Напряжение

Среда. Пол года назад.

Гермиона сидела в своём кабинете разбираясь с кучей бумаг, которую ей оставил прошлый начальник отдела как только его уволили, а Грейнжер усадили на его место после её возвращения из Болгарии. Всё было в полнейшем хаосе. Чтобы во всем этом разобраться потребуется довольно много времени, но Гермиона готова потратить его сколько угодно, лишь бы всё было так, как она хочет. Она любит порядок. Ей нравится всё держать под контролем. И у неё будет этот чертов контроль. Да и вообще, почему она этим всем занимается в одиночку? У неё есть помощница. Какого черта ей платят жалование, если она не выполняет свою работу? С такими мыслями она вышла из кабинета, направляясь в соседний от неё. Гермиона была настолько погружена в свои собственные мысли, что не слышала стонов, которые были за дверью напротив. Она была настроена накричать, выплеснуть все свои накопившиеся эмоции на помощницу, которую даже ни одного раза не видела. Которая каждый раз куда-то исчезала, когда Гермиона пыталась её увидеть. Но в этот раз не выйдет. Но каков был шок Грейнжер, когда открыв дверь, она застала Пэнси Паркинсон, лежащей на маленьком диване, с раставлеными широко ногами, между которыми торчала чья-то голова. Ту самую Паркинсон, с которой они вместе учились. Пэнси, которую она не переваривала на дух всё время учёбы в Хогвартсе и готова была придушить голыми руками лишь бы та не открывала свой чёртов рот. И вот какая ирония судьбы. Она стала её подчинённой. Первым её желанием было накричать, но она не могла и вымолвить и слова, а просто стояла и наблюдала за происходящим. За тем как небольшая, но аккуратная грудь Пэнси вздымалась то вверх, то вниз. За тем как её остренькие ноготки впивались в обивку чёрного кожаного дивана, оставляя царапины. За тем как с её губ срывались стоны, задевая каждую клетку тела Гермионы, заставляя её ощутить предательскую влагу между ног. Но всё же взяв себя в руки, она громко и чётко произнесла: — Паркинсон, даю тебе минуту, чтобы привести себя в порядок и явиться ко мне в кабинет.

***

Пол года назад. Пятница. Разговор состоявшийся пару дней назад между Гермионой и Пэнси был на таких повышенных тонах, что крики услышали в соседнем отделе и пришли проверить всё ли в порядке. Отослав куда подальше тех, кто ожидал увидеть или услышать что-то, чтобы потом посплетничать, Гермиона наложила заглушающие чары. После этого Пэнси некоторое время была тихой, пристыжено выполняя свою работу, но не упускала моментов подействовать Гермионе на нервы.

***

Четыре месяца назад. Вторник. Грейнджер понятия не имела, что задумала Паркинсон, но её и так короткая юбка с каждым днем становилась всё короче и короче, манера поведения всё не позволительнее, а сны Гермионы с участием брюнетки всё горячее. И каждый чёртов день на протяжении месяца, Паркинсон подливала еще больше масла в огонь своими, будто ненавязчивыми прикосновениями, заставлющими гореть те участки кожи, где она касалась. Это была пытка. Гермиона даже не могла представить что кто-то может так влиять на неё, заставляя её белье постоянно быть влажным. И к несчастью, этим человеком была Паркинсон, которую она терпеть не могла. Паркисон, стоны которой слаще любой мелодии. Паркинсон, которую она могла бы разложить прямо здесь, на своём рабочем столе и отыметь так, чтобы та не смогла бы даже стоять. Но эту фантазию нельзя было воплотить в жизнь. Во-первых: Гермиона не спит с коллегами, это для неё табу. А во-вторых: ЭТО ПЭНСИ ПАРКИНСОН, и она не собирается с ней спать, хотя чего лгать, ей очень бы хотелось.

***

Два месяца назад. Четверг.

