Винс?! — напоминание о произошедшем позитивный настрой ухудшило.       — Да не кипишуй ты так, никто ничего не понял. Все стопроц опять решили, что я здесь мудачина, придумал новый способ, как тебя унизить, раз ничего больше не работает. — Кавински пожал плечами, крайне спокойно отзываясь. Действительно, никто не может с одной ситуации понять всю суть, всю глубину их отношений. А там реально глубоко. Захлебнуться можно.       — Да я не про это, не дурак. Я чуть от смеха не умер в тот момент, ты понимаешь! Ты представь, что было бы, если бы я засмеялся! — неосознанно повысил голос, за что его резко дёрнули ниже, напоминая о том, что стоит вести себя тише.       — Сказал бы, что нервное. В чём проблема? И вообще, ты думаешь мне легко было не смеяться? — алые глаза смотрели осуждающе. В какой-то степени.       Повисло молчание. Тишина прерывалась только голосами из кабинетов. Взгляд глаза в глаза был слишком уж откровенным, вызывающим. На сколько Ло пропал уже? Ничего, подождут. Кто же первый не выдержит этой игры в гляделки? Старший ведь нагнул его не только, чтобы заглянуть в лицо, нет. Оба знают. Каждый день такое происходит.       На этот раз проиграл Лололошка. Подался вперёд, целуя, и вместе с этим припёр любимого к стенке. Редко такое бывает, пусть наслаждается. И первый же проявил инициативу к углублению поцелуя, чуть прикусив чужую нижнюю губу. Сразу показал намерение, но Винс сдавать позиции намерен не был, первым проникая языком в чужой рот. Теперь-то одиннадцатиклассник получил ответ, упиваясь риском быть замеченными в такой обстановке. А Дейв наконец смог выпустить эмоции на волю, покусывая чужой язык и губы. Приятно. Сердце ускорилось, разгоняя удовлетворение по венам. Ему слишком уж нравится происходящее.       Страх ещё не отпустил до конца, но начать эти отношения было самым лучшим решением. Начинали в самом деле как противники, как жертва и хулиган, но позже всё стало лучше. Между ними, не для всех окружающих. Картина сложилась слишком хорошая, да и от возможности выпускать эмоции на друг друге грех было отказываться. Так они стали просто приятелями, а потом сблизились, болтая после школы в заброшенном парке или в интернет пространстве. Естественно, не сразу, но факт оставался фактом. Такая грубая, неправильная, но такая страстная и приятная любовь. То, что нужно им обоим.       — Ну что, я научился? — прошептал Ло, отстранившись. Не мог не упомянуть сказанное в показном конфликте.       — Я твой лучший учитель. — гордо чуть задирает нос Кавински, глаза блестят слишком вызывающе.       — Преувеличиваешь, вот, например, наш химик... — состроив серьёзную мину, как будто задумался над своими преподавателями. От якобы размышлений его снова выдернули за галстук. Удобный инструмент у возлюбленного в руках, очень удобный.       — Твоя болтовня начинает бесить. — целует опять, игнорируя факт хода времени и того, что девятикласснику пора вернуться на урок. Хоть бы Фран не отправился на поиски, он не поймёт. — Кстати, я думал, что это твой любимый рассказ. — Так это он и есть. — И не жалко? — Чего не сделаешь ради зрелищности. — Ну и дурак. — Сам не лучше.