Пэнси чуть ли не задыхается, давясь воздухом, в попытке вдохнуть его как можно больше, изредка вскрикивая и постанывая. Рука Гермионы крепко сжимает ее шею, не давая попыток сделать хоть одно лишнее движение. Смотреть на Паркинсон, прикованую к собственной кровати кожаным ремнем было пределом мечтаний. Видя, как она извиваясь стонет, заставляло белье Гермионы насквозь промокнуть. Медленно, словно хищник, она приближалась к своей жертве, осторожным едва ошутимыми касаниями проводя по её бархотно-гладкой коже, наблюдая за тем как Пэнси задрожала, а её соски напряглись. И не удержавшись, Гермиона тут же припала к груди ртом, всасывая розовый сосок, играя с ним языком. Комнату тут же наполнили тихие стоны и влажные звуки редких, но очень длинных поцелуев. Всё ещё продолжая ласкать грудь одной рукой, Гермиона не собиралась терять время и второй, свободной уже спустилась вниз, туда где сейчас было влажно и горячо и не мешкая тут же вошла двумя пальцами в промежность Паркинсон на всю длину, не дав той даже подготовиться. Грубо. Быстро. Волнительно. Пальцы Гермионы продолжали лишь наращивать темп, не останавливаясь не на секунду. Крики становились громче, Пэнси не то просила остановиться, не то продолжать. И даже если бы это был первый вариант, Гермиона не смогла бы всё прекратить. Паркинсон достаточно долго её мучила, оставляя злой и неудовлетвореной на протяжении нескольких месяцев. И пока Грейнджер не получит то, чего так долго желала она не остановится. Но тут вопреки всему случился он. Будильник. Гермиона просыпается, её взгляд мечется из стороны в сторону, в попытке разузнать о происходящем в комнате, а потом с разочарованым стоном, она в отчаянии прикрывает глаза осознавая, что это был сон, всего лишь сон. — Блядская Пэнси Паркинсон. Зло рычит Гермиона швыряя подушку в стену.

***

Месяц назад. Понедельник. Гермиона уже привыкла снимать напряжение почти после каждой встречи со своей помощницей, которая, будто с каждым днем оголяется всё сильнее и сильнее. Раньше это были всего лишь короткие юбки или мини платья, открывающие её длинные ноги обрамленые чёрными чулками. Теперь же это полу-прозрачные блузки, сквозь которые можно разглядеть акуратную грудь в кружевном белье. Ту самую грудь, которая не даёт Гермионе покоя после самого первого чертовски реалестичного сна. С каждым днем сдерживать себя было всё сложнее и сложнее. И в скором времени, если наступит точка не возрата и Гермиона не сможет держать себя в руках, Паркинсон раз и навсегда пожалеет обо всем, что сейчас делает.

***

Неделя назад. Суббота. Долгожданный выходной, который Грейнджер планировала провести в компании Джинни где-нибудь в магловском баре, подальше от магической Британии, работы и Паркинсон накрылся медным тазом в тот момент, как ей на глаза попалась виновница её нервозности и не удовлетворённости. — Бляяять, просто за что? — тихо пробормотала Гермиона застонав от отчаяния. Джинни же сидевшая напротив неё непонимающе заморгала, и сделав глоток коктейля через трубочку, спросила: — Что-то случилось? О, да, случилось. Ебаная Паркинсон не давала ей покоя даже на выходных. Гермиона молчала, немигающим взглядом сверля от чего-то слишком весёлую Пэнси в компании какого-то мужчины в синем довольно дорогом на вид костюме. Паркинсон смеялась, улыбаясь на любое сказанное мужчиной слово, что по непонятной причине злило Грейнджер. В Лондоне что-ли мало баров? Какого хрена они забыли именно здесь? — Кажется я поняла в чем дело, — улыбнувшись уголком губ, Джинни посмотрела в сторону куда был направлен взгляд Гермионы и, наконец, осознала в чем проблема. А если быть точнее в ком. Любой бы на её месте решил, что подобная реакция была вызвана довольно таки хорошеньким мужчиной в выгодно сидящим на нем костюме, но это была бы фатальная ошибка. Они не знали Гермиону так же хорошо, как ее знала Джинни. А ей было известно об этом маленьком секретике своей лучшей подруги. Гермионе не нравились парни. Об этом она ещё начала подозревать в Хогвартсе, когда заметила, что Грейнджер отталкивает противоположный пол, не давай ни кому шанса, даже её брату, который казалось бы нравился ей. Но позже застукав Гермиону с какой-то когтевранкой целующимися на Астрономической башне ночью, поняла, что у Рона нет и шанса, как и у любого другого парня. Гермиона долгое время скрывала эту часть своей жизни, но позже поделилась с ней Джинни, которая оказала ей поддержку, говоря, что это нормально любить девушек. И вот сейчас, видя этот взгляд, до Джинни, наконец, дошло. Это об Паркинсон Гермиона постоянно твердила и это из-за неё они сейчас здесь. — А она довольно горяча. У тебя губа не дура, Гермиона, — одобрительно пробормотала Джинни, осматривая Пэнси с ног до головы. — Блядь, Джинни... — ударив ладошкой подругу по плечу, заставила её громко рассмеяться привлекая к себе лишнее внимание. Её внимание. Теперь Паркинсон знает, что Грейнджер тоже в этом баре. Ночь обещает быть тяжёлой.

***

Пятница. Несколько часов назад. Напряжение которое витало в воздухе вместе с возбуждением было слишком вязким и тяжёлым от чего каждый вдох был сложнее предыдущего. Она была слишком красива в этом платье. Небольшая поправочка — она была бы ещё красивее и без него. Сегодняшний день был слишком изматывающим, что на сопротивление не осталось сил. Собравшись на корпоратив в ресторане всеми сотрудниками, включая Паркинсон, Гермиона уже успела пригубить пару бокалов красного вина. Лёгкая волна дрожи и спокойствия распрастронилась по всему телу, как только в организм попал алкоголь. День уже был не таким тяжким, завтра выходной, а это значит, что можно немного дать слабину. Но, черт возьми, как можно расслабиться, видя как Паркинсон со всеми любезничает на глазах у Гермионы? Она будто бы это делает специально. Или может это ей так кажется. Но одно остаётся ясно — Грейнджер всё это осточертело и не выдержав она последовала вслед за Пэнси, чтобы, наконец, разъяснить всё. Оказавшись в женской уборной, она быстро сделала пару взмазов палочкой и узнав, что здесь больше нет никого кроме них двоих тут же заблокировала дверь заклинанием, чтобы никто им не мешал. — В какую игру ты играешь? Тут же резко заговорила Гермиона прижав Пэнси к стене, держа палочку около её горла. Она устала. Слишком долго приходилось держать себя в руках. — В игру? — невинно захлопала ресницами Паркинсон, делая вид, что не понимает о чем говорит Грейнджер. — Хватит притворяться, Паркинсон, — зло процедила Гермиона посильнее надавив палочкой на хрупкую шею девушки напротив неё, которая до определённого момента казалось невинной и напуганной. — Ладно... Тут же Паркинсон переменилась. На губах расцвела лукавая улыбка, а глаза загорелись каким-то дьявольские пламенем. Медленно, осторожным движением перехватив запястье Гермионы, держащее палочку, повела им вниз. Конец древка прошёлся по её шее, задел слегка грудь, опускаясь к животу. Дыхание Гермионы участилось, сглотнув образовавшийся в горле ком, она подняла взгляд на Пэнси и встретилась с таким же пылающим от возбуждения огнем. — Что ты делаешь? — То чего мы обе давно хотим. И в ту же секунду они подались друг другу на встречу, встречаясь ртами, делясь друг с другом жаром. Горя уже в этом пламени вдвоём.

***

Пятница. Настоящее время. Горячий поцелуй в уборной перерос в нечто большее. Этого следовало ожидать с самого начала, видя какое сексуальное напряжение витало между ними с самой первой встречи. Аппорировав с помощью палочки в квартиру принадлежащую Гермионе, они без остановки продолжали целоваться, жадно изучая тела друг друга. Части одежды стали исчезать одна за другой. Теперь они обе были полностью обнажены, и настойчивый толчок бëдер Пэнси привëл к тому, что влажность между их ног соприкоснулась и электричество этой сокровенной, сексуальной влаги разлилось по всему телу. Гермиона хотела прикасаться сама и чтобы прикасались к ней. Обхватив ладонями грудь Пэнси, она нетерпеливо оживила большими пальцами тëмно-розовые соски, и Пэнс, прервав свои ласки на шее Гермионы хрипло и низко рассмеялась: — Ты в самом деле любишь мою грудь, да? — поддразнила она и скользнула назад, слегка выгибаясь под пальцами. Ответом был вздох, когда рот Гермионы нашëл сосок, обхватив губами, который она стала медленно ласкать языком. — Блять, Грейнджер. — Пэнси сдвинулась, стараясь прильнуть ближе. — Ещё. Быстрее. Сильнее. Гермионе не требовалось быть одной из самых умных ведьм столетия, чтобы понять чего конкретно от неё хочет Паркинсон. Сделав пару резких толчков на встречу, она ещё ближе притянула к себе Пэнси, чтобы поцеловать её губы с остатками алой помады. Толчок. Разряд электричества. Толчок. Стоны, которые она тут же поглащала своим ртом. Толчок. Разорвав поцелуй Гермиона провела языком влажную горячую линию вверх по длинной аристократической шее Пэнси, в то время как еë пальцы проследовали ниже, ниже, ниже. Она почувствовала влажность и приятную гладкость, а потом неожиданно перекатила Пэнс обратно на кровать. Пэнси при смене позы издала резкий удивлëнный смех, но у неë тут же перехватило дыхание, когда Гермиона одной рукой подняла еë руки над головой, а другой прошлась по всему телу, обнаруживая, что она предельно напряжена и готова. Ресницы Пэнси часто трепетали, пока Гермиона исследовала, медленно и нежно, очерчивая круги вокруг входа и плотного комочка нервных окончаний. Это было опьяняющим. — Салазар, Грейнджер, —хрипло простонала. — Чëрт возьми, просто трахни меня уже. — Не волнуйся, я тебя так оттрахаю, что ты потом встать не сможешь. Но это будет чуть позже, — упиваясь, ответила Гермиона Ей нравилась власть. Это было всегда и везде. Она обожала всё контролировать. Как работу, так и личную жизнь.  — Сначала я хочу узнать какая ты на вкус, — сказала она пленнëной Паркинсон, и серые глаза той тут же расширились. Ей пришлось отпустить руки Пэнси, чтобы спуститься вниз, целуя и посасывая каждый кусочек идеальной кожи на пути.  Гермиона слышала, что еë сердце учащëнно колотится, и это заставляло еë напрягаться от предвкушения. — Такая великолепная, — не задумываясь, сказала она и провела языком по изгибу тазовой кости. — Ты так чертовски красива, Паркинсон. — Грейнджер... — голос Пэнси дрожал, а по еë бëдрам стекала влага. — Я так давно хотела это сделать. Ещё с того дня как застала вас с Ноттом пол года назад. — скользя открытым ртом по сладкому месту, где бедро встречалось с нежной плотью. Смаковала каждую деталь: вкус, запах, ощущение вязкой влаги. Всë было идеальным. — Бля-ть... Ха-аа.. Укнувшись всем лицом в шелковистые складки и, прерывисто постанывая, провела языком широкую линию. — Видя, как ты прикрываешь глаза от удовольствия и блядски стонешь, я решила для себя, что должна за этим наблюдать с первых рядов и без гребаной кудрявой головы Нотта между твоих ног. Продолжала говорить вводя  сначала один палец, затем два. Сосредоточившись языком на розовой плоти, прикрывающей набухшие нервные окончания, Гермиона начала входить двумя пальцами, параллельно продолжая ласки ртом. — А теперь твоя кудрявая голова между моих ног, — дернушись от разряда тока, Пэнси застонала. — Забавно, не правда-ли? Едва слышемый смешок сорвался с губ Гермионы, пальцы же продолжали ритмично проникать внутрь, что заставляло Паркинсон кричать и сжимать пальцы ног. Но после нескольких оргазмов, волнами обхватывающих пальцы Гермионы, Пэнси потянула еë за волосы. Уцепившись за плечи и притянула Гермиону вверх для откровенного поцелуя. Она, казалось, в течение длительного времени не могла двигаться и несколько минут лежала с раскинутыми ногами, словно вообще не хотела их сдвигать. — Ты же не решила, что это всё? — соблазнительно нашептывала Гермиона. — Я обещала тебя оттрахать и я это сделаю. Поднявшись с кровати Гермиона направилась в сторону шкафа, открыв который потянулась на верхную полку, даставая среднего размера коробку. Пэнси с любопытством наблюдала за ней, а потом вздрогнула выругавшись, когда увидела силиконавую штуку, похожую на двусторонний член. Пэнси тяжело задышала. Она всё ещё не могла поверить, что Гермиона засунет в неё эту штуку. Но видя как Грейнджер с лукавой улыбкой стала вставлять внутрь своего влагалища одну сторону силиконовой игрушки, поняла что пути назад нет. Осторожными шажками Гермиона стала приближаться к кровати, наблюдая за тем как часто поднималась грудь Пэнси от учащеного дыхания, вызванного возбуждением. — О, Салазар, — единственное, что смогла вымолвить Пэнси перед тем, как Гермиона не направила тупой кончик члена, пока он не упëрся в еë складки, по которым она дразняще провела вверх-вниз. — Грейнджер... Видя с какой мольбой в голосе заговорила Пэнси, Гермиона довольно замурлыкала. — Скажи «пожалуйста». — Гермионе понравилась короткая вспышка неповиновения в глазах Паркинсон. Это сделало дрожь еë подчинения ещë слаще. — Попроси меня вежливо. И назови по имени. Она сделала слабый толчок, и кончик искусственного члена застрял у входа Пэнси, распухшего от пальцев Гермионы, которые до недавнего времени были в ней. У Пэнси вырвался долгий выдох, и еë пальцы сжались на спине Гермионы. — Гермиона...  Пожалуйста, — умоляюще произнесла она без капли стыда. — Трахни меня. Грейнджер застонала и потеряв всякий самоконтроль, качнулась вперëд. Еë руки упëрлись в спинку кровати над Пэнси, и она начала совершать толчки, в то время как бледные бëдра поднялись и сомкнулись вокруг еë талии. Гермиона слышала непристойные звуки их сближающихся тел — скользкий, шлëпающий звук, который издавал член каждый раз, когда она отстранялась назад, прежде чем глубоко войти в жаждущее лоно. Это заставляло еë снова и снова двигаться вперëд. Ногти Пэнси впивались в спину, пронзая кожу, оставляя алые полоски. Гермиона стремилась протолкнуть головку игрушки как можно глубже, чтобы Пэнси издавала такие задыхающиеся, дикие стоны. Она опьянëнная ощущениями, входила в Паркинсон в бешеном темпе. Пэнси не то что стонала, она кричала срывая голос, Гермиона заставляла еë чувствовать себя на самой вершине блаженства, приближая обеих к краю. — Блять! Салазар! Черт возьми! Гермиона! — выкрикивала Пэнси, извиваясь на кровати. Еë бëдра поднимались, чтобы встретиться с бëдрами Гермионы, и каждый раз пытаясь принять больше. С каждым синхронным движением их бëдер игрушка нажимала на самую чувствительную точку Грейнжер таким образом, что давление начинало нарастать, скручиваясь у неë в животе. Она не могла дать Пэнс никакого словесного предупреждения, поэтому отчаянно ускорилась, стараясь довести их обеих до предела. Это сработало. Паркинсон под ней замерла, издав сдавленный крик, сменившийся судорожными стонами. Гермиона долго стонала в шею Пэнси, пока их тела сотрясались от общего освобождения. Гермионе, которая по-прежнему прерывисто дышала, удалось отстраниться, и Пэнс слегка захныкала, словно сожалея о потере контакта, так что она блаженно вздохнула, когда Грейнджер подползла обратно и легла на неë своим весом. — Спасибо всем моим полупрозрачным блузочкам, — тихо пошутила Пэнси, а потом они рассмеялись продолжая  обниматься и любоваться друг другом.